12 февраля 1962 года французский патруль нашёл его случайно. Мумифицированное тело под искорёженным крылом самолёта. Кожа, высушенная пустыней до цвета старой кости. Над правой бровью след от раны, так и не зажившей с ночи крушения. А рядом завёрнутый в ткань и привязанный к стойке крыла дневник. 41 страница, исписанная человеком, который надеялся, молил и звал.
Еще можно было разобрать последние слова:
«Начался восьмой день. Ещё прохладно. Воды нет… Жду терпеливо. Приходите скорее, пожалуйста. Билл»
Они пришли. Через 29 лет. Так закончились поиски капитана Билла Ланкастера, исчезнувшего в 1933 году во время попытки установить рекорд перелёта Англия — Кейптаун. Но чтобы понять, как он оказался там, нужно вернуться на тридцать лет назад. В ту точку, где переплелись любовь, отчаяние и то особенное упрямство, которое одних людей делает героями, а других убивает.
Билл Ланкастер
Родившийся в Бирмингеме в 1898 году, он рано эмигрировал в Австралию, а в 18 лет записался в армию. Первая мировая забросила его на Ближний Восток, потом во Францию, а под конец — в авиационный корпус. После войны он остался в Великобритании в Королевских ВВС.
Квадратная челюсть, боксёрская стойка, Ланкастер был из тех мужчин, которых природа создала для действия, а не для размышлений. И для бунта тоже. В 21 год он женился, чем привёл командование в ярость. Британские военные не поощряли ранние браки офицеров. Молодожёнам не полагались ни семейное жильё, ни надбавка к жалованью, но Биллу было всё равно.
В 1927 году его служба в Индии закончилась. Работы для военных лётчиков в мирное время было мало, и Ланкастер решил: если нельзя найти место, то нужно его создать. Прославиться, например. Сделать что-то такое, о чём напишут газеты.
Он решил перелететь из Англии в Австралию.
Идея была не нова. К тому времени этот маршрут уже пытались одолеть несколько пилотов. Но тысячи километров над океанами, джунглями и пустынями на крошечном биплане — это всегда была игра со смертью.
Компания «A.V. Roe» согласилась продать ему Avro Avian по сниженной цене. «Shell» пообещала бесплатное топливо, но денег всё равно не хватало. И тогда случилась встреча, которая изменила всё.
Пять месяцев в одной кабине
На одной из лондонских вечеринок Биллу представили Джесси Миллер. Друзья звали её Чабби («пухляшка»), хотя она давно не была пухлой. Миниатюрная австралийка с живыми глазами и заразительным смехом, она жила отдельно от мужа-журналиста и отчаянно искала приключений.
Чабби хотела стать первой женщиной, совершившей перелёт в Австралию. Не за штурвалом, а в качестве пассажирки. Она предложила Ланкастеру половину необходимой суммы в обмен на место в кабине.
Жена Билла дала согласие на эту авантюру. 14 октября 1927 года она сама приехала на аэродром Кройдон, чтобы проводить мужа и его спутницу в путь.
Они летели пять месяцев.
Непогода, поломки, вынужденные посадки. У берегов Суматры крушение. Пока чинили машину, их обогнал Берт Хинклер на точно таком же Avro Avian. Он совершал первый одиночный перелёт из Англии в Австралию и попал в газеты всего мира.
Ланкастер и Чабби добрались до Дарвина с опозданием на несколько месяцев. Но Австралия всё равно встретила их как героев. Их полёт стал самым длинным в истории, совершённым с женщиной на борту. Последовали лекции, приёмы, интервью.
А пять месяцев в тесной кабине, где они делили штормы и закаты, страх и восторг, сделали своё дело. Билл и Чабби влюбились друг в друга.
Пока он летал, она влюбилась в другого
В июне 1928 года они уехали в Америку — играть в голливудском фильме об их перелёте. Фильм так и не сняли. Деньги быстро закончились.
Родители Билла, глубоко религиозные люди, умоляли сына вернуться к жене. Он попытался. Миссис Ланкастер приехала в Штаты, но примирения не вышло. Она уехала обратно в Англию и наотрез отказалась давать развод.
Билл остался с Чабби. Без денег, без официального статуса, без будущего.
Чабби тем временем получила лицензию пилота и начала собственную карьеру. Она участвовала в воздушных гонках, установила трансконтинентальные рекорды скорости. Билл гордился ею и тихо сходил с ума от безденежья и невостребованности.
