— Только попробуй привести её сюда ещё раз! — Валентина Петровна швырнула телефон на диван так, что тот отскочил и грохнулся на пол. — Слышишь меня, Егор?
Сын стоял в дверях своей комнаты, сжав челюсти. Двадцать шесть лет, а всё ещё живёт с матерью в этой двушке на окраине. Работает менеджером в автосалоне, получает копейки, мечтает о своей квартире, но цены растут быстрее его зарплаты.
— Мам, давай спокойно...
— Спокойно?! — Она развернулась к нему всем телом, глаза горели. — Ты вообще соображаешь, кого притащил? Видел, как она на наш подъезд смотрела? Нос воротила!
Егор провёл рукой по лицу. Устал. Так устал от этого всего.
— Она не воротила нос. Это ты на неё набросилась с первой секунды.
— Набросилась! — Мать взвизгнула. — Да я сразу вижу таких! Юбчонка выше некуда, на каблуках цокает, макияж как в салоне красоты сделала. Думаешь, я дура? Это не наш человек!
Вчера всё пошло наперекосяк. Егор привёз Милану домой первый раз — просто познакомить с мамой, как положено. Три месяца встречались, и он чувствовал: она та самая. Не красотой одной брала, хотя и красивая — тёмные волосы до плеч, серые глаза, в которых он тонул. Нет, дело в другом. С ней было... легко. Она смеялась над его дурацкими шутками, не строила из себя принцессу, ела шаурму прямо на улице, когда они возвращались поздно с прогулки.
Но мать всё испортила за пять минут.
— Откуда ты её вообще выкопал? — продолжала Валентина Петровна, расхаживая по гостиной. — Небось на каком-нибудь сайте знакомств? Или в клубе подцепил?
— Она работает в той же торговой сети, что и я, только в другом отделе, — сухо ответил Егор. — Маркетолог.
Мать фыркнула:
— Маркетолог! Громко сказано. Наверняка листовки раздаёт.
— Она рекламные кампании разрабатывает, мам. Серьёзная работа.
— Ага, серьёзная, — протянула Валентина Петровна ядовито. — Поэтому ходит разодетая, как манекен. Знаешь, сынок, я жизнь прожила не зря. Таких девиц насквозь вижу. Она деньги твои хочет!
Егор засмеялся — нервно, зло:
— Какие деньги, мам? Ты серьёзно? Я еле концы с концами свожу!
— Вот именно! Поэтому тебе и нужна нормальная девушка, простая, которая поймёт...
— Которая будет такой же, как ты? — сорвался Егор. — Всю жизнь на всех шипеть и всех судить?
Материнское лицо вытянулось, потом стало багровым.
— Что ты сказал?!
— То, что думаю. — Егор развернулся и пошёл к двери. — Я съеду отсюда. Хватит.
— Куда ты съедешь?! — завопила мать ему вслед. — На какие шиши? Будешь у своей красотки под дверью ночевать?!
Дверь хлопнула. Егор скатился по лестнице, выскочил на улицу. Январский воздух обжёг лёгкие. Он шёл быстро, не разбирая дороги, пока не оказался у метро. Достал телефон, набрал Милану.
— Привет, — её голос был осторожным. — Как дела?
— Мила... прости. Прости за вчера.
Пауза.
— Егор, всё нормально. Я понимаю, твоя мама...
— Нет, не нормально! — Он сжал телефон так сильно, что пальцы заболели. — Она не имела права так с тобой разговаривать. Совсем офонарела...
— Не надо, — тихо сказала Милана. — Давай не будем об этом.
— Она даже не знает тебя! Набросилась, как... — Он замолчал, подбирая слова. — Как будто ты враг какой-то.
Милана вздохнула в трубку.
— Знаешь, мне кажется, твоя мама просто боится.
— Боится чего?
— Что потеряет тебя. Вы же вдвоём живёте давно... Отца нет?
— Погиб, когда мне восемь было. Авария. — Егор присел на холодную скамейку у выхода из метро. — Она одна меня растила. Тяжело было, да. Но это не оправдание для такого поведения.
