— Отстань от меня! Просто отстань, наконец!
Я швырнула телефон на диван так, что он отскочил и упал на пол. Экран погас, но я знала — через минуту Артём снова наберёт. В десятый раз за вечер.
— Кричишь на мужа? — голос свекрови, Валентины Петровны, прозвучал из кухни с той особой интонацией, которая всегда заставляла меня сжиматься. — В мои годы женщины знали своё место.
Я развернулась к ней, чувствуя, как кровь приливает к лицу.
— Ваши годы давно прошли. И вообще, когда вы наконец съедете?
Свекровь медленно вытерла руки полотенцем — этим жестом она всегда предваряла свои лекции. Семьдесят два года, а двигается как танк. И давит так же.
— Я помогаю сыну. Кто-то должен навести здесь порядок, раз уж ты целыми днями пропадаешь на работе. Карьеристка.
Последнее слово она произнесла так, словно это было ругательство. Я прикусила губу. Не сорваться. Только не сейчас.
Четыре месяца назад всё было иначе. Мы с Артёмом снимали однушку на Речном вокзале, ссорились только из-за того, кто моет посуду, и строили планы на отпуск в Турции. Я работала менеджером в IT-компании, зарплата была приличная — сто восемьдесят тысяч на руки. Артём получал чуть меньше, работал в рекламном агентстве.
А потом его сократили.
И началось.
Сначала он просто попросил денег взаймы. На резюме, говорит, нужно профессионально составить, платные курсы пройти. Я дала двадцать тысяч. Потом ещё тридцать — на костюм для собеседований. Потом... я перестала считать.
Через два месяца его мать въехала к нам «временно» — помочь сыну пережить трудный период. Временно растянулось до бесконечности.
— Тебе бы следить за домом, а не мотаться неизвестно где, — продолжала Валентина Петровна, доставая из холодильника мою йогуртовую запеканку, которую я готовила на неделю. — Вот Артёму повезло бы, если бы женился на Жанне. Та хоть готовить умеет.
Жанна — дочь её подруги. Двадцать три года, живёт с родителями, работает продавцом в магазине косметики. Свекровь считала её идеалом женственности.
Я молчала. Научилась за эти месяцы.
Дверь хлопнула — Артём вернулся. По тяжёлой походке и тому, как он швырнул ключи в тарелку на комоде, я поняла — настроение у него паршивое.
— Привет, — буркнул он, даже не взглянув на меня.
— Как собеседование? — спросила я осторожно.
— Нормально.
— И что сказали?
— Сказали, что перезвонят. — Он стянул куртку и бросил её на стул. — Чего прицепилась?
Я вздохнула. Вот так теперь всегда. Раньше он рассказывал мне всё — про работу, про людей, про свои мысли. Теперь каждое слово приходилось вытягивать клещами.
— Артёмушка, иди покушай, — свекровь уже накрывала на стол. — Я котлеты сделала. А ты, Вероника, не путайся под ногами.
Я стояла посреди гостиной — в собственной квартире, которую мы снимали на мои деньги последние два месяца — и чувствовала себя лишней.
— Мне нужно поговорить с тобой, — сказала я Артёму тихо.
— Потом.
— Сейчас. Это важно.
Он наконец посмотрел на меня. В его глазах плескалось раздражение, усталость и что-то ещё — что-то, чего я не хотела видеть.
— Ну давай, выкладывай. Опять про маму?
— При чём здесь твоя мама? Артём, мне нужно знать — когда ты начнёшь искать работу по-настоящему?
Он дёрнулся, словно я ударила его.
— То есть ты считаешь, что я бездельничаю?
— Я считаю, что за три месяца ты был на пяти собеседованиях. Пяти, Артём! Моя подруга Света за неделю на десять сходила, когда искала.
— Твоя подруга Света — везучая дура, которой папа с мамой всю жизнь дорогу стелят! — Он повысил голос. — А мне приходится...
— Что тебе приходится? — перебила я. Терпение лопнуло. — Лежать на диване? Играть в приставку? Жаловаться маме, какая я ужасная?
Валентина Петровна влетела в комнату со сковородкой в руке.
— Как ты смеешь так разговаривать с моим сыном!
— Я разговариваю с мужем! — крикнула я. — И вообще, это не ваше дело!
— Моему Артёмке и так тяжело, а ты ещё давишь на него! Он чувствительный, ранимый...
— Ему тридцать четыре года! — Я почти задыхалась от возмущения. — Он взрослый мужчина, а не ребёнок!
— Мам, уйди, пожалуйста, — процедил Артём сквозь зубы.
Свекровь посмотрела на него с обидой, потом метнула в меня злобный взгляд и демонстративно удалилась.
