В этом сезоне в моду, очевидно, возвращается пурпурный - именно в этом цвете Ее Величество Астория приветствовала участниц королевского отбора. Стоит запастись и алийским шелком, но вряд ли кому-то, кроме придворной модистки, удастся воссоздать тонкое кружевное полотно, ставшее верхней, тринадцатой юбкой платья вдовствующей королевы..
Наша редакция уже подобрала удачные ансамбли с алийскими фасонами (страницы 12-19), а также варианты шелков и узоров…
***
Девушки застыли, как и Йовила, когда все они оказались внутри дома.
- Что это должно означать? - тихо спросила одна из участниц, как показалось Йовиле, герцогиня Канская. - Они там с ума посходили?
Йовила, в принципе, была склонна согласиться. Проживание с тремя другими девушками в одной комнате уже было довольно неудобным, а с тридцатью и подавно. Она не знала, как смогла бы выдержать нечто подобное в течение хотя бы недели, что уж говорить о трех месяцах.
Амелия Ротхед, казалось, была единственной девушкой, которую планировка комнаты не впечатлила – или, по меньшей мере, она этого никак не показала, потому что ее лицо осталось таким же спокойным, как и раньше. Другие же участницы вокруг шумели, но это не было разговором в привычном понимании этого слова – они просто бормотали себе под нос кто проклятия, кто молитвы.
Йовила вместо этого огляделась, пытаясь найти свой багаж. И, что ж, когда она думала, что везет во дворец слишком много вещей, она сильно переоценивала себя и недооценивала своих конкуренток, каждая из них имела сундуков столько же, сколько и она, если не больше.
Кровать Анит Канской Йовила заметила раньше своей, она была заставлена вещами - чемоданами, коробками со шляпами и обувью; теперь она понимала, почему герцогиню попросили оставить часть вещей, если бы она пронесла все, вероятно, для участниц места в комнате просто не осталось бы.
Ее собственная кровать оказалась неподалеку, почти у окна, зажатая между двумя грудами чужого багажа.
- И что, мы все так просто согласимся на это? - спросила какая-то девушка из толпы конкурсанток достаточно громко, чтобы привлечь всеобщее внимание. - Мы все из дворянских семей, а к нам относятся хуже, чем к служанкам! Как мы должны жить в таких условиях?
Йовила внутренне хотела согласиться; она сама была далеко не в восторге от жизни с кучей других людей – но она прекрасно понимала, что изменить что – то вряд ли удастся, и что это все было продумано заранее, вполне вероятно, именно для того, чтобы сократить количество участниц.
Хотя для этого отбора девушек и без того было беспрецедентно мало – раньше их набиралось не менее сотни, и отбор мог продолжаться по полгода – с десятками конкурсов, жесткими правилами и такими громкими баллами, что на них съезжались дворяне и из соседних королевств. В этом году все выглядело на удивление просто – возможно, у короля были проблемы с казной, или, что более вероятно – принц просто не собирался жениться.
Амелия Ротхед обернулась к говорившей девушке, красивой ухоженной блондинке с искусно уложенными косами, и заговорила глубоким хриплым голосом:
- Чем ты удивлена, Селеста? Я тебе скажу больше - к нам здесь относятся не только как к служанкам, к нам здесь относятся как к скоту, – Амелия откинула рыжую прядь назад и коротко засмеялась. - Ты придешь на бал, и тебя будут рассматривать, как породистого скакуна в платье, разве что в зубы не заглянут.
Йовила ожидала, что претендентки запротестуют, начнутся крики, возражения, но все молчали; только на лицах некоторых из участниц появились недовольные выражения, но они все равно ничего не сказали. Неужели многие из них считали отбор глупостью? И почему тогда все они были здесь?
Амелия Ротхед тем временем развернулась и направилась к своей кровати – наименее загроможденной из всех. Ее гардероб, довольно скромный очевидно, весь уместился в небольшой чемодан и две коробки. Постепенно девушки начали следовать за ней, и Йовила тоже поспешила к своей кровати. Некоторые коробки она сразу же запихнула вниз, чтобы освободить хоть немного места, а потом вдруг припомнила – у нее, вообще-то, есть работа.
В очереди они с Сарой провели по меньшей мере два часа, еще час прошел во дворе, так что до бала у нее оставалось всего несколько часов, чтобы успеть подать первую заметку!
Йовила уже знала, о чем будет писать; сначала она собиралась сосредоточиться на одежде конкурсанток, но с этим, вероятно, лучше бы подождать до бала – там она уже сможет сделать снимки, записать все в волшебный шар и это будет гораздо интереснее, чем описание словами. А пока ... она уже имела примерный список фавориток, тех участниц, что по ее мнению должны были дойти до финала. В своем чутье Йовила не сомневалась, ведь раньше ее интуиция давала ей дельные, хоть кое-где и неочевидные советы.
Она залезла в одну из своих сумок, чтобы найти бумагу и перо, но отвлеклась на Селестию, ту девушку, что говорила раньше и оказалась ее соседкой. Она беспомощно стояла рядом и пыталась разгрести кучу своего гардероба, но это ей пока не удавалось.
- Эй, - обратилась она к Йовиле. - Ты не могла бы мне наколдовать на несколько сумок?
