Воскресное утро начиналось так, как начиналось последние три года семейной жизни Ирины — с настойчивой вибрации телефона мужа. Восемь утра. На экране смартфона высветилось одно слово, способное испортить настроение на весь день: «МАМА».
Артем, муж Ирины, сонно нашарил трубку:
— Да, мам. Доброе. Нет, еще спим... ну, теперь уже нет. Да, нормально спал. Нет, форточку закрывал. Мам, ну мне тридцать пять лет, я умею закрывать форточку.
Он положил телефон и уткнулся лицом в подушку. Но через десять минут телефон зажужжал снова.
— Да, мам. Что? Поел ли я? Мама, восемь утра! Нет еще. Ира спит. Мам, давай потом, а?
Ирина лежала с открытыми глазами. Свекровь, Тамара Павловна, была женщиной-рентгеном, женщиной-диспетчером, чья тревожность могла бы запитать небольшую электростанцию. Она звонила, когда Артем выходил с работы, когда садился в машину, когда приезжал домой.
Ирина чувствовала себя бесправной приживалкой при великом тандеме «Мать и Сын». Попытки поговорить заканчивались скандалами. Свекровь хваталась за сердце: «Я мать! Я жизнь положила! Ты хочешь сына у меня украсть, разорвать пуповину?!».
«Пуповине уже тридцать пять лет, и её давно пора перегрызть», — мрачно думала Ирина.
Надо было что-то делать. Идея пришла, когда она увидела рекламу: «Умный браслет здоровья с GPS-трекером для пожилых людей. Знайте, где ваши близкие!».
Ирина посмотрела на экран, потом на фото своего отца. Иван Петрович был полной противоположностью свекрови. Молчаливый, суровый отставной военный, он жил в деревне и пропадал на рыбалке, отключая телефон «чтобы рыбу не пугать».
В голове Ирины щелкнул пазл. Два одиночества. Одна — гипертревожная контролерша. Второй — неуловимый «партизан», которого вечно надо искать.
План был рискованным, но гениальным.
В следующие выходные они поехали к свекрови. Тамара Павловна встретила их с тонометром в руках.
— Тамара Павловна, у нас для вас подарок! — Ирина достала коробочку. — Это браслет здоровья. Он меряет пульс, давление, шаги. И главное — в нем есть тревожная кнопка.
— Ой, — Тамара Павловна зарделась. — Забота...
— И знаете, — Ирина сделала паузу, — я купила такой же своему папе. Ивану Петровичу. Он же у меня сердечник, а всё по лесам бегает. Так вот, эти браслеты... они «парные». Я подключила вас к папе. Вы теперь можете видеть, где он находится. И если что — сообщить мне. А то он трубку не берет, а вы у нас женщина бдительная. Вы будете как... как диспетчер безопасности!
Глаза Тамары Павловны загорелись. Слово «диспетчер» попало в самую точку. Это была власть. Это была миссия.
— Ну... если надо помочь... — важно кивнула она.
Ирина установила приложение, показала карту, где мигала точка «Иван», и выдохнула. Крючок был заброшен.
Первые плоды эксперимент принес во вторник. У Ирины зазвонил телефон.
— Ирочка! — голос свекрови звенел. — Твой отец сошел с ума!
— Что случилось?
— Я смотрю по карте — он ушел за три километра от дома! В лес! А у него пульс девяносто! Это же нагрузка!
— Звоните ему сами, — едва сдерживая смех, разрешила Ирина.
Вечером она позвонила отцу.
— Пап, привет. Как рыбалка?
— Да какая к черту рыбалка! — прогремел голос Ивана Петровича. — Сижу я, карася караулю. И тут звонок. Какая-то женщина, голос командирский, как у прапорщика. «Иван Петрович, вы почему на одном месте сидите уже сорок минут? У вас пульс участился, вам надо пройтись!». Я чуть удочку не уронил. Кто это, Ирка?
