Валентина Михайловна, как всегда, приготовила к завтраку сырники. Румяные, пышные, с золотистой корочкой, политые сметаной и украшенные несколькими ягодами малины из летних заготовок. Она всегда так делала, когда приезжала Анна. Не просто жарила, а колдовала. Анна, невестка старшего сына, для Валентины Михайловны была не просто родственницей, а практически родной дочерью – той самой, которой у неё никогда не было.
В свои сорок пять Анна выглядела моложе своих лет, но в глубине её глаз, обычно лучистых, сегодня проглядывала какая-то затаённая печаль. Она приехала, как обычно, рано утром, чтобы помочь свекрови. У Валентины Михайловны уже год болели ноги, и она передвигалась с трудом, опираясь на трость.
— Ну что ты, мамочка, опять наготовила гору? — улыбнулась Анна, ставя на стол тарелки. — Неужели ты думаешь, что я всё это съем?
— А для чего тогда готовить, если не для того, чтобы накормить? — ответила Валентина Михайловна. — Ты же у нас совсем худенькая, Анютка. Заботы одни, а себя не бережешь.
Анна взяла один сырник. Вкусно, как всегда. Но аппетита не было. Последние два дня она чувствовала себя так, будто проглотила камень.
— Мамочка, а… ты вчера хорошо себя чувствовала? — осторожно спросила Анна. — Я звонила вечером, а ты трубку не брала.
— Ой, Анют, ты же знаешь, сколько у меня дел. Я вчера к нотариусу ездила. С Ларисой.
Лариса. Имя младшей невестки прозвучало в воздухе, словно удар колокола.
— К нотариусу? Зачем? — попыталась скрыть тревогу Анна.
— Да так, по делу одному, — Валентина Михайловна махнула рукой, явно не желая вдаваться в подробности. — Ты же знаешь, возраст, надо всё приводить в порядок. Чтобы потом вам не хлопотать.
Но в словах свекрови не было обычной откровенности. Наоборот, какая-то суетливость и неестественный блеск в глазах.
Лариса, жена второго сына, Игоря, всегда была для Валентины Михайловны «любимой» снохой. Ларисе двадцать пять, она яркая, громкая, с нарощенными ресницами. Она умела пустить пыль в глаза. Для Валентины Михайловны она была «девочкой, которая умеет жить». А Анна – «стабильной, ответственной».
Анна, которая пятнадцать лет своей жизни отдала этой семье, была просто «полезной». А Лариса — «праздником».
После завтрака Анна помогала свекрови принять лекарства. Валентина Михайловна уснула в кресле под телевизор. Анна тихонько прибрала посуду. В гостиной на прикроватной тумбочке, под книгой, лежали какие-то документы.
Анна невольно взглянула. Почерк нотариуса, синие печати…
Её сердце ёкнуло. Она узнала знакомую папку. Анна работала в риелторской конторе и знала этот цвет, этот шрифт.
Руки задрожали. Она осторожно подняла книгу, и под ней обнаружила Договор дарения.
Стороны: Валентина Михайловна и Лариса Викторовна. Объект: двухкомнатная квартира по улице Тихой. Та самая, которую Валентина Михайловна сдавала в аренду, получая прибавку к пенсии. Та самая, которая, как думала Анна, останется внуку Ванечке.
Мир поплыл перед глазами. «Любимой» снохе – квартиру, «полезной» – ничего. Это был верх несправедливости.
Анна не знала, что делать. Кричать? Устроить скандал? Но Валентина Михайловна спала, такая маленькая и беззащитная.
Анна взяла себя в руки. Она была профессионалом. Дарение – это серьезно, но не мгновенно. Сначала договор подписывается, потом подаётся на регистрацию в Росреестр. Только после регистрации право собственности переходит новому владельцу.
Она достала телефон и сфотографировала договор, запомнив дату и реестровый номер.
Анна вышла из квартиры, сказав проснувшейся свекрови, что ей надо отлучиться по работе. Всю дорогу до офиса она ехала, вцепившись в руль.
В конторе «Надежный партнер» Анна сразу села за компьютер. База Росреестра. Ввела адрес.
Статус: «Документы приняты, регистрация в процессе».
Это означало, что у неё есть окно. Маленькое, всего несколько дней, пока чиновники проверяют бумаги.
Но нужно было доказательство. Не просто слова, что Лариса плохая. Нужны факты.
Анна вспомнила разговор, который случайно услышала неделю назад: Лариса громко обсуждала по телефону покупку машины мечты. «Белая, кожаный салон, беру сразу, как только деньги капнут!» — кричала она в трубку.
