"Остерегись, путник! Не ищи здесь истины, ибо найдешь лишь кривое зеркало, отражающее волю к власти в комедийной гримасе. Это не история о героях, но о случайностях, вознесенных до абсурда. Шурик – не сверхчеловек, но лишь удобный инструмент, брошенный в вихрь страстей кавказских, где вино льется рекой, а здравый смысл тонет в здравицах. Не суди строго эту вакханалию, ибо в ней, быть может, сокрыта тайна: даже в хаосе, даже в опьянении, жизнь пробивается сквозь скорлупу предрассудков, являя лик свой, пусть и искаженный хохотом толпы."
Воистину дивное сказание, о приключениях Шурика, странника молодого, что по землям и горам кавказским сим брел, мудрость народную собирая, да легенды диковинные записывая. И умолчим, где те земли лежали, дабы не возвысить один край над другим, ибо вся земля русская красотами богата!
И было то так. Ехал Шурик, оседлав ослика своего верного, по тропе горной, по дороге дивной гладкой как вода в пруду и твердой как камень, как вдруг осел встал, будто корнями врас в землю врос. Диво дивное! Рядом зрит Шурик телегу странную, без коней стоявшую, изукрашенную крестами врачебными, а возле нее печалится муж, Эдиком званный. Познакомились они, словом перекинулись. И тут, словно весенний луч, явилась девица, Ниной нареченная. Лишь мимоходом она прошла, а телега врачебная вдруг сама собой, словно ожила, зарычала загудела, да поехала. А осел Шуриков, не слушаясь узды, устремился вслед красавице, роняя путника с крупа своего. Удивился Эдик, плечами пожал, да уехал восвояси. А Шурик, кое-как усидев на осле, за Ниной погнался. И вот, словно птица вспорхнув, скрылась девица в кустах терновых, а осел туда же, еле не перевернув седока своего. И воскликнул тогда Шурик, моля девицу тропою идти, увещевая, что то не он, а осел, околдованный красотой ее, волочится! Так и довелось им познакомиться, умывшись росой утренней.
Поселился отрок в доме гостеприимном, грамоту заполнил старательно, да хозяину объяснил с жаром в очах, что прибыл он сказы, былины да здравицы записывать. Хозяин, услыхав о здравицах, воспылал желанием помочь гостю дорогому! И помощь та явилась в виде чаш, вином янтарным полных. Ибо изрек он мудрость народную: "Здравица без вина, что ночь брачная без девицы румяной!" Беда лишь в том, что Шурик отроду вина не пил, не приучен был к дурману губительному. Но и на то у хозяина припасена здравица, чтоб гостю угодить! И так шло время, и от множества тостов да добрых пожеланий Шурик едва на ногах держался, словно тростинка на ветру.
В то же время познакомимся мы с мужем Сааховым, градоправителем местным, властным да видным. Вышел он из самобеглой колымаги роскошной со слугой своим Джабраилом, узрел Нину и замер, пораженный ее красотой неземной. Оказывается, Нина – племянница Джабраилова, кровь родная. Саахов, не теряя времени, познакомился с ней и упросил исполнить малое, но важное дело – ленту на открытии избы каменной Дома Союзов разрезать. Нина, не чуя подвоха, согласилась.
И вот, час торжественный настал! Звучат фанфары, народ ликует. Саахов речь пространную толкает и, в кульминации, просит подняться на сцену "ученицу, союзянку, ратницу да просто красавицу" Нину, дабы ленту алую перерезать, знаменуя открытие Дома Союзов. То и было его поручение тайное! А череда здравиц, словно водопад, донесла Шурика до того самой избы Дома Союзов. Речь градоначальника показалась ему очередной здравицей, пространной да витиеватой. Восхитился отрок и, недолго думая, предложил выпить за жену, будущую хозяйку дома сего! Произошло замешательство, шепот недоуменный пронесся по толпе, а Шурик, опьяненный вином и речами, буянить стал да кричать, и люди с трудом унимали его, смутьяна.
На следующий день собиратель преданий очутился в страже, где ему грамоту что протокол именуют, со всеми вчерашними прегрешениями прочли, словно приговор смертный. И тут, словно добрый кудесник, явился Саахов, что стал пестовать приезжего, словно птенца малого, и проводил его в покои свои роскошные. Шурик, ободренный вниманием столь важной особы, признался, что желал бы записать кой обряд старинный, дабы сохранить для потомков, а коли и поучаствовать в нем, то вовсе хорошо бы стало, ибо познание через участие – самое верное! Саахов рек, вздохнув сокрушенно, что ныне такие обряды лишь в горах высоких сыскать возможно, а не в их краях, где цивилизация давно уж пустила корни свои.
