В прихожей висел тяжелый запах дешевых духов вперемешку с ароматом тушеной капусты. Этот «коктейль», казалось, въелся даже в обои. Я замерла перед дверью, выдыхая офисный воздух и набирая в легкие этот, чужой и неприятный. Раньше возвращение домой было лучшим моментом дня — меня ждали прохлада и любимый фикус в углу. Теперь моя квартира напоминала общежитие.
— Маришенька! — Елена Сергеевна возникла в проходе, перекрывая путь в комнату, едва я перешагнула порог. — А мы уж извелись. Олег голодный, я ему бутерброд сунула, но мужику нормальная еда нужна. Ты чего так поздно?
Я молча разулась. Мои туфли были небрежно задвинуты в угол, а по центру коврика по-хозяйски расположились массивные ботинки свекрови.
— Я была на работе, Елена Сергеевна. До семи. Как обычно, — ответила я, стараясь не повышать голос, и прошла на кухню.
Картина была до боли знакомой. Мой муж, Олег, сидел за столом, листая ленту в телефоне, а вокруг него суетилась мать, накладывая в мою любимую салатницу какую-то массу. Раковина была завалена посудой.
— Привет, Марин, — бросил Олег, не поднимая глаз. — Мать ужин сделала, будешь?
— Я просила не скоблить мои тефлоновые сковородки железной лопаткой, — заметила я, глядя на царапины на дне дорогой посуды, брошенной на столешнице.
— Ой, ну началось! — Елена Сергеевна всплеснула руками. — Я тут стараюсь, готовлю, чтобы ты с работы пришла на все готовенькое. А от тебя одни претензии. Олег, хоть ты ей скажи!
Олег тяжело вздохнул, наконец отложив гаджет:
— Марин, ну правда. Мама помочь хотела. Купим мы тебе новую сковородку. Чего ты начинаешь?
Я посмотрела на мужа. На его расслабленную позу, на новое выражение лица — смесь скуки и сытости. И вспомнила, как мы до этого дошли.
Месяц назад Олег начал обработку.
— Мариш, тут проблема. У мамы в квартире трубы потекли, соседей залила. Нужно полы вскрывать, сушить. Жить там нельзя. Пусть она у нас побудет? Пока рабочие всё исправят.
Я согласилась. Квартира, где жила свекровь, принадлежала мне — наследство от бабушки. Я пустила туда Елену Сергеевну пять лет назад бесплатно, только за коммуналку. И вот теперь — ремонт.
Эта «неделька» шла уже тридцать второй день.
— Я не буду ужинать, — произнесла я и вышла.
В спальне я села на кровать. Хотелось просто лежать и смотреть в потолок. Дверь приоткрылась, заглянул Олег.
— Мась, ну ты чего? Мама обиделась.
— Олег, когда закончится ремонт? — спросила я прямо. — Прошел месяц.
Олег отвел взгляд, начал крутить на пальце обручальное кольцо.
— Ну... я заезжал. Там вяло всё. Знаешь же наших строителей. Мама говорит, надо подождать еще недели две.
— Я сама туда съезжу в субботу. Поговорю с бригадиром.
— Не надо! — выкрикнул он слишком резко, но тут же сменил тон на мягкий. — В смысле, зачем тебе дышать пылью? У тебя же аллергия. Мама сама контролирует. Я разберусь, обещаю.
Его реакция была странной. Слишком нервной.
Развязка наступила в четверг. Мне позвонили с незнакомого номера.
— Алло, Марина? — голос женский, встревоженный. — Это Лидия Петровна, соседка снизу. Из дома на Садовой. Ты давала мне свой номер на случай аварий, помнишь? Когда въезжала после бабушки.
Сердце пропустило удар. Садовая.
— Да, здравствуйте. Что случилось? Мы вас залили?
— Да нет, сухо всё. Тут другое. Шум у вас сильный. Музыка гремит, грохот. Я хотела полицию вызвать, но решила тебе сначала набрать. Твои новые жильцы, видимо, компанию собрали.