Тогда Анна не придала этому значения. Откуда у Ларисы, которая ни дня не работала, такие деньги? Теперь пазл сложился. Деньги «капнут» с продажи квартиры.
Анна попросила коллегу Сергея, который занимался фотосъемкой объектов, помочь.
— Сереж, пробей по своим каналам в автосалонах. Лариса, скорее всего, уже забронировала машину. Ей нужно было показать банку или салону гарантии платежеспособности.
К вечеру у Анны были доказательства. Лариса действительно внесла минимальный залог за дорогой кроссовер, указав в анкете, что полная оплата будет произведена «через две недели, после реализации недвижимости». И фото: Лариса за рулем тестового авто, счастливая, уже ощущающая себя хозяйкой жизни.
На следующий день Анна снова приехала к Валентине Михайловне. На этот раз без улыбок.
— Мамочка, нам надо поговорить. Очень серьезно.
Валентина Михайловна, почувствовав неладное, выпрямилась в кресле.
— Что случилось, Анюта?
Анна достала конверт. Выложила на стол выписку из реестра. Затем — фото из салона и копию предзаказа на машину.
— Мамочка, ты вчера подписала договор дарения на квартиру?
Валентина Михайловна вздрогнула.
— Да. Ну и что? Я имею право! Лариса сказала, ей нужно гнездышко! Она хочет ребенка, ей нужна стабильность!
Глаза Валентины Михайловны наполнились слезами обиды.
— Мамочка, — Анна говорила спокойно, но твердо. — Лариса не собирается вить гнездышко. Посмотри на дату предзаказа машины. Это вчерашний день. Сразу после нотариуса она поехала в салон.
Анна пододвинула фото.
— Вот цена машины. Она почти копейка в копейку совпадает с рыночной стоимостью твоей квартиры, если продавать её срочно, с дисконтом. Она уже продала твой подарок, мам. В своей голове она его уже обменяла на железо.
Лицо Валентины Михайловны менялось, как в калейдоскопе. От недоверия к шоку.
— Не может быть… — прошептала она. — Она же клялась… Говорила, что будет беречь эту квартиру как память…
— Игорю и Ларисе нужны были деньги. Сразу. Твой старший сын, мой Сергей, не позволил бы продать родительское жилье. Поэтому они пришли к тебе.
Валентина Михайловна закрыла лицо руками и зарыдала. Пятнадцать лет ухода, любви, заботы Анны – и такой подлый удар в спину от «любимой» снохи.
Анна подошла, обняла свекровь.
— Мамочка, не плачь. Это ещё можно исправить. Сделка ещё не зарегистрирована. Мы можем остановить процесс.
— Как? — Валентина Михайловна подняла на нее полные слез глаза.
— Мы поедем в МФЦ или к нотариусу прямо сейчас. Подадим заявление о прекращении регистрации перехода права. Пока Росреестр не поставил печать, ты всё ещё хозяйка.
На следующее утро, пока Игорь и Лариса ещё спали, наслаждаясь первыми часами «богатой жизни», Валентина Михайловна и Анна уже сидели в кабинете. Нотариус, узнав обстоятельства, действовал быстро. Заявление об отзыве документов ушло в Росреестр электронно.
— Успели, — выдохнул он. — Еще день-два, и было бы поздно.
Когда они вышли на улицу, Валентина Михайловна сжала руку Анны.
— Спасибо тебе, дочка. За то, что не бросила глупую старуху.
Прошел месяц. Телефон Валентины Михайловны молчал — Лариса, узнав, что сделка сорвалась, устроила истерику и исчезла вместе с Игорем. «Гнездышко» им стало не нужно, как и «любимая мама» без квартиры.
Однажды, когда Анна приехала к ней с Ванечкой, Валентина Михайловна достала новый документ.
— Анют, я тут подумала. Я всё переписала.
Анна с тревогой взглянула на свекровь.
— Что переписала?
— Квартиру на улице Тихой. На Ванечку. Дарственная. Чтобы уж точно никому не досталась, кроме нашей семьи. Пока он маленький, ты будешь распоряжаться. Сдавай, копи ему на учебу. Это будет его настоящий старт.
Анна не смогла сдержать слез. Она обняла свекровь, затем прижала к себе сына.
— Спасибо, мамочка.
Справедливость нашла свой путь. А Валентина Михайловна, глядя на счастливую Анну и смеющегося внука, впервые за долгое время почувствовала покой. Она поняла главное: любовь — это не красивые слова и пирожные раз в месяц. Любовь — это когда тебе не дают совершить роковую ошибку.
Юлия Вернер ©