В хоромах Саахова, тем временем, идет торг неправедный: вознамерился он жениться на Нине, вопреки ее воле, и предлагает Джабраилу, слуге своему верному, за племянницу дары несметные. После спора долгого, да торга прижимистого, сошлись на двадцати баранах откормленных, ларце заморском что стужу в чреве хранит, финском "Розенлев", вместительном да прочном, да грамоте почетной, чтоб Джабраилу красовалась. Да вот беда: родные и жених согласны, а девицу никто и не спросил, словно вещь бессловесную! Дядя коварный и вовсе предложил не спрашивать вовсе – мешок на главу и… Украсть невесту должны были некие гастролеры, люди лихие – Боязливецъ, Неразумныи и Опытенъ, троица колоритная. Они подрабатывали, чем придется, и всегда готовы были дело темное провернуть за мзду малую.
Троица получила задание от Джабраила – Нину украсть, дабы свадьбе суждено было случиться. Выследили они девицу, да только ратница в ту пору Шурика премудростям странническим учила, дабы отрок не только сказки записывал, но и жизнь понимал. И случилась с отроком беда нежданная: упал он в реку горную, быструю да холодную! Нина, не раздумывая ни секунды, спасла его, вытащила из пучины водной. Боязливецъ, Неразумныи и Опытенъ, увидев отвагу девицы, не захотели нападать при Шурике, ибо не по понятиям то было. Джабраил их отчитал, гневом праведным пылая. Тогда Саахов замыслил новое, коварное: "Той, кто нам мешает, тот нам поможет!"
Джабраил в харчевне встретился с Шуриком и предложил ему в обряде дивном поучаствовать, тем паче тот мечтал об этом всей душой. Завтра на заре должно украсть невесту, по обычаю давнему. Шурик не должен печалиться, ибо невеста согласна на то, чтоб традицию соблюсти. Его дело – сунуть ее в мешок и кунакам отдать. Тут же произошло знакомство с "кунаками" – тройкой разбойников с большой дороги. Шурик, окрыленный возможностью приобщиться к культуре, охотно согласился обряд исполнить, да когда узнал, что украсть должно Нину, отказался наотрез, ибо не предал бы друга. Джабраил настаивал, лукаво глядя в глаза отроку, ведь Нина сама упросила, чтоб в похищении друг ее новый поучаствовал, дабы веселее было!
На заре, под покровом тумана, Шурик "украл" Нину, ничего не разумеющую, пожелал ей счастья и "кунакам" передал, с сердцем неспокойным. Невесту привезли в дом Джабраила и заперли в горнице, словно птицу в клетке. Жена слуги, сжалившись над девицей, сказала Шурику, что то вовсе не обряд, а кража лютая, по сговору тайному, без ведома Нины! Отрок, преисполненный праведного гнева, побежал в стражу рассказать о злодеянии, но по пути встретил Саахова, что, словно змей искуситель, повел его в хоромы свои и рек, что ныне Шурика могут посадить за буйство вчерашнее, а на край их падёт тень позора, ибо не пристало гостю так себя вести! Лучшее для гостя – немедля убраться восвояси, дабы избежать неприятностей. Но отрок настаивал, что должно в стражу идти да правду рассказать! Тогда чиновник, теряя терпение, предложил ему к прокуратору-судье идти и повел на очередное торжество, где Шурик напился до бесчувствия, словно захмелел в последний раз. Саахов, ухмыляясь, позвонил в лечебницу для безумных и предупредил лекарей, что у приезжий впал в морок странный, с похищением невесты связанные, дабы отвести от себя подозрения.
Шурик в лечебнице к главному врачевателю умалишенных на прием попал и скандал устроил, требуя справедливости и разоблачения коварного Саахова. Врачевателю стало ясно, что у него похмелье жуткое и мысли спутанные, но зерно сомнения в душе его поселилось. Теперь он понял замысел Саахова, но никто ему не верил, считая Шурика безумцем и горьким пьяницей.
Нина в плену, томится в горнице запертой. Дверь заперта крепко, из окна – обрыв в реку бурную, словно бежать некуда. К ней пришел жених непрошеный, с улыбкой лицемерной. Девица, не выдержав наглости его, стала посуду бить, да вскоре успокоилась, поняв безысходность положения своего. Саахов, с цветами, плодами да с хмельным питьем, идет к ней в горницу, словно к королеве. Заходит, а там звон посуды слышен, словно предвестник беды. Жених вернулся весь мокрый от питья, словно окатили его помоями, и с цветами на голове, будто шут гороховый. Ныне Саахов разумеет, что есть два пути: либо он ведет Нину в Дом Союзов, словно пленницу на заклание, либо она ведет его к прокуратору, словно преступника на суд. Решили взять невесту измором, а сторожить ее Боязливеця, Неразумныца и Опытеня поставили, чтоб не упорхнула аки ласточка.
