Двадцать восьмого декабря Максим вошёл на кухню и выпалил как отрезал. Тамара стояла у плиты, помешивала борщ, а он подошел сзади и произнес:
— Тамара Николаевна, Виктор Степанович, давайте так. Отдавайте нам свою пенсию. Мы лучше распорядимся.
Ложка выпала из рук. Борщ булькнул, капли брызнули на фартук. В груди что-то сжалось, будто кто-то взял и выкрутил всё нутро. Виктор обернулся от окна, лицо побелело.
— Как это отдавайте? — выдавила Тамара.
Максим пожал плечами, словно речь шла о какой-то ерунде, а не о том, что они зарабатывали сорок пять лет. Она — терапевтом в поликлинике, он — инженером-технологом на заводе. Сорок пять лет вставали в шесть утра, возвращались к восьми вечера. А теперь зять стоял и говорил, будто они дети малые, которые не умеют считать деньги.
*****
Живут вместе уже три года. После того как Ирина вышла замуж за Максима, молодые сняли квартиру, но через полгода решили переехать к родителям. Максим работал в банке, зарплата хорошая, Ирина менеджером в фирме. Говорили — временно, пока на первоначальный взнос соберут. Три года прошло, а они всё тут.
Тамаре шестьдесят восемь, Виктору шестьдесят девять. Получают пенсию вдвоём тридцать пять тысяч. Платят за коммуналку семь с половиной, за продукты для всех — ещё десять откладывают каждый месяц. Остаётся на лекарства и на себя. Никто никого не содержит. Всё пополам.
И вот сейчас Максим стоял посреди кухни и предлагал забрать их деньги.
— Вы же всё равно тратите неправильно, — добавил он спокойно, будто объяснял очевидное. — Мы вам будем давать на карманные расходы. Так честнее.
Виктор сжал кулаки. Ногти впились в ладони. Тамара видела, как вздулись вены на его шее.
— Максим, — начал он тихо, голос дрожал, — мы всю жизнь сами решали, как тратить. И сейчас решим.
Зять хмыкнул.
— Ну смотрите. Я предложил.
Хлопнула дверь его комнаты. Тамара опустилась на стул. В голове гудело. Виктор подошёл, положил руку на плечо.
— Что он себе позволяет? — прошептала она.
*****
Вечером, когда Максим ушёл куда-то по делам, Тамара сидела на кухне и думала. Мысли путались, наползали одна на другую.
«Сорок пять лет работала. Сорок пять! В любую погоду, в любом состоянии. Больных принимала, диагнозы ставила, ночами дежурила. И Витя на заводе горбатился, чертежи рисовал, технологии внедрял. А теперь нам говорят — вы не умеете считать деньги?»
В горле встал комок. Она вспомнила, как в девяносто восьмом пенсию не платили четыре месяца. Как они с Витей голодали, чтобы Ирине на институт собрать. Как в двухтысячных копили по три года на холодильник. И теперь вот это.
«Может, он прав? Может, мы правда тратим неправильно? Вчера купила творог за сто двадцать, а в другом магазине был за девяносто. Витя таблетки дорогие берёт, а можно дешёвые аналоги...»
Но тут же другая мысль:
«Нет. Это наши деньги. Мы их заработали. Мы решаем».
*****
Виктор зашёл на кухню, сел напротив. Лицо серое, усталое.
— Тома, — начал он, — что будем делать?
Она посмотрела на него. Глаза красные, руки дрожат.
— Не знаю, Витя. Не знаю.
Он вздохнул, потёр переносицу.
— Может, правда отдать? Чтобы не ссориться?
— Ты серьёзно?
— Не знаю уже. Устал я от этого.
Тамара встала, подошла к окну. За стеклом падал снег, тихо, медленно. На душе было так же холодно.
— Витя, если мы сейчас согласимся, потом что? Потом вообще за детей будут считать?
Он молчал. Потом кивнул.
— Ты права.
*****
На следующий день, двадцать девятого декабря, Тамара позвонила Анатолию. Старый друг Виктора, вместе на заводе работали, потом Анатолий юристом переквалифицировался. Ему семьдесят, но голова светлая.