— Ты хочешь, чтобы мы больше не виделись? — спросила Милана, и в её голосе прозвучало что-то, отчего у Егора скрутило живот.
— Что?! Нет! Наоборот!
— Тогда давай... потерпим. Время пройдёт, твоя мама привыкнет.
— Она называла тебя овечкой, — выдавил Егор. — "Бедная овечка", сказала. Мол, не из нашего круга.
Милана засмеялась — коротко, без веселья:
— Овечкой... Ну, пусть. Я слышала и похуже.
— Мила, я съеду от неё. Найду комнату, что угодно.
— Не торопись. Правда. Мы разберёмся.
Но через два дня всё стало ещё хуже.
Егор сидел на работе, когда ему позвонила мать. Голос у неё был странный — испуганный и злой одновременно.
— Ты знаешь, кто твоя Милана?!
— Что случилось?
— Я навела справки! У меня подруга работает в городской администрации, связи у неё. Так вот, слушай сюда...
— Мам, при чём тут...
— Твоя девица — дочь Потапова! Михаила Потапова! Ты вообще понимаешь?!
Егор молчал. Фамилия звучала знакомо, но он не мог вспомнить...
— Потапов — это застройщик! — зашипела мать. — Половина новых районов города — его! Особняк у него в Подмосковье, квартиры по всей Москве! Миллиарды, сынок, миллиарды!
Сердце ухнуло вниз.
— Ты врёшь.
— Я проверила! Там фотографии есть в интернете — он с семьёй. Твоя Милана — она там! Потапова Милана Михайловна!
Егор положил трубку. Руки тряслись. Он открыл браузер, вбил имя... И вот оно. Фотография на каком-то светском мероприятии три года назад. Мужчина в дорогом костюме, рядом женщина в вечернем платье, а между ними — Милана. Моложе, волосы короче, но это точно она.
Потапов. Застройщик. Миллиарды.
А он возил её на метро. Угощал кофе из автомата. Водил в дешёвую пиццерию, где они смеялись над треснувшими тарелками.
Господи.
— Ну что, дошло? — голос матери был торжествующим и злым. — Она играет с тобой! Небось от папочки убежала, решила поразвлечься с простыми мальчиками!
— Заткнись, — прохрипел Егор.
— Что?! Ты как с матерью...
— Заткнись!!
Он отключил телефон и сидел, уставившись в экран компьютера. Коллеги что-то говорили вокруг, но он не слышал. В голове проносились обрывки: её смех, когда он пошутил про свою древнюю машину; как она сказала, что хочет простой жизни; как её глаза становились грустными, когда кто-то спрашивал про семью...
Она солгала. Всё время врала.
Вечером они встретились у неё. Милана снимала однокомнатную квартиру в обычном доме — не элитном, не центровом. Когда открыла дверь, сразу поняла по его лицу.
— Ты узнал, — сказала она тихо.
Егор прошёл внутрь, не снимая куртки.
— Почему ты не сказала?
Милана закрыла дверь, прислонилась к ней спиной. Выглядела усталой — без макияжа, в домашнем свитере, волосы растрёпаны.
— Потому что все, кто узнаёт, сразу меняются.
— Меняются?
— Да! — Она всплеснула руками. — Либо начинают смотреть на меня, как на кошелёк с ногами, либо чувствуют себя... ущербными. Мужчины особенно. Им некомфортно, когда у девушки денег больше.
— И ты решила просто скрыть?!
— Я хотела, чтобы ты полюбил меня! — Голос её дрогнул. — Просто меня. Не фамилию, не деньги отца. Меня!
Егор медленно стянул куртку, швырнул её на диван.
— А я кто для тебя? Развлечение? Ты типа решила поиграть в Золушку наоборот?
— Нет...
— Тогда что?! Объясни мне!
Милана опустилась на диван, обхватила себя руками.
— Мой отец... он контролирует всё. Мою учёбу контролировал, работу выбирал, друзей проверял. Парни, которые ко мне подходили — или охотники за приданым, или папочкины одобренные кандидаты. Я задыхалась там! Поэтому съехала, нашла эту квартиру, устроилась на работу сама...