К 1932 году Великая депрессия накрыла Америку удушающей волной. Работы для вольнонаёмного пилота не было. Ланкастер отправился в Мексику, там обещали какой-то контракт. А Чабби наняла молодого писателя по имени Хэйден Кларк, чтобы тот помог ей написать книгу о её приключениях.
Кларк въехал в дом, который Билл и Чабби снимали в Майами. Высокий, красивый, с печальными глазами. Он умел говорить.
И пока Билл выполнял фигуры высшего пилотажа над американскими городками, рискуя жизнью на старых самолётах и зарабатывая гроши, Хэйден Кларк рассказывал Чабби душераздирающие истории о своей несчастной жизни. Он плёл паутину из полуправды и откровенной лжи, и одинокая, скучающая женщина попалась в неё, как муха.
Когда Кларк попросил Чабби выйти за него замуж, она сказала «да».
Выстрел в Майами
Билл узнал об этом по телефону.
Он бросил всё и полетел домой. Умолял Чабби передумать. Объяснял, доказывал, срывался на крик. Нервы его были на пределе. Чабби согласилась подождать, немного подумать.
20 апреля 1932 года все трое провели ночь под одной крышей в майамском доме. Билл, Чабби и Хэйден Кларк — любовный треугольник, вершины которого соприкасались так тесно, что искра была неизбежна.
Той ночью Хэйден Кларк получил пулю в голову.
Когда полиция приехала, Кларк был ещё жив. Его отвезли в больницу, но через несколько часов он умер. На столе нашли две предсмертные записки, якобы от самоубийцы. Сначала следствие приняло эту версию, но через неделю графологи вынесли вердикт: записки поддельные. Ланкастера арестовали по обвинению в убийстве.
Процесс стал сенсацией. Газеты захлёбывались подробностями. Любовный треугольник, ревность, выстрел в ночи — все ингредиенты бульварной драмы.
Мало кто сомневался в исходе. Электрический стул казался неизбежным.
Дневник, который спас от электрического стула
Но по мере того как разворачивалось следствие, картина становилась сложнее. Выяснилось, что Кларк страда психическим расстройством. Что у него за плечами был брак с двумя женщинами, что он употреблял запрещённые вещества, что раньше он уже помышлял свести счёты с жизнью.
Баллистики исследовали череп погибшего прямо в зале суда. Эксперты пришли к выводу: траектория пули соответствует самострелу.
Но решающим доказательством стал личный дневник Билла Ланкастера, который обвинение приобщило к делу, рассчитывая найти там признаки вины. Судья читал эти страницы несколько дней. И в заключительном слове к присяжным сказал:
«Мне выпала привилегия заглянуть в глубины человеческой души через личный дневник, который никогда не предназначался для чужих глаз. За всю мою практику, а она обширна, я не встречал более честного человека, чем капитан Ланкастер».
Вердикт: не виновен. Билл вышел на свободу. Но свобода эта была пустой.
Последний шанс
Три месяца в тюрьме. Нервный срыв. Имя, растиражированное в скандальной хронике по всему миру. Никто не хотел связываться с человеком, которого судили за убийство, даже если признали невиновность.
Они с Чабби вернулись в Англию. Без денег. Без перспектив. Без друзей, готовых помочь. И тогда Билл принял решение, которое в тот момент казалось ему единственно возможным. Он побьёт рекорд. Сделает что-то настолько громкое, что мир забудет о суде и вспомнит о нём как о лётчике.
Рекорд перелёта Англия — Кейптаун. В начале тридцатых это был самый престижный и самый опасный маршрут среди британских пилотов. Эми Джонсон Моллисон только что отобрала рекорд у собственного мужа: 4 дня, 6 часов, 54 минуты.
Он намеревался побить ее цифры. Деньги на экспедицию дал отец Билла. Последние сбережения.
11 апреля 1933 года, в пять утра, на аэродроме Лимпн собралась горстка людей. Один журналист. Родители Билла. И Чабби с застывшей улыбкой на лице.
Журналист спросил, чего ожидать, если Ланкастер не долетит.
«Я лечу на свой страх и риск. Не рассчитываю, что меня станут искать, если пропаду».
Семье он сказал другое. Тихо, так, чтобы не услышал репортёр: это его последний шанс. Он не хочет возвращаться неудачником. Позже эти слова породят версию, что Ланкастер намеренно улетел умирать.
Не в ту сторону
С самого начала всё пошло не так.