Мы остались одни.
— Вероника, ты меня достала, — сказал он устало. — Я стараюсь. Ищу работу. Но рынок сейчас не сахар...
— Рынок был не сахар три месяца назад. А сейчас просто кризис. Но люди находят работу. Ты даже резюме нормально не обновил!
— А откуда ты знаешь? Следишь за мной?
Я молчала. Да, я смотрела его профиль на HeadHunter. Последнее обновление — два месяца назад.
— Слушай, мне просто нужно время...
— Время? У меня заканчиваются деньги, Артём! Я одна плачу за квартиру, за твою мать, за еду, за всё! Мы должны были копить на ипотеку, помнишь? А теперь у меня на счету меньше, чем полгода назад!
Он отвернулся.
— Извини.
И всё. Просто «извини». Никаких планов, никаких обещаний. Я поняла — он даже не собирается ничего менять.
На следующий день я приняла решение. Открыла новую карту в другом банке и попросила бухгалтерию переводить зарплату туда. На старую карту оставила лишь часть — тридцать тысяч. Этого хватит на мои расходы, которые Артём видит: косметика, одежда, проезд.
Остальное — моё. Мои деньги, моя подушка безопасности.
Я никому не сказала. Ни мужу, ни подругам. Это был мой секрет, моя защита.
Но я не знала, что Артём уже давно следил за моими деньгами гораздо внимательнее, чем я думала.
Первые две недели всё шло гладко. Я чувствовала странное облегчение — наконец-то у меня появилось что-то своё. На новой карте накопилось уже сто пятьдесят тысяч. Я даже начала присматривать студию, куда можно было бы съехать, если станет совсем невыносимо.
Но Артём изменился. Стал... внимательнее что ли. Спрашивал, где я была, с кем общалась, что покупала. Я списывала это на ревность, на его нервы из-за безработицы.
Какая же я была дура.
Всё вскрылось в пятницу вечером. Я пришла с работы и сразу почувствовала — что-то не так. Слишком тихо. Артём сидел за столом, передо ним лежала моя банковская карта. Новая. Та самая.
— Откуда... — я похолодела.
— Из твоей сумочки, — спокойно ответил он. — Ты что, думала, я не замечу? Зарплата пришла неделю назад, а на старой карте — тридцать тысяч, как обычно. Куда делись остальные деньги, Вероника?
Сердце колотилось так, что я слышала его стук в ушах. Он рылся в моей сумке. Искал карту. Специально.
— Это мои деньги, — выдавила я.
— Наши, — поправил он. — Мы семья. Или ты забыла?
— Семья? — я рассмеялась горько. — Ты три месяца не работаешь, твоя мать высасывает из меня последние силы, а ты ещё смеешь...
— Я смею требовать честности! — рявкнул он, и я вздрогнула. Такого тона я от него ещё не слышала. — Ты меня обманывала! Прятала деньги!
— Потому что ты их воруешь!
Повисла пауза. Долгая, тяжёлая.
— Что ты сказала? — голос Артёма стал опасно тихим.
Я сглотнула, но отступать было некуда.
— Ты думаешь, я не замечала? Пятнадцать тысяч в прошлом месяце. Десять — позавчера. Деньги исчезают с моей карты, Артём. И я знаю, кто их берёт.
Он встал. Медленно, не отрывая от меня взгляда.
— У меня есть доступ к твоей карте, потому что ты сама мне его дала. Мы договаривались — общий бюджет.
— Договаривались, когда ты работал! Когда вкладывался!
— Значит, теперь я для тебя кошелёк? — он шагнул ближе. — Нет денег — нет прав, да?
— Я не это имела в виду...
— Именно это! — он ударил кулаком по столу, и я подпрыгнула. — Ты считаешь себя лучше меня! Умнее, успешнее! Думаешь, раз у тебя зарплата больше, можешь мной командовать!
В дверях появилась Валентина Петровна. На её лице играла довольная улыбка — она явно слышала весь разговор.
— Вот видишь, сынок, я же говорила. Она тебя не уважает. Современные женщины все такие — карьера для них важнее семьи.
— Заткнитесь! — крикнула я, и сама удивилась силе своего голоса. — Вы специально настраиваете его против меня! С первого дня!
— Я забочусь о своём ребёнке, — свекровь вошла в комнату, скрестив руки на груди. — Ты недостойна его. Жадная, скрытная...
— Мама, не надо, — Артём провёл рукой по лицу.
Но она продолжала:
— Я видела, как ты на него смотришь. С презрением. Будто он пустое место. А он для тебя старается, ищет работу...
— Какую работу?! — я не выдержала. — Он за три месяца на пяти собеседованиях был! Пяти! А остальное время играет в компьютер и смотрит сериалы!