— На работу, которую тебе, наверное, папа устроил, — съязвил Егор.
Она подняла на него глаза — и он увидел слёзы.
— Нет. Я сама. Я не называла фамилию, устроилась как Потапова Мила. В HR думают, что я просто выпускница университета. Я действительно работаю, Егор. По десять часов в день, делаю проекты, получаю зарплату...
— Зачем тебе эта зарплата? У тебя счёт в банке, наверное, с семью нулями!
— У меня ничего нет! — крикнула она. — Я отказалась от денег отца! Живу на свою зарплату! Эта квартира — снимаю за двадцать пять тысяч в месяц! Продукты покупаю в обычном магазине! Я не вру!
Егор стоял, не зная, что сказать. Внутри всё кипело — злость, обида, страх.
— Твоя мать узнала? — спросила Милана тише.
— Она.
— И что она сказала?
Егор усмехнулся криво:
— Что ты играешь со мной. Что я дурак. Что скоро всё закончится, и ты вернёшься к своей богатой жизни.
Милана встала, подошла к нему. Взяла за руку — осторожно, будто боялась, что он оттолкнёт.
— Я не вернусь. Я правда хочу быть с тобой.
Он смотрел на неё — и видел ту же Милану, с которой смеялся, гулял, целовался. Но теперь за ней стояла другая реальность: особняк, миллионы, отец-магнат...
— Мне нужно время, — сказал Егор. — Подумать.
Лицо её исказилось, но она кивнула.
Он ушёл, а утром его мать устроила новый скандал. Теперь она была уверена: надо действовать.
— Я поеду к её отцу! — заявила Валентина Петровна, наливая себе крепкий чай на кухне. — Всё ему расскажу! Пусть знает, с кем его дочурка связалась!
— Не смей! — Егор вскочил со стула.
— Почему?! Он должен знать! Может, он вообще не в курсе, что она с таким, как ты...
— С таким, как я?! — Егор почувствовал, как внутри что-то ломается окончательно. — Я недостоин, по-твоему?!
— Я не это имела в виду...
— Имела! — Он ударил кулаком по столу. — Всю жизнь ты мне твердила, что я хороший, что заслуживаю лучшего! А теперь сама же говоришь, что я нищий неудачник!
— Егор!
— Поезжай к Потапову. Давай! Посмотрим, чем это кончится для тебя!
Но мать не послушала. Через три дня она действительно поехала. Достала адрес через свои связи, взяла такси и явилась к воротам особняка в элитном посёлке.
Егор узнал об этом только вечером — когда мать вернулась. Она молчала. Сидела на кухне, пила воду, смотрела в стену.
— Ну? — спросил он. — Что случилось?
Валентина Петровна медленно повернула к нему лицо. Оно было серым.
— Я ошиблась, — прошептала она. — Во всём ошиблась.
А на следующий день к Егору на работу приехала чёрная машина с тонированными стёклами. Из неё вышел мужчина лет пятидесяти — высокий, седеющий, в дорогом пальто.
Михаил Потапов собственной персоной.
— Нам нужно поговорить, — сказал он.
Егор стоял у входа в автосалон, чувствуя, как коллеги за спиной вытягивают шеи. Чёрная машина, водитель в костюме, сам Потапов — зрелище не из обычных для их скромного офиса.
— Я на работе, — выдавил Егор.
— Десять минут. — Потапов кивнул на машину. — Или вы предпочитаете при свидетелях?
Они сели на заднее сиденье. Салон пах дорогой кожей и каким-то тонким парфюмом. Водитель вышел, оставив их наедине.
— Вчера ко мне приезжала ваша мать, — начал Потапов без прелюдий. — Интересная встреча получилась.
Егор сглотнул. Горло пересохло.
— Я не знал...
— Она требовала, чтобы я запретил дочери с вами встречаться. — Потапов достал из кармана пальто серебряную визитницу, покрутил в пальцах. — Сказала, что вы используете Милану. Что хотите её денег.
— Это не...
