Запах свежей вагонки до сих пор кружил мне голову, стоило только закрыть глаза. Три года. Ровно три года мы с Игорем строили этот дом. Точнее, строила я — своими нервами, премиями и выходными, проведенными в спорах с прорабами. Игорь просто был рядом, кивал и иногда носил мешки с цементом, когда у него не болела спина. Это было моё детище, моя крепость, где каждый куст сирени был посажен моими руками, а оттенок штор в гостиной подбирался полгода.
И вот наступил долгожданный июль. Отпуск подписан, чемоданы собраны. Я мечтала, как утром выйду на веранду с чашкой кофе, сяду в плетеное кресло и буду слушать тишину.
Звонок раздался, когда мы уже укладывали вещи в багажник.
— Игорек, сынок, привет! — голос свекрови, Аллы Сергеевны, был подозрительно бодрым. — Вы на дачу собрались?
— Да, мам, выезжаем через полчаса, — отозвался муж, включая громкую связь.
— Ой, как неловко вышло... Слушайте, а вы не могли бы пока не приезжать? Ну, хотя бы недельку-другую?
Я замерла с пакетом угля в руках.
— В смысле — не приезжать? — я подошла ближе к телефону. — Алла Сергеевна, у меня отпуск. Мы планировали там жить.
— Ой, Леночка, и ты тут? — голос свекрови дрогнул, но тут же налился уверенностью. — Понимаешь, тут такое дело... У тети Вали внук приболел, воздухом свежим надо дышать. А у вас дом пустой стоит. Ну я и подумала — чего добру пропадать? Я их туда пустила, и сама с ними поехала, приглядывать. И Наденьку с детьми взяла, им в городе душно.
Наденька — золовка. Любительница пожить за чужой счет, чьи дети — настоящие разрушители, не знающие слова «нельзя».
— Алла Сергеевна, — я старалась говорить ровно. — Вы просили ключи месяц назад, чтобы «полить цветы». Вы не говорили, что собираетесь открывать там пансионат.
— Ну что ты сразу начинаешь... — обиделась свекровь. — Родные люди приехали. В тесноте, да не в обиде. Приезжайте, конечно, но спать вам негде. Диваны заняты. А у Степочки, знаешь, опять диатез, врачи сказали — срочно на природу. Я как бабушка не могла не откликнуться! Всё, целую, связь пропадает!
Она сбросила вызов.
Я посмотрела на Игоря. Он виновато отвел глаза и начал крутить в руках брелок от машины.
— Лен, ну... Мама как всегда. Хотела как лучше. Не выгонять же их теперь? Тетя Валя издалека приехала...
— Игорь, это мой дом. Я его строила не для тети Вали и не для Надиных детей. Поехали. Сейчас же.
Всю дорогу муж молчал. Я смотрела на мелькающие березы и пыталась успокоиться. «Может, обойдется? — думала я. — Может, они заняли гостевую внизу, а нашу спальню не трогали?»
Наивная.
Когда мы подъехали, из-за высокого забора доносилась громкая музыка. Над участком поднимался дым. Я подошла к калитке, вставила ключ. Он вошел в скважину, но повернуть его не удалось — механизм уперся во что-то жесткое.
— Игорь, — позвала я. — Не открывается.
Муж подошел, дернул ручку.
— Заперто изнутри на задвижку. Ключ бесполезен.
Я нажала на кнопку звонка и держала её не отпуская. Наконец послышались шаги, и в щели между досками забора показалось недовольное лицо незнакомого мужчины с шампуром в руке.
— Чего трезвоним? Хозяева отдыхают.
— Я хозяйка, — отчеканила я. — Открывайте!
Через минуту из калитки выглянула Алла Сергеевна. На ней был мой шелковый халат, привезенный из Италии. На ногах — мои садовые кроксы. Но добило меня не это. За её спиной, на моей любимой клумбе, стоял мангал. А в качестве пепельницы они использовали дорогое керамическое кашпо ручной работы, которое я везла через полстраны. В нем, прямо в земле с петуниями, торчали окурки.