— Потому что ты его подавляешь! — Валентина Петровна повысила голос. — Мужчине нужна поддержка, вера! А ты только пилишь и контролируешь!
Я почувствовала, как к горлу подступает комок. Они вдвоём. Против меня. Всегда вдвоём.
— У меня есть подруга, — неожиданно сказал Артём. — Наташа, мы вместе учились. Она предложила мне должность в их компании. Хорошая зарплата, перспективы.
Я оживилась:
— Правда? Артём, это же отлично! Когда выходишь?
— Не выхожу, — он отвернулся. — Потому что для оформления нужно было двадцать тысяч внести — типа страховой взнос за оборудование. А у меня денег не было. Точнее, были, но ты их спрятала.
Мир перевернулся.
— Ты хочешь сказать, что из-за меня ты упустил работу?
— Из-за твоей жадности, — поправила свекровь. — Если бы ты была нормальной женой, всё отдавала мужу...
— Это мошенничество! — я схватилась за голову. — Артём, это развод! Никакая нормальная компания не требует деньги за оформление!
— Откуда тебе знать? — огрызнулся он. — Ты там не работаешь!
— Я десять лет в IT! Я знаю, как устроен рынок труда!
— Значит, ты и в этом лучше разбираешься, — он криво усмехнулся. — Всезнающая Вероника. Может, тебе ещё жить за меня?
Дверь квартиры хлопнула — кто-то пришёл. Валентина Петровна пошла открывать, и через минуту в комнату вошла девушка. Молодая, яркая, в кожаной куртке и с вызывающим макияжем.
— Привет, Тёмыч, — она игнорировала меня полностью. — Я, как ты просил, документы принесла. На кредит.
У меня внутри всё оборвалось.
— Какой кредит? — прошептала я.
Артём наконец посмотрел на меня. И в его взгляде я увидела то, что искала эти месяцы — правду. Холодную, жестокую правду.
— Это Наташа, — сказал он. — Та самая подруга. Мы решили открыть совместный бизнес. Ей нужен партнёр, мне — дело. А тебе это не понравится, я знаю. Поэтому лучше мы всё решим без тебя.
Наташа улыбнулась мне, и в этой улыбке было столько яда, что я невольно отступила.
— Кстати, Вероника, — протянула она, — может, всё-таки скажешь, где остальные деньги? Нам для старта нужно триста тысяч. Ты ведь жена. Должна помогать мужу осуществлять мечты.
Я смотрела на них троих — Артёма, его мать и эту Наташу с её наглой ухмылкой — и вдруг всё стало кристально ясно. Это была ловушка. Тщательно спланированная, выстроенная месяц за месяцем.
— Триста тысяч, — повторила я медленно. — Вы хотите, чтобы я отдала вам триста тысяч на какой-то бизнес?
— Не какой-то, — Наташа присела на подлокотник дивана, небрежно закинув ногу на ногу. — Онлайн-магазин косметики. Перспективная ниша, у меня уже есть поставщики. Артёму нужны только деньги для входа.
— Он же твой муж, — добавила Валентина Петровна сладким голосом. — Ты должна его поддержать.
Я рассмеялась. Громко, истерично.
— Вы в своём уме? Я вас вообще первый раз вижу! — показала я на Наташу. — И вы хотите, чтобы я отдала свои кровные на ваши бредовые идеи?
— Наши, — поправил Артём жёстко. — Это наши деньги. Я твой муж.
— Муж, который три месяца меня обворовывал!
— Я брал то, что по праву принадлежит мне! — рявкнул он, и я увидела в его глазах настоящую злость. — Ты зарабатываешь деньги, живя под моей защитой!
— Под твоей защитой?! — я чуть не задохнулась от возмущения. — Ты вообще понимаешь, что несёшь?
— Вероника, не груби, — одёрнула меня свекровь. — Артём глава семьи. И если он решил, что деньги пойдут на дело, значит так тому и быть.
Наташа достала из сумки какие-то бумаги и положила их на стол.
— Тут всё честно, — сказала она будничным тоном, словно обсуждала покупку хлеба. — Договор о совместном бизнесе. Артём вкладывает триста тысяч, получает тридцать процентов. Через полгода окупится, потом прибыль пойдёт. Ты же умная женщина, должна понимать — это инвестиция.
— Инвестиция, — повторила я. — В бизнес с незнакомой мне женщиной, без бизнес-плана, без гарантий.
— Гарантия — это я, — Наташа улыбнулась. — У меня уже два магазина работают. Могу контакты дать, отзывы покажу.
Я взяла бумаги. Пробежала глазами — типовой договор, скачанный из интернета, даже не заполненный толком. Сумма вклада — триста тысяч. Доля — тридцать процентов. Никаких реквизитов, юридических адресов, печатей.