Я остановилась посреди офисного коридора.
— Какие... жильцы? — переспросила я. — Там ремонт идет. Там свекровь живет... жила.
— Какой ремонт, Мариночка? — удивилась соседка. — Я своими глазами видела, как твоя Елена Сергеевна выезжала с чемоданами месяц назад. А на следующий день пара молодая заехала. Вроде приличные, а сегодня вот разошлись. Приедь, разберись.
— Спасибо. Я сейчас буду.
Пазл сложился мгновенно и безжалостно. «Неделька». Плитка не сохнет. Мама обидится.
Я отпросилась с работы. До Садовой доехала быстро. Поднялась на этаж. У двери было тихо — видимо, перерыв. Никаких звуков дрели. Зато отчетливо пахло жареной картошкой.
Я нажала на звонок.
Дверь открыл парень в домашней одежде. За его спиной маячила девушка.
— Вам чего? — настороженно спросил он.
— Мне — много чего. А вот вы кто и что делаете в моей квартире?
— В смысле в вашей? — парень нахмурился. — Мы снимаем. Договор есть. Если вы от хозяйки, то мы оплатили вчера!
— От какой хозяйки? Имя?
— Елена Сергеевна.
Я прошла в коридор, отодвинув парня плечом. Никаких следов ремонта. Бабушкин ковер на месте, старый сервант тоже. Только чужие куртки на вешалке.
— Покажите договор, — потребовала я.
— С какой стати? — встряла девушка. — Мы сейчас полицию вызовем!
— Вызывайте, — я достала паспорт. — Я собственница. Вот прописка. А Елена Сергеевна, которая сдала вам жилье, прав на эту недвижимость не имеет. Так что наряд полиции мне только на руку. Оформим незаконное проникновение и мошенничество.
Ребята переглянулись. Парень достал телефон, набрал номер, поставил на громкую. «Абонент временно недоступен».
— Она деньги взяла и сказала, что уедет на дачу, связь плохая будет, — растерянно произнес он, протягивая мне листок. — Вот... Договор. На одиннадцать месяцев. Тридцать тысяч в месяц.
Обычный бланк из интернета. Подпись свекрови.
— Значит так, — произнесла я. — Елена Сергеевна вас обманула. Вы должны освободить помещение.
Девушка шмыгнула носом:
— Нам некуда... Мы за два месяца вперед отдали, шестьдесят тысяч сразу. Она сказала, сыну на операцию срочно надо...
«На операцию». Отлично.
— Переводом на карту платили?
— Да. Вот чек.
— Это хорошо. Слушайте внимательно. Квартира вам нравится?
Они закивали.
— Рвем эту бумажку. Заключаем нормальный договор со мной. Деньги с этого момента — мне. Те шестьдесят тысяч, что вы отдали... Считайте, что вы заплатили мне за два месяца вперед. Я не буду требовать их повторно, хотя могла бы. Но мне нужно от вас письменное объяснение и распечатка перевода. Согласны?
Для них это было спасением. Через час я вышла из подъезда с новым договором и стопкой доказательств.
Когда я вернулась домой, на кухне царила идиллия. На столе стояло большое блюдо с мясом. Олег сидел довольный, разрезая кусок. На его запястье красовались новые смарт-часы известного бренда. Я знала их цену: тридцать две тысячи.
— О, явилась! — провозгласила свекровь. — Мой руки, садись. Сегодня у нас праздник.
Я прошла на кухню, села на свободный стул.
— Спасибо, — произнесла я. — Отличные часы, Олег. Garmin, кажется? Дорогие.
Муж самодовольно улыбнулся, покрутив запястьем:
— Ага. Решил вот... с премии взять. Давно хотел.
— А премия — это сдача моей квартиры на Садовой? Или это те деньги, что «на операцию»?
Вилка в руке Елены Сергеевны звякнула о край тарелки. Звук вышел резким, неприятным. Олег замер. Улыбка медленно сползала с его лица.
— Ты... ты была там?