— Ой, Лена! Игорь! — она всплеснула руками. — Ну я же просила! Ну куда вы сейчас? У нас тут застолье...
— Мама, открой, — Игорь попытался отодвинуть её, чтобы дотянуться до засова. — Мы домой хотим.
— Не смей! — взвизгнула свекровь, блокируя проход собой. — Тетя Валя только прилегла, у нее давление двести! Если вы сейчас войдете со своими скандалами, у человека инсульт случится! Ты этого хочешь? Убить тетку хочешь?
Игорь замер, рука его повисла в воздухе. Он растерянно посмотрел на мать, потом на меня. Штурмовать дом силой, расталкивая пожилых женщин — на это он был не способен.
— Лен... — тихо сказал он. — Может, правда, полицию не надо? С сердцем плохо станет, не простим же себе... Давай завтра? Я приеду один, спокойно поговорю...
Я смотрела на окурки в моих цветах. Я понимала: вызовем полицию — нам скажут, что это гражданско-правовые отношения, идите в суд. Скандал затянется, отпуск будет испорчен, а дом превратится в руины.
— Хорошо, — сказала я очень спокойно. — Хорошо, Алла Сергеевна. Берегите тетю Валю. Мы поедем.
— Вот и умница! — обрадовалась свекровь, поправляя мой халат на плечах. — Я знала, что ты поймешь.
Я развернулась и пошла к машине.
— Ты что, правда вот так уедешь? — догнал меня Игорь.
— Садись в машину, — бросила я, открывая в телефоне список контактов. — Я не собираюсь тратить отпуск на суды. Я сделаю капитальный ремонт.
Вечер прошел в работе. Я сидела за ноутбуком, составляя дефектную ведомость. Ночью я отправила фото стропил трем специалистам. Одному из них, за дополнительную плату, удалось убедить в срочной консультации. Его заключение было кратким: «Ситуация требует вмешательства». Этого было достаточно.
— Ты какая-то слишком спокойная, — заметил муж перед сном.
— Я решаю проблему. Строительную. И юридическую. Пока твоя мама удерживает мою собственность, она несет за нее ответственность. А я как хозяйка обязана устранить аварийность. Вспомнила, что веранда у нас дефектная. Несущая балка треснула. Опасно. Срочно менять надо.
Утром, в семь часов, я уже была у строительного рынка. Бригада нашлась быстро — прораб Михалыч, с которым мы ставили баню, был рад заказу.
— Значит, задача такая, — объясняла я ему. — Демонтировать кровлю над верандой. Якобы для усиления конструкции.
— Ломать — не строить, — хмыкнул Михалыч. — Хозяйка, а там живет кто?
— Сквоттеры. Я их в гости не звала.
— Понял, — кивнул прораб. — Инструмент возьмем громкий.
К даче мы подъехали в восемь утра. Утро было нагло безмолвным. Калитка всё так же была заперта.
— Михалыч, — кивнула я на замок.
— Петрович, заводи шарманку!
Рабочий достал аккумуляторную болгарку. Резкий визг разрезал дачную тишину, сноп искр ударил в профнастил. Через десять секунд засов лязгнул и упал на брусчатку. Путь был свободен.
На веранде, среди горы грязной посуды, спал тот самый мужчина с шампуром, укрывшись моим пледом. На светлом дереве стола расплылось фиолетовое пятно от вина.
— Приступайте, мужики! — громко скомандовала я.
Двое рабочих установили лестницы, двое начали сдирать обшивку цоколя. Взревела бензопила. Стук молотков по металлочерепице напоминал канонаду.
С веранды подскочил мужчина, запутавшись в пледе. Дверь дома распахнулась, выскочила Надя с детьми.
— Что случилось?!
Следом выбежала Алла Сергеевна.
— Лена?! Ты что творишь?!
Я стояла посреди двора в строительной каске и с папкой в руках.
— Доброе утро! Прошу прощения за ранний визит! У нас аварийные работы! Угроза обрушения кровли!
— Какое обрушение?! — заголосила свекровь. — Дом новый!
— Скрытые дефекты! Жук-короед съел стропила! Михалыч, подтверди!
— Так точно! — гаркнул прораб. — Несущие конструкции в критическом состоянии! Граждане, покиньте опасную зону! Я за ваши жизни отвечать не намерен! Вася, снимай листы!
Рабочий на крыше с грохотом оторвал лист металлочерепицы и сбросил его вниз, на газон.
— Мамочки! — донеслось из окна второго этажа от «больной» тети Вали.
— Электричество отключаем во избежание замыкания! — скомандовал Михалыч. — Петрович, режь вводной кабель на фасаде!
Щелкнули кусачки. Свет в окнах погас. Музыка, игравшая внутри, оборвалась.
— Света нет! — заплакали дети.
— И воды не будет, насос обесточен! — радостно сообщила я. — Алла Сергеевна, вы же сами говорили — безопасность превыше всего. Вот мы и спасаем дом. Жить тут нельзя, крыши не будет недели две. Дожди обещают, дом под открытым небом...
Алла Сергеевна смотрела на меня, открыв рот. Она наконец поняла, что мои аргументы весомее истерик.
— Ты... ты специально!
— Я хозяйка, которая делает ремонт. Кстати, уберите машину, сейчас самосвал с досками придет, перекроет выезд до ночи. Останетесь здесь без света, воды и выезда.
Перспектива остаться запертыми в доме без удобств, под грохот молотков и с открытой всем ветрам крышей, подействовала мгновенно.
— Собирайтесь! — крикнула свекровь своему табору. — Быстро! Мы уезжаем!
Никогда я не видела таких сборов. Вещи летели в сумки комом, детей ловили на бегу. Алла Сергеевна вышла последней. Она была красная, в руках сжимала мой халат.
— Ноги моей здесь больше не будет! — бросила она. — Я Игорю всё расскажу! Как ты родню выгнала!
— Халат оставьте, — спокойно сказала я. — И кроксы.
Она замерла, посмотрела на хмурого Михалыча с монтировкой, потом на болгарку в руках Петровича, и молча швырнула халат на траву. Переобулась в свои туфли и пошла к машине.
Когда их минивэн скрылся за поворотом, на участке наступила блаженная тишина.
— Всё, хозяйка? — спросил Михалыч, вытирая лоб. — Ломать дальше?
— Хватит. Спасибо, мужики. Крышу обратно собрать сможете?
— Ну, пару листов помяли, новые нужны. Сейчас временно тентом затянем, чтоб не капало, а завтра привезем материал и сделаем как было. За пару дней управимся. А засов я вам на сварку прихвачу пока, чтоб никто не влез.
Я подошла к веранде. Разгром был, но поправимый. Зато воздух был чистый. Мой.
Вечером приехал Игорь. Он входил осторожно, ожидая увидеть руины. Но увидел меня, сидящую на веранде среди опилок с ноутбуком. Над головой был натянут синий тент.
— Мама звонила... — начал он неуверенно. — Кричала, что ты дом разрушила.
— Преувеличивает, — я не оторвалась от экрана. — Плановый ремонт. Михалыч сказал, вовремя успели.
— А где тетя Валя?
— Уехали. Сказали, слишком шумно для ее давления.
Игорь прошелся по участку, посмотрел на аккуратно сложенные доски, на срезанный засов. Он всё понял. Понял, что я решила проблему, которую он решить не смог, и при этом формально не устроила скандал. Он сел напротив.
— Дорого обошлось? — кивнул он на смету в ноутбуке.
— Демонтаж кровли и совести — бесценно, — ответила я, закрывая крышку ноутбука. — А металлочерепицу поменяем. Зато теперь у нас точно тихо.
Больше свекровь ключи не просила. А если и заводила разговор о даче, я сразу делала озабоченное лицо и говорила: «Ой, Алла Сергеевна, лучше не надо. Там фундамент, говорят, гуляет, опасно». И она сразу переводила тему.
Юлия Вернер ©