— Толя, — начала Тамара, голос дрожал, — помоги. Зять хочет нашу пенсию забрать.
В трубке тишина. Потом:
— Что значит забрать?
— Говорит, отдавайте нам, мы лучше распорядимся. Будем вам на карманные расходы давать.
Анатолий выругался тихо.
— Тома, слушай меня внимательно. Откройте вклад в другом банке. Переводите туда пенсию. Пусть даже не знают. Это ваши деньги, понимаешь? Ваши.
— Но как же... Мы живём вместе...
— И что? Живите. Но ваши деньги — ваше дело. Не позволяйте собой манипулировать.
*****
Положила трубку, села на диван. В голове крутилось.
«Анатолий прав. Это наши деньги. Но если мы откроем вклад тайно, Максим узнает — скандал будет. Ирина расстроится. Семья разругается совсем».
С одной стороны:
— Надо отстоять своё право
— Это наши деньги, мы заработали
— Нельзя позволять манипулировать
С другой стороны:
— Ирина дочь родная, не хочется её расстраивать
— Максим всё-таки зять, семья
— Вдруг правда лучше знает, как тратить?
Тамара встала, пошла на кухню. Виктор сидел за столом, чай пил.
— Витя, Анатолий советует вклад открыть. Чтобы пенсию туда переводить.
Он кивнул.
— Правильно советует.
*****
Тридцатого декабря Тамара с Виктором съездили в банк. Открыли вклад на двоих. Сотрудница, девушка лет двадцати пяти, улыбалась, объясняла условия. Тамара слушала вполуха. В голове стучало: «Правильно ли мы делаем? Правильно ли?»
Вернулись домой к обеду. Максима не было, Ирина на работе. Сели на кухне, выпили чаю.
— Теперь переведём пенсию сюда, — сказал Виктор. — И всё.
— А если Максим узнает?
— Пусть. Наше дело.
Но Тамара видела — руки у него дрожат. И у самой ком в горле.
*****
Тридцать первого декабря, в шесть вечера, Максим вернулся с работы. В руках папка. Зашёл на кухню, где Тамара резала салат, а Виктор чистил картошку.
— Вот, — бросил папку на стол, — подпишите доверенность на управление счётом. Я оформил.
Тамара замерла. Нож застыл в руке. Виктор обернулся.
— Какую доверенность? — спросил он тихо.
— На управление вашим пенсионным счётом. Чтобы я мог деньги переводить, распоряжаться. Мы же договорились.
— Мы ничего не договаривались, — сказала Тамара. Голос звенел, будто натянутая струна.
Максим нахмурился.
— Как это не договорились? Я вам предложил, вы не возражали.
— Мы возражали, — Виктор шагнул вперёд. — И сейчас возражаем. Пенсия наша. Мы сами решаем.
*****
Максим покраснел. Лицо налилось кровью, шея вздулась.
— Вы неблагодарные! — выкрикнул он. — Мы вас содержим!
— Содержите? — Тамара почувствовала, как внутри что-то оборвалось. — Мы платим за коммуналку семь с половиной тысяч. За продукты — десять. Никто нас не содержит.
— А квартира чья? — Максим ударил ладонью по столу. — Чья?!
— Наша, — Виктор встал рядом с женой. — Мы её купили в восемьдесят третьем году. Ты тут живёшь, а не мы у тебя.
Повисла тишина. Слышно было только тиканье старых часов на стене. Тамара дышала тяжело, сердце колотилось.
— Если вам не нравится, — сказала она, собрав все силы, — найдём съёмную квартиру. Уйдём.
Максим схватил папку, развернулся и вышел. Хлопнула дверь его комнаты. Потом входная дверь. Грохот эхом прокатился по квартире.
*****
Ирина пришла в восемь. Лицо заплаканное, глаза красные.
— Мама, пап, — села за стол, — Максим уехал к своим родителям. Сказал, что вы его оскорбили.
Тамара опустилась на стул.
— Иришка, мы не хотели...
— Он требовал нашу пенсию отдать, — перебил Виктор. — Доверенность принёс. Мы отказались.
