Она родилась 29 ноября 1835 года под именем Сяо Цинь в семье небогатого маньчжурского чиновника из клана Ехэнала. Ее мир был миром простых расчетов: выучить необходимые иероглифы, освоить тонкую вышивку и покорно ждать брака по расчету.
В 16 лет судьба сделала свой ход: в 1851 году ее, как и сотни других девушек, выбрали для службы в Запретном городе. Она вошла в него не как императрица, а как одна из многих наложниц низшего, пятого ранга — «Благородная дева Цы». Ее имя теперь означало «Милосердная и Благосклонная».
Император Сяньфэнь был слаб здоровьем и духом, погруженный в опиумные грезы. Юная наложница обладала тем, чего не было у других: острым умом, грациозностью и безудержной волей к жизни. Она научилась искусству привлекать внимание. Легенда гласит, что однажды, зная о пути императора, она пела в саду прозрачным, как горный родник, голосом. Он обратил на нее взгляд. Это был ее первый и решающий триумф.
В 1856 году она подарила императору единственного выжившего сына — Цзайчунь, будущего императора Тунчжи. Многие историки считают, что на самом деле ребёнок был рождён молодой служанкой Чуин, убитой сразу после родов. Ее статус взлетел до небес: отныне она Императорская благородная супруга И («Благодетельная»). Но ее ждало новое испытание: смерть Сяньфэня в 1861 году. Перед кончиной он назначил регентский совет из восьми человек, оттеснив мать наследника от власти. Это была роковая ошибка.
В союзе с вдовствующей императрицей Цыань и при поддержке блестящего князя Гуна она совершила бескровный (на тот момент) переворот. Регентов арестовали, двоих казнили. Так началось ее первое регентство. Из-за парчовой ширмы в тронном зале два «занавешенных» правителя — две вдовы — стали управлять империей.
Политическая власть в равной степени принадлежала обеим женщинам, однако статус Цыань был все равно выше, и она занималась молодым императором, который больше прислушивался к ней, чем к своей матери. 8 апреля 1881г. Цыань скончалась от пищевого отравления.
Смерть регентши недоброжелатели приписывали Цыси, поскольку стало известно, что за несколько часов до смерти она послала Цыань лепёшки из отварного риса. Причиной убийства мог послужить якобы случай, когда Цыань, неожиданно войдя в покои Цыси, обнаружила новорождённого ребёнка (при том что Цыси несколько месяцев не появлялась на людях из-за неведомой болезни). После смерти Цыань вдовствующая императрица Цыси стала единоличной правительницей-регентом.
Она была прилежной ученицей. Под руководством князя Гуна, проводившего политику «Самоусиления», страна на миг обрела надежду: создавались арсеналы, верфи, переводились западные книги. Но ее взгляд видел не только государство, но и трон. Она мастерски играла на противоречиях, ослабляя князя Гуна и возвышая своих преданных слуг, таких как евнух Ли Ляньин. Ее сын, император Тунчжи, рос избалованным и потерянным.
В 1873 году Тунчжи формально взошел на престол, но реальная власть оставалась в ее руках. Его недолгое правление закончилось в 1875 году.
Тунчжи вел распутный образ жизни, питал страсть к сексуальным оргиям. Когда он достиг совершеннолетия, Цыси издает декрет, в котором сообщает, что её регентство окончено и она передаёт власть наследнику. Однако в декабре 1874 года ,наследник, опубликовал обращение: «Мне повезло в этом месяце заразиться оспой». Согласно распространённому тогда поверью, человек, переболевший оспой, отмечен богами. Ослабленный венерическими заболеваниями его организм не был способен долго сопротивляться болезни, и менее чем через две недели наследник умер.
И здесь Цыси совершила свой самый дерзкий ход. Вопреки всем династическим законам, она возвела на трон своего трехлетнего племянника Цзайтяня — будущего императора Гуансюя. Его мать была ее родной сестрой. Это гарантировало ей новое, долгое регентство. Императрица Цыань, ее некогда союзница, тихо скончалась в 1881 году при подозрительных обстоятельствах. Цыси осталась единоличной правительницей Поднебесной.
