Мы сидели на кухне. Воскресенье, вечер, время, когда нормальные люди гладят блузки на рабочую неделю, а я чувствую себя подсудимой на скамье, где присяжные — мои собственные родственники.
Мама, Надежда Ивановна, сидела напротив, комкая кружевной платочек. Рядом, потупив взор в тарелку с остывающим пловом, сидел Пашка — мой младший брат, двадцати пяти лет, любимец и главная проблема семьи. А по правую руку от него, выпрямив спину как струну, восседала Милана. Невеста.
Милана была красива той хищной, глянцевой красотой, которую сейчас штампуют в соцсетях: идеальные брови, пухлые губы, длинные ногти, которыми она отбивала нервный ритм по столу.
— Оленька, ну ты пойми, — начала мама, и голос её дрогнул. — У вас же семья будет. Паша женится! А начинать семейную жизнь по съемным углам — это путь в никуда.
— Мам, — я старалась говорить спокойно. — У Паши есть работа. На съем «однушки» хватит. Я тоже начинала не во дворце.
— Ты — это другое! — вклинилась Милана капризным тоном. — Вы, Ольга, женщина сильная, карьеристка. А Паше нужна стабильность.
— Паш, а ты что молчишь? — спросила я.
Брат поднял на меня взгляд щенка.
— Оль, ну Мила права… Нам бы старт. Ты же сдаешь свою вторую квартиру. Она тебе, по сути, лишняя.
Вот оно. «Лишняя» квартира. Та самая, которую я купила на свои бонусы, работая пять лет без отпусков.
— И что вы предлагаете?
Мама накрыла мою руку своей горячей ладонью.
— Доченька, мы посоветовались… Нужна гарантия. Если ты перепишешь квартиру на Пашу, временно, конечно! Только чтобы Милана чувствовала себя хозяйкой, чтобы гнездышко вить…
— Переписать? — я рассмеялась горько. — Мам, ты себя слышишь? Дарственная — это не билет в библиотеку, её назад не заберешь.
— Ну почему сразу дарственная? — пожала плечами Милана. — Можно куплю-продажу оформить, фиктивную. Мои родители нам машину дарят. А с вашей стороны что? Квартира как приданое — это было бы честно. Вклад в будущее внуков.
Она так ловко манипулировала мамой, нажимая на самые больные точки, что я диву давалась. А Паша сидел и кивал. Ему эта идея казалась спасением. Не надо ипотеки. Сестра даст. Сестра богатая.
— Ты же его любишь! — воскликнула мама со слезами. — Он же твой брат! Неужели тебе жалко для родного брата бумажки?
Я встала из-за стола. Воздух на кухне стал тяжелым от сладкого, липкого парфюма Миланы. Я смотрела на них троих и видела страшную картину: мать, ослепленную любовью, брата, привыкшего ехать на чужой шее, и хищницу, которая уже мысленно продала мою недвижимость.
— Люблю, — тихо сказала я. — Поэтому требую, чтобы вы с этой аферой и инфантильным женихом убрались из моей жизни. Живо!
— Оля! Как ты можешь… — ахнула мама.
— Могу. Квартиру я не отдам. Это моя страховка и мой труд. А если невесте нужна только квартира — грош цена такой невесте.
Я ушла, не прощаясь. Всю неделю я жила в вакууме. Мама обиделась, Паша ныл в сообщениях. Но червячок сомнения грыз меня. Я видела, что эта девица его сожрет. Ей не нужен Паша, ей нужен ресурс.
Нужно было что-то делать. Открыть им глаза. И план созрел, когда я встретила в подъезде Розу Марковну.
Роза Марковна была актрисой на пенсии, женщиной-фейерверком. В свои семьдесят она носила шляпы с перьями и обладала голосом, способным разбить бокал.
— Оленька, ты выглядишь как героиня Чехова в третьем акте, — заявила она. — Драма?
Я рассказала ей всё. Роза Марковна слушала, и в её глазах разгорался озорной огонек.
— Значит, деточка хочет квартирку? Скучно. Но мы можем превратить этот водевиль в трагифарс. Квартиранты твои съехали?
— Да, квартира пустая.
— Великолепно! Дай мне ключи сейчас же. Мне нужно сутки на подготовку декораций. А завтра звони маме. Приглашай на смотрины. Скажи, что пустишь пожить.