Ирина закрыла лицо руками.
— Мамочки... Что же теперь будет?
Тамара обняла дочь. Та дрожала всем телом.
— Иришка, милая. Мы не против помогать. Но отдать всё под контроль — это уже слишком.
— Я понимаю, — всхлипнула Ирина. — Я с ним поговорю.
*****
В полночь они стояли втроём у ёлки. За окном взрывались салюты, где-то играла музыка. По телевизору показывали праздничный концерт. Куранты пробили двенадцать ударов.
— С Новым годом, — тихо сказал Виктор.
— С Новым годом, — откликнулась Тамара.
Ирина молчала. Потом обняла родителей.
— Прости его, — прошептала. — Он не со зла. Просто... не подумал.
Тамара гладила дочь по голове. Внутри всё болело, но держалась.
«Неужели так и будем теперь? Порознь? В ссоре?»
Но вслух сказала:
— Увидим, Иришка. Увидим.
*****
Первого января проснулись поздно. Максим всё ещё не вернулся. Ирина ходила мрачная, на звонки не отвечала.
Тамара варила суп, Виктор сидел у телевизора. Молчали оба. Казалось, даже воздух в квартире стал тяжёлым.
— Витя, — позвала она, — может, правда зря мы?
Он обернулся.
— Зря что?
— Ну... отказали. Может, надо было согласиться?
Виктор встал, подошёл, обнял.
— Тома, если мы согласимся, это будет конец. Конец нашей самостоятельности. Мы ещё живые, здоровые. Пусть не молодые, но в своём уме. Имеем право решать сами.
Она прижалась к нему. Слёзы покатились по щекам.
— Страшно мне, Витя.
— И мне страшно.
*****
Максим вернулся второго января вечером. Зашёл, молча прошёл в комнату. Ирина выбежала следом. Слышались приглушённые голоса, то громче, то тише.
Тамара сидела на кухне, пила чай. Виктор рядом, листал газету, но не читал — взгляд пустой.
Через полчаса Ирина вышла. Лицо спокойнее.
— Он остынет, — сказала. — Извинится.
Тамара кивнула, но внутри не верилось.
*****
Прошёл январь. Максим ходил мрачный, почти не разговаривал. Ирина пыталась сглаживать, улыбалась через силу. Тамара с Виктором жили тихо, старались не попадаться на глаза.
Двадцать восьмого января, ровно через месяц после того разговора, Максим постучал в их комнату. Вошёл, сел на край кровати.
— Тамара Николаевна, Виктор Степанович, — начал он, не глядя в глаза, — я хотел извиниться.
Тамара замерла. Виктор отложил книгу.
— Я неправильно себя повёл, — продолжил Максим. — Это ваши деньги. Вы вправе сами решать. Просто... у нас долги. Кредит большой. Я подумал, что так проще будет.
— Максим, — сказала Тамара мягко, — если нужна помощь, скажи. Поможем, чем сможем. Но отдать всё — это невозможно.
Он кивнул.
— Понимаю. Спасибо.
*****
Прошёл год. Тамаре теперь шестьдесят девять, Виктору семьдесят. Максиму тридцать девять, Ирине сорок три.
Максим с Ириной всё ещё живут с родителями, но отношения другие. Спокойные. Они продолжают платить за коммуналку и продукты из своей пенсии. Максиму помогают раз в месяц — пять тысяч на погашение кредита. Больше не могут, но он не просит.
Анатолий, старый друг, теперь семьдесят один. Приходит по субботам, пьют чай, разговаривают.
Сидят за столом в воскресенье. Тамара печёт пирог с капустой. Максим помогает Виктору чинить табуретку. Ирина режет салат.
И думает Тамара:
«Хорошо, что не сдались. Хорошо, что отстояли своё».
В окно светит солнце. Часы тикают. Пахнет пирогом и кофе.
Всё на своих местах.
*****
Спасибо, что были со мной до самой последней точки ❤️
Если внутри что‑то откликнулось — подпишитесь, и давайте проживать новые истории вместе.
📚 А ещё можете заглянуть в другие мои тексты: там и про надежду, и про усталость, и про ту самую тихую радость: