Елена сидела за столом, прижимая к виску запотевший стакан с минералкой, и смотрела, как муж методично нарезает колбасу. В этой липкой душной пятнице не было ни уюта, ни покоя, только гудение машин за открытым окном и растущее внутри раздражение от того, как старательно Олег избегает встречаться с ней взглядом.
— Лена, тут такое дело, — начал он, не отрывая глаз от разделочной доски. — Мама звонила. У неё завтра генеральная репетиция юбилея. Ну, в смысле, подготовка квартиры.
Елена тяжело вздохнула. Работа старшим экономистом в строительной фирме выжала из неё все соки за эту неделю. Отчёты не сходились, кондиционер в офисе сломался ещё во вторник, и единственное, о чём она мечтала — это лечь под прохладную простыню и проспать до обеда.
— И что? — спросила она, заранее зная ответ. — У неё же была помощница. Вера, кажется?
— Была, да сплыла. Мама сказала, она халтурила. Пыль за шкафами оставляла. В общем, выгнала она её. А завтра гости придут смотреть какой-то антикварный сервиз, ну ты знаешь мамины причуды. Квартира должна блестеть.
Олег наконец отложил нож и посмотрел на жену. В его глазах читалась смесь вины и упрямства.
— Она просит помочь. Спина, говорит, совсем не гнется. А там надо шторы снять, постирать, окна помыть, полы натереть.
— Олег, на улице плюс тридцать пять в тени. Какие окна? Какая натирка полов? Я еле живая.
— Ну, Ленусь, — заканючил муж, подходя ближе и пытаясь приобнять её за плечи. Плечи были липкими от жары, и Елена дёрнулась. — Мы же семья. Мама старенькая. Мы же живём в моей квартире, на всём готовом, бабушка нам её оставила, считай, сэкономили на ипотеке. Можно же иногда проявить уважение к старшему поколению?
Елена прикусила губу. Аргумент про квартиру был у Олега козырным. Да, жильё досталось ему от бабушки, Елена вложилась только в ремонт и мебель, но юридически квадратные метры принадлежали мужу. Это всегда висело над ней дамокловым мечом.
— А ты? — спросила она. — Ты поедешь? Поможешь снять шторы?
Олег отскочил назад к столу, словно обжёгся.
— Я не могу! Завтра же Витька на даче крышу кроет, я обещал помочь. Мужская солидарность, Лен. Не могу парня кинуть. Да и что я там буду с тряпкой путаться? Это женское дело — уют наводить.
— Клининг, — твёрдо сказала Елена. — Закажи клининг. Сейчас полно сервисов.
— Ты цены видела? — возмутился Олег, моментально включая режим экономии. — Пять тысяч за уборку! У нас страховка на машину заканчивается, нам каждая копейка нужна. Зачем платить чужой тётке, если есть ты?
Он замялся, отвёл взгляд в сторону и пробормотал фразу, которая повисла в раскалённом воздухе кухни тяжелой гирей:
— Моей маме нужна уборщица в субботу — ты подойдёшь, дорогая! Сэкономим, маме приятно сделаем, а я тебе потом... шоколадку куплю.
Елена смотрела на него и чувствовала обиду. «Ты подойдёшь». Не «любимая, выручи», не «пожалуйста», а просто функциональное соответствие. Подходишь по параметрам: бесплатная, безотказная, зависимая от жилплощади.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Я поеду.
Олег расплылся в улыбке, явно не заметив холода в её голосе.
— Вот и умница! Я знал, что ты у меня понимающая. Ключи у тебя есть, будь там к девяти, пока солнце не в зените.
Утро субботы встретило город раскалённым асфальтом. Елена ехала в переполненном автобусе, так как Олег забрал машину «на крышу». Люди вокруг были хмурыми, потными, каждый толчок транспорта вызывал волну глухого раздражения.
Квартира Тамары Игоревны встретила Елену запахом корвалола и старых книг. Окна были наглухо закрыты — свекровь панически боялась сквозняков, считая их корнем всех болезней, от насморка до радикулита.
— Опоздала на семь минут, — вместо приветствия бросила Тамара Игоревна, стоя в дверях в атласном халате. — Проходи быстрее, не стой на пороге. Разувайся, тапочки я тебе старые приготовила, те, что для гостей, не бери.
В квартире было душно, как в парилке. Тяжелые бархатные шторы не пропускали свет, создавая в комнатах полумрак склепа.
— План работ такой, — Тамара Игоревна прошествовала в гостиную и указала царственным жестом на огромную хрустальную люстру. — Сначала снимешь все подвески, помоешь в растворе с уксусом. Потом карнизы. Потом окна — внутри и снаружи. Потом ковры пропылесосишь и влажной щеткой пройдешься. Кухню отмыть от жира, особенно вытяжку. Ванну — до блеска.
— Тамара Игоревна, тут нечем дышать, — Елена почувствовала, как кружится голова. — Давайте я открою окно.
— Ни в коем случае! — воскликнула свекровь. — Налетит пыль с дороги! Я только вчера подоконники протирала. Включишь кондиционер, когда закончишь с пылью. А пока терпи. Труд облагораживает.
Елена молча переоделась в принесенные с собой леггинсы и футболку. Спорить было бесполезно. Она знала этот тип людей: любое возражение воспринимается как личное оскорбление, за которым следует звонок сыну и долгие жалобы на «хамку-жену».
Следующие четыре часа превратились в марафон на выживание. Пот тёк по спине ручьями. Елена балансировала на стремянке под потолком, снимая хрустальные висюльки, пока Тамара Игоревна сидела в кресле, обмахиваясь веером, и давала ценные указания.
— Тщательнее три, Лена! Вон там пятнышко осталось. Ты дома так же убираешь? Бедный Олег, как он в такой грязи живет.
Елена стискивала зубы и терла. Она представляла, что стирает не пятна с хрусталя, а свои семь лет брака. Год за годом. Вот этот налет — это отпуск, в который они не поехали, потому что маме нужен был новый холодильник. А вот эта грязь — это вечер, когда Олег забыл встретить её из больницы.
К обеду Елена закончила с гостиной и перебралась на кухню. Руки дрожали от усталости, кожа на ладонях сморщилась от воды и чистящих средств.
— Звонили в дверь, — крикнула из комнаты Тамара Игоревна. — Открой, это, наверное, Лидия с каталогом косметики.
Елена открыла дверь. На пороге стояла ухоженная женщина лет шестидесяти, благоухающая дорогим, свежим парфюмом.
— Ой, вы клининг? — удивилась гостья, оглядывая взмыленную, красную Елену в испачканной футболке.
— Я невестка, — сухо ответила Елена и ушла на кухню.
— Лидочка! Проходи, дорогая! — голос свекрови мгновенно изменился, став елейным и звонким.
Елена включила воду, чтобы помыть плиту, но напор был слабым, и голоса из гостиной доносились отчетливо. Двери на кухню не было, только арка, поэтому слышимость была идеальной.
— Ну как ты, Тома? Готова к приему? — спрашивала гостья. — Смотрю, у тебя генеральная уборка полным ходом. Невестка помогает? Золотая она у тебя, в такую жарищу возиться.
— Ой, скажешь тоже — золотая, — фыркнула Тамара Игоревна. В звуке её голоса было столько пренебрежения, что Елена замерла с губкой в руке. — Обычная. Ей Олег приказал — она и приехала. Знаешь, как удобно? Я сэкономила пять тысяч на уборке, добавлю, куплю себе ту сыворотку для лица, про которую ты говорила. А эта... пусть отрабатывает. Живет в квартире моего сына, на всем готовом. Должна же быть от неё хоть какая-то польза, раз детей до сих пор не родила.
— Ну, жестко ты с ней, — засомневалась Лидия. — Она выглядит так, будто сейчас в обморок упадет.
— Не упадет, она двужильная. Деревенская порода, хоть и строит из себя интеллигенцию с высшим образованием. Олег её правильно воспитывает — держит в строгости. Сказал ей: «Маме надо», она и побежала. Бесплатная рабсила, как такой не пользоваться. Завтра всё будет сиять, я перед гостями похвастаюсь, какая у меня идеальная квартира. А про неё и вспоминать не будем, зачем портить аппетит.
Елена медленно положила губку в раковину. Выключила воду. Тишина на кухне стала звенящей, но не от напряжения, а от внезапной ясности.
Всё встало на свои места. Не было никакой семьи. Не было уважения. Была только удобная функция. «Бесплатная рабсила». «Деревенская порода». И Олег, который «правильно воспитывает».
Она посмотрела на свои руки. Красные, огрубевшие. Вспомнила, как вчера мечтала просто выспаться.
Елена вытерла руки о футболку. Взяла свою сумку, висевшую на спинке стула. Прошла в прихожую, обула кроссовки.
В гостиной женщины обсуждали каталог.
— Тамара Игоревна, — громко сказала Елена с порога.
Свекровь вздрогнула и обернулась. Недовольство исказило её лицо в брезгливую гримасу.
— Лена, ты чего кричишь? Мы разговариваем. Иди домывай плиту, там жир вековой.
— Плиту домывайте сами, — голос Елены был ровным, спокойным, даже будничным. — Или Олег приедет и домоет. Он же любит экономить семейный бюджет.
— Что? — Тамара Игоревна привстала в кресле, её лицо начало покрываться красными пятнами. — Ты как со мной разговариваешь? Ты забыла, кто ты и где ты находишься?
— Я прекрасно помню, кто я. Я старший экономист, жена вашего сына и человек. А не «бесплатная рабсила». Я слышала каждое ваше слово.
Лидия смущенно опустила глаза в каталог, стараясь стать невидимой.
— Да ты... ты неблагодарная! — задохнулась от возмущения свекровь. — Живешь в квартире моего сына! Мы тебя приютили!
— Вот именно. В квартире вашего сына. Не в моей. Спасибо, что напомнили. Это была последняя капля.
Елена развернулась и вышла из квартиры, не хлопая дверью. Просто аккуратно прикрыла её за собой, словно закрыла прочитанную, скучную и неприятную книгу.
На улице жара уже спадала, с реки тянуло легкой прохладой. Елена достала телефон, открыла приложение банка и перевела все свои личные накопления — те, что копила на новую машину — на отдельный счёт. Затем открыла приложение такси.
Олег позвонил через час, когда она уже заходила в номер небольшой гостиницы в центре города.
— Ты что устроила?! — орал он в трубку так, что Елене пришлось отодвинуть телефон от уха. — Мама звонила в истерике! Давление двести! Бросила уборку, нагрубила гостье! Ты совсем с ума сошла от жары? Быстро возвращайся и извиняйся! Домывай всё, иначе...
— Иначе что? — перебила его Елена. — Выгонишь меня из своей квартиры?
Олег запнулся.
— Ну... я не это имел в виду. Но ты должна понимать...
— Я всё поняла, Олег. Я не вернусь. Ни сегодня, ни завтра. Я подаю на развод.
— Какой развод? Ленка, не смеши! Куда ты пойдешь? Кому ты нужна в тридцать четыре года с чемоданом? Это же просто ссора! Ну, погорячилась мама, ну бывает.
— Я сняла номер в гостинице. В понедельник возьму отгул и буду искать съемную квартиру. Вещи свои заберу на неделе, когда тебя не будет дома. Ключи оставлю консьержке.
— Ты блефуешь! — голос мужа дрогнул, в нём появилась неуверенность. — Из-за немытой плиты семьи не рушат!
— Не из-за плиты, Олег. А из-за того, что я для тебя — вариант, который «подойдёт» вместо уборщицы. Я больше не подхожу. Вакансия свободна. Найми маме профессионала. Или сам возьми тряпку. Говорят, труд облагораживает.
Она нажала «отбой» и заблокировала номер. Затем заблокировала номер Тамары Игоревны.
В номере было прохладно и тихо. Работал кондиционер. Белое постельное белье на широкой кровати манило свежестью. Елена подошла к зеркалу. На неё смотрела усталая женщина с растрепанными волосами и грязными разводами на щеке. Но в глазах больше не было той обречённости, с которой она сидела вчера на кухне.
Она пошла в душ, долго стояла под упругими струями воды, смывая с себя остатки прошлого, чужой злобы и чужой жадности.
Вечером она заказала ужин в номер. Ей было немного страшно — впереди поиск жилья, раздел имущества (которого, по сути, и не было, кроме бытовой техники), одиночество. Но когда она откусила кусок пиццы и сделала глоток холодного сока, она поняла одну вещь: в следующую субботу она будет делать только то, что хочет сама. И это стоило любой квартиры.
А Тамара Игоревна юбилей всё-таки отметила. Правда, гости шептались, глядя на мутные разводы на окнах и липкую вытяжку, которую Олег в спешке пытался оттереть перед их приходом, проклиная всё на свете. Новой «бесплатной рабсилы» у них больше не было.