На следующий день я стояла у подъезда. Мама, Паша и Милана подъехали на такси. Милана сияла, как медный таз.
— Оленька, спасибо, что передумала, — шепнула мама.
— Пойдемте, — сухо сказала я. — Только предупреждаю: там есть нюанс. Квартира… с обременением.
— Ипотека? — нахмурилась Милана.
— Нет. Человеческим. Там живет… моя дальняя родственница. Тетя Роза. У нее пожизненное право проживания по завещанию. Выгнать её нельзя. Но квартира трехкомнатная, места хватит. Она тихая старушка, божий одуванчик.
Мы вошли в квартиру, и в нос нам ударил густой запах ладана, валерьянки и жареной селедки. В полумраке горела красная лампада.
— Боже, что это? — скривилась Милана.
Из глубины квартиры выплыла Роза Марковна. Я едва сдержала смех. На ней был драный халат, бусы из чеснока, волосы всклокочены, а на руках — огромный черный плюшевый кот.
— Кто здесь? — загробным голосом спросила она. — Духи? Или демоны из ЖЭКа?
— Тетя Роза, это я, Оля. Я привела жильцов.
Роза Марковна перевела взгляд на Милану. И тут начался спектакль.
— Невеста… — прошипела она. — Вижу тьму вокруг тебя! Черную ауру! Ты пришла за моим золотом? За моими котиками? У меня их сорок душ! Они невидимые, но они здесь! Ату её!
Она начала махать руками, натравливая невидимую стаю. Паша вжался в стену.
— Оля, ты говорила, она тихая! — прошептала Милана в ужасе.
— Бывает тихая, — пожала плечами я. — Когда таблетки принимает. А еще она завещала квартиру приюту для енотов. Так что вам она не достанется. Но жить можно. Только ванную придется делить. Тетя Роза любит принимать ванны со скипидаром в три часа ночи.
— Со скипидаром?! — Паша позеленел.
Роза Марковна схватила Пашу за пуговицу.
— А ты… ты хороший мальчик. Ты будешь мне читать вслух «Апокалипсис». И кормить Люцифера сырой печенью. Иначе я прокляну твой род до седьмого колена! Я ведьма в пятом поколении!
— Да пошли вы! — заорала Милана. — Психушка! Это дурдом! Паша, мы уходим!
— Но Мила…
— Что «Мила»?! Твоя сестра специально это подстроила! Я не собираюсь жить с полоумной старухой и нюхать селедку! Мне нужна нормальная квартира! Собственная! А ты… ты неудачник, Паша! Маменькин сынок с нищей родней!
Она выскочила из квартиры, хлопнув дверью так, что задрожали стекла.
В прихожей повисла тишина. Роза Марковна выпрямилась, сняла чеснок и нормальным голосом сказала:
— Ну вот. А вы боялись. Дверь только закройте, сквозит.
Паша тяжело опустился на старую тумбочку в прихожей и обхватил голову руками.
— Она сказала… неудачник… нищая родня…
Мама, наконец, очнулась.
— Оля… Это что было?
— Это была проверка на вшивость, мам. И твоя Милана её не прошла. Ей не нужен был Паша. Ей нужны были квадратные метры.
Паша закрыл лицо руками.
— Я ей кольцо купил… Кредит взял…
— Сдашь кольцо, закроешь кредит, — жестко сказала я. — Зато теперь ты свободен. Представь, если бы я переписала квартиру, а потом она тебя выставила?
Роза Марковна похлопала Пашу по плечу.
— Не реви, гусар. Таких стерв в театре на роль мачехи без проб берут. Радуйся, что легко отделался. А селедкой, кстати, пахнет потому, что я её правда жарила. Будете?
Вечером мама позвонила мне.
— Оля? Спасибо тебе.
— За что?
— За то, что спасла его. Я ведь правда верила, что она его любит. А она вон как… Бросила, как только поняла, что поживиться нечем. Ты права была, дочка. Прости меня, старую дуру. Чуть сына в кабалу не загнала.
Мы еще долго говорили. А Розе Марковне я купила торт и коньяк. Она заслужила. А «лишнюю» квартиру я решила пока не сдавать. Пусть постоит. Но переписывать — никогда. Уж лучше енотам завещаю, они честнее.
Юлия Вернер ©