— Была. Познакомилась с Димой и Катей. Они передают привет. И очень удивились, что сыну на операцию не хватило шестидесяти тысяч. Видимо, двадцать восемь ушли на продукты и твои микрозаймы, а тридцать две — на часы. Красиво жить не запретишь, правда, Елена Сергеевна?
Повисла тишина. Слышно было только, как тикают настенные часы.
Елена Сергеевна резко опустила тарелку:
— А что такого? Ну сдала! Подумаешь! Квартира все равно стояла. А нам деньги нужны! У Олега долги, ты знаешь! Мы хотели как лучше, в семью копеечку принести!
— В семью? — я усмехнулась. — Я за этот месяц ни копейки не увидела. Я вас кормила, оплачивала счета за две квартиры, терпела этот табор, пока вы клали в карман мои деньги. И ты, Олег... Ты знал. Ты ел за мой счет, жил в моем доме и врал мне в глаза.
— Марин, ну прости, — заныл муж. — Мы хотели сюрприз сделать. Накопить и...
— Хватит!
Я встала. Посмотрела на Олега. Пять лет брака. Совместные фотографии на полке. Его свитер, который я подарила на прошлый день рождения. Неужели всё это стоило меньше, чем часы за тридцать две тысячи?
— У вас есть час.
— На что? — не поняла свекровь.
— Чтобы собрать вещи и уйти.
— Ты не посмеешь! — голос Елены Сергеевны сорвался на крик, но она тут же осеклась под моим взглядом. — На ночь глядя? Родную мать? Олег, скажи ей! Это и твой дом!
— Нет, мама. Эту квартиру я купила до свадьбы. Олег здесь гость. Который засиделся.
— Марин, ну куда мы пойдем? — Олег выглядел жалко. — У мамы там люди...
— Это ваши проблемы. У вас есть тридцать тысяч в месяц, которые вы так ловко заработали. Снимите номер в гостинице. Мне все равно. Если через час вы будете здесь — я звоню 112. У меня на руках договор с вашими подписями и показания жильцов. Хотите уголовное дело за мошенничество?
Свекровь схватилась за сердце, картинно закатывая глаза:
— Ой, плохо мне... Воды! У меня давление! Мне нельзя волноваться! Ты хочешь, чтобы я умерла?
Я налила стакан воды из-под крана и поставила перед ней.
— Пейте, Елена Сергеевна. Вы прожили месяц за мой счет, сдали мою квартиру и купили сыну часы. Ваше давление — это меньшее из того, что меня сейчас волнует. И собирайтесь. Спектакль окончен.
Они собирались сумбурно, швыряли вещи в сумки. Олег пытался что-то мямлить про «второй шанс», но я просто молча стояла у двери.
Когда за ними закрылась дверь, я повернула задвижку ночного замка и прислонилась спиной к косяку. Ключи свои они в панике оставили на тумбочке, так что вернуться не смогут. Сердце колотилось. Руки дрожали. Но я не пожалела.
Я вернулась на кухню. Мясо на столе остывало, покрываясь пленкой жира. Я сгребла всё в мусорное ведро.
Открыла окно настежь. В квартиру ворвался прохладный вечерний воздух, выдувая запах духов и лжи.
Телефон пискнул. Сообщение от Олега: «Марин, мы у друга. Давай завтра поговорим? Не руби с плеча».
Я заблокировала номер. Следом в блок отправился номер свекрови.
Зашла в приложение банка. Зарплата пришла. А с этого месяца каждые тридцать дней будут приходить деньги от аренды.
Я подошла к фикусу.
— Ничего, — произнесла я вслух. — Теперь нам обоим станет легче дышать.
Впервые за месяц в квартире было тихо. Слишком тихо. Я открыла телефон — в заблокированных два номера. В памяти — пять лет. На пальце — кольцо, которое я сняла и положила на стол рядом с ключами Олега. Утром меня ждали заявление на развод и новая жизнь. Но это будет завтра. А сегодня я была дома. Наконец-то одна.
Юлия Вернер ©