— Это Тамара Павловна. Она теперь за твоим здоровьем следит.
— Тьфу ты! Скажи ей, чтоб не следила!
Но сказать «не следи» Тамаре Павловне было невозможно. Она нашла новую жертву. И эта жертва была куда интереснее, чем покорный сын. Иван Петрович перемещался! У него скакал пульс! Это был квест.
Артем, вернувшись домой, удивленно посмотрел на свой молчащий телефон.
— Мама сегодня ни разу не позвонила. Странно.
— Не волнуйся, — успокоила его Ирина. — Она занята. Спасает моего отца.
Через неделю «спасательная операция» перешла в фазу боевых действий. В субботу Иван Петрович сам позвонил сватье.
— Тамара Павловна! Вы вот говорите, давление. А сами-то? Я смотрю в приложении — вы всю ночь не спали. Давление 140 на 90. Чего не спим? О стране думаем?
— А вам какое дело? — опешила Тамара Павловна.
— Да никакого. Просто если вы мне про мое сало лекции читаете, то я вам скажу: бессонница от безделья. Вы бы хоть в парк вышли. Бдите лучше за своими пирогами. Кстати, Ирка говорила, вы пироги с рыбой печете. Правда, что ли?
— Правда. Самые лучшие в районе.
— Ну-ну. Болтают все. А на деле — сухари поди.
Этот вызов Тамара Павловна стерпеть не могла.
— Ах, сухари?! Приезжайте, я вам покажу! Если доедете, а то заблудитесь в своих лесах!
— И приеду! — гаркнул отец. — Прямо завтра. И щуку привезу, свежую.
В воскресенье Ирина с Артемом застали сюрреалистичную картину. На кухне сидели двое. Иван Петрович уплетал пирог.
— Ну как, сухари? — язвительно спросила свекровь.
— М-да... — прожевал отец. — Признаю. Был неправ. Тесто воздушное. Но рыбы можно было и побольше положить.
— Побольше?! Да куда больше! Мужчина, вы в тесте ничего не понимаете! Вот щуку вашу я зафарширую.
— Фаршировать щуку — только портить! Её надо в уху!
Они спорили азартно. Артем и Ирина стояли в дверях, боясь пошевелиться. Они были здесь лишними. Тамара Павловна даже не спросила сына про шапку. Она воспитывала Ивана Петровича. А Иван Петрович нашел достойного оппонента.
Через месяц ситуация изменилась. Звонки Артему прекратились. Зато телефон Ирины разрывался от сообщений:
«Ира! Твой отец опять на льду! Позвони ему!»
Или от отца:
«Ирка, у Тамары давление скачет. Сгоняй к ней, или я сам приеду, заставлю пить таблетки. Упрямая баба!»
Апофеозом стали майские праздники.
— Мам, мы заедем за тобой, на дачу поедем, — позвонил Артем.
— Ой, сынок, — голос матери был веселым. — Вы езжайте сами. Я не могу. Мы с Иваном Петровичем договорились. Он меня на рыбалку берет.
— На рыбалку?! Мама, ты же ненавидишь комаров!
— Ну... Иван говорит, там утренний клев. Я термосом запаслась, бутербродов наделала. Ему же нельзя на голодный желудок. И вообще, ему одному там скучно. Присмотр нужен.
Вечером им пришло фото. На фоне заката, у старой «Нивы», стояли двое. Иван Петрович с удочкой, а Тамара Павловна — с огромным лещом, в нелепой панаме и резиновых сапогах. Но лицо её сияло.
Подпись гласила: «Иван поймал, я вытаскивала! Комары жрут, но уха будет знатная. Артем, Ира, не звоните, связь плохая. Мы заняты».
Ирина отложила телефон. В доме было тихо. Телефон Артема молчал. И это была самая лучшая тишина в мире. Зло гиперопеки было наказано тем, что нашло себе новую, благодарную и такую же упрямую жертву.