В эти десятилетия ее двор стал синонимом баснословной роскоши. На средства, собранные для современного флота, она отстроила разрушенный Летний дворец (Ихэюань) с его мраморной ладьей. Мир внутри парка с павильонами и озером был ее убежищем от мира с его проблемами: поражением в войне с Францией (1885) и растущим давлением Японии.
К 1898 году император Гуансюй, впечатленный унижением в Японо-китайской войне, воспылал идеями радикальных реформ. На 100 дней он стал верным учеником философа Кан Ювэя, издавая указы о преобразовании образования, армии и бюрократии. Это была прямая угроза всей консервативной системе, сердцем которой была Цыси.
Она нанесла молниеносный ответный удар. При поддержке верных военачальников, таких как Юань Шикай, она вернула себе власть. Гуансюй был заключен в заточение на Озере Юйцюань. Реформаторов казнили. Китай окончательно свернул с пути модернизации.
Но самой большой бурей стало восстание ихэтуаней («Боксерское»). Цыси, вначале колебавшаяся, увидела в их фанатичной ненависти к иностранцам орудие. Летом 1900 года она поддержала их, объявив войну всем державам. Результат был катастрофическим: объединенная армия восьми держав взяла Пекин, заставив двор бежать в Сиань. Империя была унижена и разорена непомерной контрибуцией.
Возвращение в Пекин в 1901 году ознаменовало ее последнюю метаморфозу. Поняв, что перемены неизбежны, она сама начала запоздалые реформы — отмена старых экзаменов, создание министерств, проекты конституции. Но это была лишь тень, попытка удержать трон для династии. Ее здоровье угасало, но ритуал власти продолжался: фотографии в образе бодхисаттвы Гуаньинь, бесконечные оперные представления, ванны с лепестками роз.
Она умерла 15 ноября 1908 года в Зале Нефритовых Волн. Легенда, которую многие считают правдой, гласит, что за день до этого она приказала отравить императора Гуансюя, чтобы он не пережил ее и не смог изменить курс. На престол был возведен двухлетний Пуи — последний император Китая.
Цыси правила Китаем 47 лет из-за парчовой ширмы. Ее эпоха — это история колоссального парадокса: личная роскошь на фоне национальной нищеты, консерватизм, доведший до революции, железная воля, направленная на сохранение обреченного. Она была продуктом системы, которую довела до абсолюта и до краха. В ней сошлось всё: хитроумие куртизанки, беспощадность политика, суеверия крестьянки и амбиции императора. Она стала «Драконом в юбке» — символом заката империи, где за позолотой трона уже слышался гул приближающегося конца.
Как же жила эта незаурядная женщина и как коротала свои дни?
Закат династии Цин был окутан запахом сандала, пудры и тайны. В его сердцевине, подобно массивной нефритовой шпильке, скреплявшей распадающуюся империю, пребывала императрица Цыси. Ее жизнь за стенами Запретного города и Летнего дворца была тщательно выстроенным спектаклем, где каждый жест, каждый предмет и каждый звук подчинялись строгому церемониалу, возведенному в абсолют.
Обитель Дракона в юбке
Свои дни Владычица Запада (как ее титуловали) проводила меж двух великих резиденций. Зимой ее окружали алые стены и золотые крыши Запретного города, где в Дворце Вечного Спокойствия (Юншэнгун) царил полумрак, нарушаемый лишь бликами на лаковых поверхностях и перламутровой инкрустации. Но душа ее тяготела к просторам Летнего дворца (Ихэюань). Здесь, в Зале Нефритовых Волн, окна смотрели на гладь озера Куньмин, а интерьеры, вопреки конфуцианской сдержанности, ломились от западных диковин: венецианских зеркал, швейцарских часов и граммофона. Дворец был отстроен заново на серебре, предназначавшемся для флота, — метафора всей эпохи, где личная прихоть затмевала государственную нужду.
Ритуал как основа бытия
Ее пробуждение на рассвете в 5-6 утра было подобно началу священнодействия. Сонм фрейлин и евнухов во главе с главным распорядителем Ли Ляньином — тенью с безразличным лицом и цепкой памятью — помогал облачиться в халаты, расшитые пятипалыми драконами, что дозволялось лишь императору. Завтрак из ста перемен блюд был не пиром, а демонстрацией могущества: утка по-пекински с хрустящей кожей, нежнейшие пельмени цзяоцзы, молочная каша с лепестками хризантем. Она лишь прикасалась кончиками нефритовых палочек к яствам, после чего трапезу с почти религиозным трепетом раздавали сановникам.