Встречный ветер заставил сесть в Барселоне — незапланированная остановка, потеря времени. В Оране случились новые задержки. Французские чиновники смотрели на измотанного пилота и качали головами.
«Вы не в состоянии лететь через пустыню», — сказал кто-то из них.
Они напомнили о правиле: тот, кто собирается пересекать Сахару, обязан внести 200 тысячи долларов залога на случай поисковой операции.
Билл взорвался.
«У меня нет этих денег. Я рискну. И не ждите, что вы будете меня искать».
Французы отступили.
В 3 часа ночи 12 апреля, отставая от графика уже на шесть с половиной часов, Ланкастер поднялся в воздух. Впереди был самый сложный участок — ночной перелёт через Атласские горы.
В кабине не было освещения. Каждые несколько минут Билл включал фонарик, чтобы проверить компас. На рассвете он вышел к транссахарской дороге и взял курс на юг, к точке заправки в Реггане. Но усталость уже затуманивала сознание. Вместо того чтобы лететь прямо, он сел в Адраре, заправился.
И полетел дальше, но не в ту сторону.
Четыре часа он метался над пустыней, теряя направление, возвращаясь, снова ошибаясь. В итоге всё-таки добрался до Реггана. Тридцать часов без сна. Отставание от рекорда — десять часов.
Смотритель местного поста, умолял его отдохнуть. Хотя бы несколько часов. Билл понимал: если он ляжет спать, рекорд окончательно уплывёт. Но даже если взлетит прямо сейчас, шансы минимальны.
Это был момент, когда разумный человек отступил бы. Признал поражение. Выспался и полетел дальше, просто чтобы долететь без рекорда, но живым.
Билл Ланкастер не умел отступать. Это качество однажды спасло его на суде. Теперь оно его убивало.
Крушение
Последний взлёт Билла Ланкастера состоялся в 18:30 12 апреля 1933 года.
Ни посадочных огней. Ни сигнальных ракет. Только скудные запасы еды, около 9 литров воды и километры безжизненной пустыни впереди.
Очевидцы вспоминали потом: самолёт бежал по полосе рывками, вихлял из стороны в сторону, потом рванул вверх как-то судорожно, лихорадочно. Пилот сначала полетел не в ту сторону, потом развернулся, и растворился в сумеречном небе.
Дальнейшее известно из дневника, найденного 29 лет спустя.
Первый час Билл держался транссахарской дороги. Узкая лента внизу была единственным ориентиром и связью с миром людей. Но темнота наступала стремительно, и скоро дорога исчезла.
Он не слишком беспокоился. Если держать точный курс по компасу — выйдет к реке, где дорога и маршрут снова сойдутся.
В восемь вечера он начал пересечение пустыни. В восемь тридцать мотор кашлянул. Билл осветил приборы фонариком. Всё казалось в порядке. Через пять минут самолёт начал терять высоту.
Первая запись в дневнике сделана в пять утра следующего дня:
«Я только что избежал ужасной смерти… Было кромешная тьма, луны не было (около 20:15). Я попытался приземлиться, но самолет разбился, и машина перевернулась. Когда я очнулся, я был подвешен вверх ногами в кабине. Я не знаю, как долго я был без сознания. В моей крошечной тюрьме царила ужасная атмосфера, наполненная парами топлива».
Рассвет открыл картину катастрофы. Самолет лежал вверх колёсами — искорёженный, сломанный. То, что он не загорелся при ударе, было чудом. Хотя, возможно, быстрая смерть в огне была бы милосерднее того, что ждало Билла впереди.
Песок, который обжигает
В дневнике появилась первая аналитическая запись. Идти к дороге или ждать у самолёта? Он вспомнил разговоры с Чабби. Они оба знали: десятки пилотов погибли, пытаясь дойти до людей пешком. Правило одно — оставайся у машины. Её легче заметить с воздуха. Она даёт тень.
«Я думал о том, чтобы дойти до дороги и приготовился отправиться в путь, но мне вспомнился наш с Чабби разговор об этом. Нет: я должен остаться… Я должен проползти под нижним крылом и спрятаться до захода солнца».
Он не знал, что поисковые самолёты будут искать его на юге маршрута. Никому не пришло в голову, что он мог упасть так близко к точке старта.
Первую ночь Билл провёл, подавая сигналы.
Он нарезал обшивку с фюзеляжа, пропитал её топливом и поджигал импровизированные факелы. В кромешной темноте пустыни их было видно издалека. Он даже нарисовал в дневнике самого себя — человечек с факелом над головой. Никто не пришёл.