— Я ей не поверил. — Потапов посмотрел на него в упор. Глаза серые — такие же, как у Миланы. — Знаете почему?
Егор молчал.
— Потому что если бы вы хотели денег, уже бы попросили. А вы даже не знали, кто она, верно?
— Только три дня назад узнал.
Потапов кивнул, убрал визитницу.
— Моя дочь сбежала от меня полтора года назад. Сказала, что задыхается. Что я её душу. — Он говорил спокойно, но Егор слышал напряжение в голосе. — Я пытался контролировать её жизнь, думал, что защищаю. От мошенников, от ошибок... А получилось, что от счастья защищал.
— Зачем вы мне это рассказываете?
— Потому что она впервые за эти полтора года улыбается по-настоящему. — Потапов повернулся к окну. — Я слежу... ну, не слежу. Проверяю иногда, как она. Через знакомых. Вижу её соцсети. И вот последние три месяца она другая. Счастливая.
Егор не знал, что сказать. Это всё было слишком странно — сидеть с отцом Миланы в машине за полмиллиона и слушать про её счастье.
— Я не даю вам денег, — продолжил Потапов. — И не собираюсь вас подкупать или пугать. Но хочу, чтобы вы знали: если обидите мою дочь, я узнаю. И разговор будет другим.
— Я не собираюсь её обижать, — тихо сказал Егор.
— Тогда почему вы три дня не отвечаете на её звонки?
Егор вздрогнул.
— Она звонила вам? — уточнил Потапов.
— Откуда вы...
— Она плакала вчера по телефону. Думает, что потеряла вас.
Что-то сжалось в груди у Егора — больно, остро.
— Мне просто... сложно это всё переварить. Она богатая. Я нищий. Как это может работать?
Потапов усмехнулся:
— Мой отец был алкоголиком, мать уборщицей. Я вырос в коммуналке на шестерых. Первые деньги заработал на стройке, таская кирпичи. Вы думаете, деньги делают человека?
— Нет, но...
— Никаких "но". — Потапов открыл дверь. — Вы либо любите её, либо нет. Остальное — ерунда.
Он вышел, но через секунду снова наклонился:
— И ещё. Вашей матери я предложил работу. В моей компании, в бухгалтерии. Зарплата в три раза больше, чем она получает сейчас. Она отказалась — сказала, что подумает. Но если она согласится, это будет не подачка. Она профессионал, мне такие нужны. Передайте ей.
Машина уехала, оставив Егора стоять посреди парковки, как громом поражённого.
Вечером он пришёл к Милане без звонка. Просто нажал на домофон. Она открыла — в пижаме, глаза красные.
— Прости, — сказал он.
Она молчала, смотрела на него.
— Я идиот. Испугался. Подумал, что не потяну, что ты слишком... — Егор запнулся. — Но твой отец прав. Если я люблю тебя, остальное неважно.
— Ты любишь? — прошептала Милана.
— Да. — Он шагнул к ней. — Люблю тебя. Такую, какая ты есть. С деньгами, без денег — мне всё равно.
Она кинулась к нему, обхватила руками. Он прижал её, зарылся лицом в волосы.
— Только не ври мне больше, — попросил он. — Никогда.
— Не буду. Обещаю.
Они стояли так долго, потом Милана затащила его внутрь, заварила чай. Они говорили до утра — о детстве, о страхах, о будущем.
— Что с твоей мамой? — спросила Милана ближе к рассвету.
Егор поморщился:
— Она в шоке. После встречи с твоим отцом сидит молчит. Даже не ругается больше.
— Он что-то ей сказал?
— Не знаю. Но она стала... тише.
На самом деле Валентина Петровна действительно была в шоке. Когда она приехала к особняку Потапова, ожидала увидеть надменного богача, который посмеётся над ней. Вместо этого Потапов принял её в кабинете, выслушал всё, что она говорила про Егора и Милану, а потом сказал:
— Вы боитесь, что сын от вас уйдёт. Понимаю. Но он взрослый мужчина. И чем больше вы его держите, тем быстрее потеряете.