Ее увлечения были тщательно поставленными действами. Пекинская опера — не просто развлечение, а страсть. Специально для нее в Летнем дворце возвели трехъярусную сцену с люками и люстрами. Актеры, блиставшие в амплуа дань (женские роли), были не артистами, но жрецами, чье искусство отгоняло скуку и смерть. Она сочиняла пьесы, вникала в тонкости грима и, по слухам, вызывала особенно виртуозных исполнителей для приватных бесед после представления — шепот о чем полз по коридорам, обрастая пикантными деталями.
Культ вечной весны
Быт Цыси был подчинен одному — отрицанию увядания. Ежедневные ритуалы красоты длились часами: ванны с молоком ослиц и лепестками роз, массаж лица нефритовыми валиками, пудра из жемчуга тончайшего помола. Длинные ногти, символ непричастности к труду, охранялись золотыми футлярами. Ходили легенды, что каждое утро она пила чашу человеческого молока от молодых кормилиц — эликсир, призванный вернуть упругость кожи. Ее обожали садовники и ненавидели министры финансов: на содержание оранжерей с камелиями и пионами уходили суммы, сравнимые с содержанием целой армии.
Тень Алькова: слухи и их опровержение
Но ни роскошь, ни власть не могли защитить ее от самого ядовитого оружия двора — сплетни. Будучи женщиной у трона в мире, где правили мужчины, она автоматически стала мишенью для подковерных шепотов. Самые злорадные из них касались ее личной, альковной жизни.
Слухи множились, как грибы после дождя:
Евнух Ань Дэхай, молодой и дерзкий фаворит, казненный по навету врагов. Шептались, что его кастрация была фиктивной и что связь с государыней была не только политической.
Маньчжурский сановник Жунлу, верный соратник. Злые языки утверждали, что он был любовником Цыси с юности и что император Тунчжи — его, а не Сяньфэна, сын. Этим объясняли его немыслимое возвышение.
Актёры оперы, особенно красавец Ян Сяолоу. После вечерних представлений его будто бы тайно проводили в покои императрицы, где она, уже стареющая женщина, искала утешения в обществе юной красоты.
Почему эти легенды живы, но лживы?
Историческая правда, однако, разбивает эти пикантные мифы осколками холодного анализа.
Невозможность тайны. Жизнь Цыси протекала в аквариуме: сотни глаз евнухов, фрейлин, шпионов. Любая физическая связь стала бы мгновенно известна ее многочисленным врагам и была бы использована для немедленного свержения. Это был бы идеальный предлог для дворцового переворота.
Любовь к одному — власти. Всепоглощающей страстью Цыси, ее единственной «супружеской верностью» была верховная власть. Каждое ее действие, каждая близость (с евнухом, сановником, фаворитом) просчитывались с точки зрения политической выгоды и контроля. Её ум был занят интригами, а не амурами.
Классический чёрный пиар. Большинство этих историй были сознательно запущены её политическими оппонентами: конфуцианскими чиновниками, униженными её всевластием; реформаторами вроде Кан Ювэя; наконец, революционерами, свергнувшими династию. Обвинение женщины-правительницы в разврате — древнейший приём, лишающий её легитимности и морального права стоять у трона в патриархальном мире.
Таким образом, «любовники» Цыси — это не биографические факты, а символы. Символы страха и непонимания, которые вызывала у традиционного общества фигура женщины, перешагнувшей через все мыслимые границы. Её истинной и единственной связью, растянувшейся на полвека, был роман с империей — мучительный, деспотичный и закончившийся крахом обоих.
Она умерла в 1908 году, за день до смерти своего марионеточного императора Гуансюя, будто забрав с собой в могилу и последний вздох династии. А сплетни о её жизни пережили саму империю, став вечным, тёмным и неотъемлемым узором на парчовом полотне её истории.
Екатерина Серёжина