Билл приспосабливался. Днём он лежал под крылом в одном белье, это был единственный способ не свариться заживо. В дневнике появилось описание ночного костюма:
«Жилет, рубашка, свитер, пальто, лётная куртка, шерстяной шарф, брюки, поверх них — лётные штаны, носки. Несмотря на всё это, мне всё равно холодно».
Медленная смерть
Билл писал в дневнике:
«Меня поддерживает надежда, что Чабби кое-что предпринимает. Я не знаю, что и как она сможет сделать, но я представляю себе это и могу гордиться ею».
Он не знал правды.
Новость об исчезновении облетела Францию и Англию. Чабби металась, пыталась организовать поиски. Договорилась с пилотом Чарльзом Бернардом, у которого был собственный самолёт. Но французские власти потребовали внести крупную сумму за разрешение на полёты над Сахарой, на случай, если и второй самолёт потерпит крушение. Денег не было.
Чабби обратилась к газетам в надежде, что, может быть, удастся собрать средства через огласку. По одной из версий, отец Билла, тот самый человек, который отдал последние сбережения на этот полёт, был против громкой кампании: то ли из гордости, то ли из страха перед новым скандалом, ведь после суда семья и так натерпелась. Как бы то ни было, собрать нужную сумму так и не удалось.
Полноценная поисковая экспедиция не состоялась.
Билл умирал в 60 километрах от этой дороги, веря, что Чабби «всё сделает». Веря, что его ищут. Его действительно искали, но не там. Самолёты прочёсывали район далеко на юге.
Прощальные слова
Седьмой день. Последние глотки воды. Билл знал, что у него остались лишь часы. Он писал длинные письма: отцу, матери, Чабби, брату. Вкладывал в слова всё, что не успел сказать за жизнь.
Ночью он допил последние капли воды и лёг умирать. Но утро пришло, и он всё ещё дышал.
20 апреля 1933 года Билл Ланкастер нашёл силы вывести ещё несколько слов.
«Начался восьмой день. Ещё прохладно. Воды нет… Жду терпеливо. Приходите скорее, пожалуйста. Билл»
Он умер, вероятно, когда солнце поднялось в зенит и температура перевалила за пятьдесят. Умер, глядя на горизонт, с которого так и не пришла помощь.
Сорок одна страница через двадцать девять лет
29 лет обломки лежали там, где упали. Пустыня законсервировала самолёт, тело, дневник. Сохранила всё для тех, кто придёт потом.
В феврале 1962 года французский патруль наткнулся на них случайно. Тело капитана Билла Ланкастера похоронили на кладбище в Реггане.
Когда в 1962 году дневник нашли, родителей Билла уже не было в живых. Отец так и не узнал, что его сын восемь дней ждал помощи под крылом самолёта. Мать не прочитала последних слов, адресованных ей. Личные вещи Ланкастера передали единственному человеку, указанному в завещании: Миллер.
Ей был 61 год, она была замужем за другим человеком, жила другой жизнью. Возможно, почти забыла о пилоте, который когда-то пересёк с ней полмира в тесной кабине биплана.
И вот теперь — посылка из прошлого. Бортовой журнал, паспорт, бумажник с её фотографией и дневник. Сорок одна страница, исписанная почерком, который она узнала бы из тысячи.
Послание из могилы, пришедшее через три десятилетия.
Чабби читала, как он ждал. Как надеялся на неё. Как верил, что она «всё сделает». Как писал ей письма, которые она получила только сейчас. Как до последнего вздоха думал о ней.
Она могла бы сжечь эти страницы. Похоронить вместе с прошлым, которое и так причинило слишком много боли. Вместо этого она разрешила их опубликовать.
Дневник Билла Ланкастера — странный документ.
Ни слова о Хэйдене Кларке. Ни тени вины, ни попытки оправдаться, ни предсмертного признания — ничего из того, что ждёшь от человека, которого судили за убийство и который теперь умирает в одиночестве.
Это, пожалуй, лучшее доказательство его невиновности. Человек, у которого было что скрывать, не смог бы так ясно и спокойно писать перед лицом смерти. Совесть — плохой сосед для умирающего. Билл писал о любви. О сожалениях, но не о преступлениях, а об упрямстве, которое завело его так далеко от людей. О надежде, которая то вспыхивала, то гасла. О том, как важно остаться джентльменом, даже когда никто не видит.
Подписывайтесь на мой Telegram, там я публикую то, что не входит в статьи.