— Это фальшивка, — сказала я устало. — Обычный развод. Вы хотите выманить у меня деньги.
— Ты больная! — Артём вскочил. — Это реальное дело! Наташа проверенный человек!
— Проверенный кем? Тобой? — я посмотрела ему в глаза. — Артём, скажи честно. Ты давно её знаешь?
Он отвернулся. И этого было достаточно.
— Четыре месяца, — сказала Наташа вместо него, и я увидела, как свекровь довольно кивнула. Она знала. Конечно, знала. — Мы встретились на тренинге по развитию бизнеса. У нас много общего.
Четыре месяца. Ровно столько, сколько Артём был без работы.
— Значит, всё это время... — я не могла договорить.
— Мы просто друзья, — быстро сказал Артём, но голос дрогнул. — Она помогает мне советами, поддерживает.
— В отличие от тебя, — добавила Валентина Петровна ядовито. — Наташа — настоящая женщина. Верит в мужчину, вдохновляет его.
Я опустилась на стул. В голове пульсировала одна мысль: как я могла быть такой слепой?
— Слушайте, давайте без драмы, — Наташа закурила сигарету прямо в квартире, даже не спросив разрешения. — Вероника, ты умная девочка. Деньги всё равно уйдут — либо добровольно, либо Артём возьмёт кредит на твоё имя. У него есть доступ к твоим документам.
Холод прошёл по спине.
— Ты не посмеешь, — прошептала я.
— Почему нет? — Артём пожал плечами. — Мы супруги. Общие долги, общая ответственность. Так что проще отдай деньги сама. Хотя бы половину.
Я встала. Медленно, собирая последние остатки самообладания.
— Нет.
— Что? — не понял Артём.
— Нет. Я не дам вам ни копейки. — Голос звучал твёрже, чем я ожидала. — Можете хоть сейчас разводиться. Хоть кредит оформляйте — я всё оспорю в суде. Докажу, что это мошенничество.
Валентина Петровна фыркнула:
— Докажешь ещё! Он твой муж, у него право...
— У него нет никаких прав на мои деньги, — перебила я. — Мы не в браке по закону. Я ведь знаю, что Артём не подал документы в ЗАГС. Мы просто сожители.
Повисла тишина. Артём побледнел.
— Ты... откуда ты знаешь?
— Я проверила полгода назад, когда хотела оформить ипотеку. Свидетельства о браке нет. А значит, нет и общего имущества. Всё, что я зарабатываю — моё.
Наташа раздавила сигарету в блюдце, её лицо стало жёстким.
— Артём, ты говорил...
— Я собирался! — он провёл рукой по волосам. — Просто всё время откладывалось...
— Потому что тебе было выгодно, — закончила я. — Не расписаны — значит, я ничего не могу требовать. Ты мог уйти когда угодно, ничего не деля. Но при этом жить на мои деньги, пользоваться моей квартирой...
— Какой квартирой? — свекровь нахмурилась. — Вы снимаете!
— Снимали, — я достала телефон и открыла фотографию договора. — До прошлой недели. Теперь я купила студию. На свои деньги. Оформила только на себя. И завтра туда переезжаю.
Артём смотрел на меня так, словно видел впервые.
— Ты... всё спланировала?
— Я просто берегла себя. Вы втроём пытались меня обобрать, а я защищалась. — Я взяла сумку. — Ваши вещи выставлю в коридор завтра. Ключи оставьте на полке.
— Ты не можешь нас выгнать! — взвизгнула Валентина Петровна. — Это беззаконие!
— Договор аренды на моё имя. Я плачу, я решаю, кто здесь живёт. — Я направилась к двери. — Прощайте.
— Вероника! — окликнул меня Артём. В его голосе прорезались нотки паники. — Подожди! Мы можем всё обсудить!
Я обернулась. Посмотрела на него — на мужчину, которому отдала три года жизни. Который оказался трусом, вором и лжецом.
— Знаешь, Артём, в чём моя ошибка? Я скрывала от тебя зарплату, думая, что так сохраню деньги. А надо было с самого начала показать тебе, кто я есть. Человек, который не позволит собой манипулировать. — Я открыла дверь. — Удачи с вашим бизнесом. Надеюсь, Наташа такая же щедрая, как ты надеялся.
Я вышла и захлопнула дверь. За спиной раздался крик свекрови, голос Артёма, ругань Наташи. Но я шла по лестнице вниз, и с каждым шагом становилось легче.
Да, я пожалела, что скрывала зарплату. Потому что это позволило им думать, будто я слабая. Будто мной можно манипулировать.
Больше никогда.