Потом показал ей фотографию — он сам в двадцать лет, худой, грязный, на стройке.
— Я был никем. А стал кем-то. Ваш сын может то же самое. Но только если вы перестанете ему мешать.
И предложил работу. Просто так. Потому что "увидел в резюме, что вы грамотный бухгалтер, а мне такие нужны".
Валентина Петровна вернулась домой и не могла ни есть, ни спать. Всё, во что она верила, перевернулось. Эта девочка, которую она считала проходимкой, оказалась из той семьи, где её, Валентину, могли бы даже и не впустить. А вместо этого отец девочки предложил ей работу. Не из жалости — из уважения.
Через неделю Егор привёл Милану домой снова. Валентина Петровна встретила их на пороге — молча, скованно. Потом вдруг сказала:
— Проходите. Я... приготовила ужин.
За столом было неловко первые минут десять. Мать смотрела в тарелку, Милана старалась улыбаться, Егор нервничал.
— Я приняла предложение вашего отца, — вдруг сказала Валентина Петровна, глядя на Милану. — Работу.
— Правда? — Милана оживилась. — Это здорово!
— Я... хочу извиниться. — Мать наконец подняла глаза. — За то, как себя вела. Это было неправильно.
Милана протянула руку через стол, накрыла её ладонь.
— Всё нормально. Я понимаю.
— Нет, не понимаешь. — Валентина Петровна покачала головой. — Ты хорошая девочка. И если мой сын тебя выбрал, значит, я должна была сразу это увидеть.
Вечер прошёл тепло. Они разговаривали, смеялись даже. Когда Егор провожал Милану до такси, она обняла его и сказала:
— Кажется, у нас получится.
— Да, — согласился он. — Получится.
Но история на этом не закончилась. Потому что через месяц, когда всё наладилось, появилась она — Виталина, бывшая одноклассница Егора. Та самая, которая всегда мечтала выбиться наверх. И когда она узнала, кто такая Милана, решила действовать. У неё были свои планы. И они касались не только Миланы, но и самого Потапова.
Началась новая игра — грязная, опасная. И Егору предстояло понять: мир богатых не прощает ошибок. А его Милана оказалась не такой беззащитной овечкой, какой казалась сначала.
Виталина позвонила Егору в субботу утром. Голос приторно-сладкий:
— Привет, Егорка! Давненько не виделись!
Он не общался с ней лет пять, со школы. Помнил смутно — высокая, крашеная блондинка, которая всегда цеплялась за тех, у кого были связи или деньги.
— Виталина? Что случилось?
— Слышала, у тебя девушка появилась! Потапова! — Она засмеялась звонко. — Ничего себе ты размахнулся!
У Егора внутри всё похолодело.
— Откуда ты знаешь?
— Да я с её кузеном встречаюсь теперь! Олегом Потаповым! Племянник Михаила Ивановича! Мы тут недавно познакомились на одной тусовке...
Егор слушал и понимал: она врёт. Знал Милану достаточно хорошо — она говорила, что у отца нет братьев, только сестра, которая живёт за границей. Никакого Олега.
— Круто, — сухо сказал он. — Рад за тебя.
— Да ладно! Давай встретимся вчетвером! Ты, я, Милана, Олег! Будет весело!
Он отказался, но вечером Милане написала какая-то девушка в соцсети. Прислала скриншоты переписки — якобы Егор писал ей, назначал встречи, говорил, что Милана ему уже надоела.
Милана показала ему телефон. Руки у неё дрожали.
— Это не я, — сказал Егор сразу. — Кто-то подделал.
— Я знаю. — Милана опустилась на диван. — Номер телефона не твой. И пишет человек не так, как ты.
— Кто это делает?
— Не знаю. Но это не первый раз за сегодня.
Оказалось, ей приходили сообщения от трёх разных аккаунтов. Все с "компроматом" на Егора — фейковые фото, где он якобы с другими девушками, переписки, слухи.
— Кто-то хочет нас рассорить, — тихо сказала Милана.
Егор вспомнил звонок Виталины. Рассказал ей.