Шурик предпринял отчаянную попытку из лечебницы убежать, дабы спасти Нину. Побег удался, и повстречался он с Эдиком, другом сердобольным. Он рассказал своему знакомому о беде, и тот согласился помочь, не раздумывая ни секунды. Поехали они к Джабраилу под видом лекарей заезжих и объявили стражам, дабы угодить, что в округе поветрие скотское свирепствует, и всем должно делать прививки, дабы избежать заражения. Вот только под видом врачевания они вкололи Боязливецу, Неразумному и Опытенъю сонное зелье, дабы усыпить бдительность их. Шурик пробрался к горнице Нины, но она, испугавшись, ударила его по голове и убежала, сев в колымагу Эдикову, и понеслась вскачь, словно ветер степной. И началась погоня жаркая, словно бег по лезвию ножа! В итоге догнать ее и от стражей спасти удалось Шурику, хоть и не без труда. Нина зла на него, ругает всячески, словно ведьма старая, мегера лютая, а в ответ он ее поцеловал, дабы унять гнев праведный.
Вечер опустился на дом Саахова, словно саван. Комната погрузилась во мрак, напоминающий древний склеп, где тишина погребает надежды. Хозяин, восседая в кресле, словно на троне обреченного монарха, тщетно пытался отвлечься от гнетущих дум смотрит по ящику балаган "Лебединое озеро", дабы отвлечься от дум мрачных. Раздался звонок аппарата устами далече глаголющего, телефонном рекомым, но в трубке гласа нет, лишь тишина зловещая. Неожиданно окно распахнулось, и в горницу вселился ворон черный, предвестник беды. Стук в дверь, словно гром небесный. Свет погас, и тьма окутала комнату. Происходящее наводит ужас, словно кошмар наяву. Саахов, дрожащей рукой зажег свечу, и в ее колеблющемся свете явилась Нина – призрачная и прекрасная. Он хотел переодеться, дабы предстать перед ней во всем блеске, но мужской глас рек, словно из преисподней, что переоденут его в мертвецкой, в саван погребальный. То два молодца пришли судить Саахова по слову гор за оскорбление сестры их, как то требует обычай древний. Чиновник, загнанный в угол, как затравленный зверь, получил лишь унизительный выстрел солью прямо в мягкое место – жалкая насмешка, предваряющая грядущее возмездие. Под масками мстителей скрывались Шурик и Эдик.
Суд разверз свои врата, словно пасть левиафана. На скамье подсудимых, словно загнанные звери, съежились все, кто посмел похитить Нину. Лишь Саахов, сломленный ранением, остался стоять, ибо боль ниже поясницы жгла его место мягкое, словно раскаленное клеймо, напоминая о крахе его коварных замыслов.
Шурик провожал Нину, словно небесного ангела, спускавшегося с облаков на грешную землю лишь на мгновение. Экипаж, возникший из ниоткуда, словно хрустальная карета из сказки, унес ее вдаль, в призрачный мир надежд и мечтаний, где "всегда есть место чуду". Колымага, словно призрак, растаяла в мареве горизонта, оставив юношу, подобно одинокому кипарису, скорбно склонившемуся под ледяным дыханием перемен.
Осел, его верный друг и спутник, лишь печально вздохнул, будто предчувствуя горечь разлуки и понимая боль хозяина. Сердце Шурика сжала ледяная рука тоски, но мудрость, впитанная за годы странствий, стала тем незримым стержнем, что не позволил ему сломаться. И вот, Шурик вновь в седле, и осел неспешно трусит по дороге, унося его прочь. Ведомо ли судьбе, суждено ли главным героям вновь встретиться на извилистых тропах жизни? Ведь жизнь – это бурная река, полная коварных порогов и обманчивых водоворотов, и лишь ей известно, куда занесет их завтра.
P.S. Так заканчивается эта песнь – песнь о безумии, любви и вине. Но помни, путник, что за каждым закатом ждет новый рассвет, а за каждым поражением – рождение новой силы. Ибо таков закон жизни: вечное возвращение, вечное преодоление себя. Да будут же твои странствия такими же безумными и прекрасными, как у Шурика, ибо лишь в безумии рождается истина! И да пребудет с тобой воля к приключениям!
Сердечное спасибо за вашу подписку, драгоценный лайк и вдохновляющий комментарий! Искренняя благодарность каждому, кто поддерживает нас донатом – вы дарите нам крылья! Ваша поддержка – бесценный дар, топливо нашего вдохновения и творчества!
#кавказская пленница или новые приключения шурика фильм 1967