— Виталина... — Милана нахмурилась. — Я её не знаю. Но у отца нет племянника Олега.
— Она врёт. Вопрос — зачем?
Ответ пришёл через два дня. Отец Миланы позвонил ей срочно:
— Ко мне пришла какая-то девушка. Виталина Соколова. Говорит, что Егор её бывший парень. Что ты его увела, и теперь он требует от неё молчать за деньги. У неё есть якобы записи разговоров.
— Это ложь! — воскликнула Милана.
— Я знаю. Я уже проверил. Записи смонтированы плохо, экспертиза показала. Но она требует полмиллиона, чтобы не идти в СМИ с этой историей.
Шантаж. Виталина решила заработать на связи Егора с богатой семьёй.
Милана приехала к отцу в офис. Там же был Егор, которого вызвали срочно. Виталина сидела в переговорной — самодовольная, в дорогом платье, явно купленном в кредит.
— О, вот и влюблённая парочка! — протянула она. — Егорка, ну что, расскажешь своей богатенькой невесте, как мы с тобой...
— Мы никогда не встречались, — перебил Егор. — Ты просто хочешь денег.
— Докажи! — Виталина достала телефон. — У меня есть наши фото!
Она показала экран — действительно, фотография, где они вдвоём. Но Егор вспомнил: это было на выпускном, общая фотка класса, из которой кто-то вырезал только их двоих.
— Это фотошоп, — спокойно сказала Милана. — Ты взяла старое фото и обрезала.
— Ага, докажи! — огрызнулась Виталина.
Потапов встал из-за стола. Он молчал всё это время, но теперь его лицо было каменным.
— Вы пытаетесь шантажировать мою семью подделками. Это уголовное преступление. У меня уже есть заявление в полицию. Можете идти.
Виталина побледнела.
— Вы... вы не посмеете! Я пойду в газеты!
— Идите, — кивнул Потапов. — Мои юристы подадут на вас за клевету. Вы влезете в долги на всю жизнь.
Она вскочила, выбежала из кабинета. Хлопнула дверь так, что зазвенело стекло.
— Ну вот, — вздохнул Потапов. — Такие люди всегда были и будут. Главное — не поддаваться.
Егор обнял Милану. Она прижалась к нему.
— Думаешь, она отстанет? — спросил он.
— Должна, — ответил Потапов. — Но если нет — справимся.
Вечером, когда Егор вернулся домой, мать встретила его на кухне с чаем.
— Слышала про эту Виталину, — сказала она. — Помню её ещё по школе. Стерва была.
Егор усмехнулся:
— Не изменилась.
Валентина Петровна помолчала, потом добавила:
— Знаешь, сынок... я была не права насчёт Миланы. Думала, она из тех, кто играет. А оказалось, она единственная, кто к тебе по-настоящему относится.
— Мам...
— Нет, дай договорю. — Она посмотрела на него серьёзно. — Я всю жизнь боялась, что ты свяжешься с кем-то, кто тебя использует. А в итоге сама чуть не разрушила твоё счастье. Так что... держись за неё. Она хорошая.
Егор обнял мать. Впервые за долгое время она не была колючей или злой — просто мама, которая наконец поняла.
Через месяц Виталина действительно попыталась опубликовать "разоблачение" в жёлтой газетёнке. Но юристы Потапова быстро закрыли это дело, а на неё завели уголовное. Она испугалась и исчезла из города.
Егор и Милана съехались вместе — сняли небольшую квартиру на двоих. Не в элитном районе, не в роскошных апартаментах. Обычное жильё, которое они могли оплачивать сами.
— Думаешь, у нас получится? — спросила Милана, когда они распаковывали коробки.
— Уже получилось, — ответил Егор, целуя её. — Прошли через всё это и остались вместе.
Она улыбнулась — той самой улыбкой, из-за которой он влюбился.
А Валентина Петровна иногда приезжала в гости, приносила пироги и больше никогда не называла Милану "бедной овечкой". Потому что поняла: овечка та, кто идёт за стадом. А Милана выбрала свой путь. И это был самый смелый выбор из всех возможных.