Йовила неловко улыбнулась. Кто бы ей наложил заклятие на багаж; она и сама не знала, куда девать по меньшей мере половину своих вещей.
- Извини, я не очень в магии, – сказала она, прокручивая запястьем. С кончиков ее пальцев сорвались несколько слабых искр и развеялись в воздухе. - Может быть, Амелия могла бы помочь? Мне кажется, она должна была бы неплохо колдовать…
Йовила и Селестия одновременно бросили взгляды на Амелию, которая уже разобралась с собственными сумками и раскладывала книги на маленьком комоде у кровати.
– Я ее немного боюсь, если честно, - пробормотала Селестия, злобно запихивая сумку под кровать. - Мы знакомы с детства, но Амелия, кажется, считает меня идиоткой.
Последнее, очевидно, она сказала слишком громко, потому что рыжеголовая воительница подняла голову и посмотрела прямо на них. Она нахмурила брови, но, заметив неловкое выражение лица Селестии и пустое непроницаемое лицо Йовилы, вернулась к складыванию своих вещей.
- Нужна помощь? - услышала она голос позади, и, оглянувшись, Йовила увидела герцогиню Канскую. Не ожидая их ответа, она взмахнула рукой, и сумки Селестии и Йовилы превратились в маленькие свертки размером с ладонь ребенка. - Когда нужно будет увеличить их обратно, просто сожмите их дважды-то же самое, чтобы снова сделать маленькими. Должно продержаться месяц.
Лицо Йовилы расплылось в широкой улыбке. Если она еще и испытывала небольшое раздражение от того, что ей пришлось простоять на час дольше в очереди из-за герцогини, сейчас оно исчезло бесследно.
- Спасибо! - воскликнула она, и Селестия рядом энергично закивала. - Не знаю, что бы я делала, если бы никто не помог с чарами. Мы обе, кажется, не слишком искусны, – Йовила с улыбкой указала на себя и Селестию, и герцогиня пренебрежительно махнула рукой.
– Пара пустяков. Меня зовут Анит, кстати, - она протянула руку, и Йовила живо ее пожала.
- Йовила. Приятно познакомиться! Я в восторге от последней линейки твоей одежды – это было что-то, - Йовила попыталась унять чрезмерный восторг в голосе. Платья из модного дома, основанного герцогиней Канской, были, вероятно, лучшим и самым дорогим, что приходилось носить Йовиле. - Цветочные мотивы - это всегда актуально, кто бы там что ни говорил.
- Да, я тоже рада, что публика оценила их, никогда не знаешь наверняка, как оно пойдет, – отозвалась герцогиня, улыбаясь.
Йовила уже собиралась добавить еще какую-нибудь меткую фразу или вдумчивый комментарий, когда посреди комнаты послышался громкий стук. Одна из участниц с силой опустила один из своих сундуков на землю, а когда с десяток ее соперниц оглянулись, чтобы посмотреть, в чем дело, заявила:
- Я не собираюсь оставаться в таких условиях! Когда мой отец узнает, он пожалеет, что вообще записал меня на этот отбор!
На ее красивом лице появилась гримаса напряжения, когда она подняла сразу два своих чемодана, и девушка покинула комнату так быстро, как только это ей позволял багаж. Йовила пожал плечами, этого следовало ожидать. Скорее всего, до завтра девушек на отборе осталось бы еще меньше.
И предсказания Йовилы сбылись в тот миг, когда вечером они выстроились в неровную шеренгу, чтобы отправиться на королевский бал, организованный в их честь, конкурсанток осталось всего сорок.
И как только девушки оказались за пределами дома, Йовила сразу же активировала несколько из своих магических шаров для записи и снимка, потому что посмотреть точно было на что! Девушки оделись, кто во что горазд, и далеко не все образы отличались изяществом и элегантностью. Трое конкурсанток были наряжены в белые платья – на грани фола, не хватало только фаты, чтобы дополнить образ невесты. Конечно, лет триста назад носить такой наряд на отборе было абсолютно нормально, но сейчас.. И ей оставалось только думать, были ли девушки просто поборницами и любительницами традиций, или они действительно настолько хотели замуж за принца Эрика? В последнее Йовили поверить было действительно трудно.
Еще одна девушка, имени которой Йовила пока не знала, надела платье, шлейф которого тянулся за ней еще несколько метров. И Йовила могла согласиться - выглядело это действительно очень эффектно, но как в таком наряде она собиралась танцевать? Уже сейчас было видно, что платье крайне неудобное, оно задевало за все травинки, веточки и мелкие камешки, попадавшиеся им по дороге.
Но больше всего отличалась одна из колдуний из Академии – она была наряжена в платье, которое, на самом деле, и платьем трудно было назвать. У Йовилы из такого количества ткани состоял только один лиф, да и тот был довольно открыт. Черноволосая чародейка стояла, не двигаясь, и Йовила прекрасно понимала причину – всего один неправильный шаг, и все те кусочки ткани, скрепленные магией и огромным количеством веревочек, полетели бы вниз. А сама девушка осталась бы перед другими участницами голая, ведь на ней не было даже нижнего белья.
И Йовила знала, что такие платья приемлемы для колдунов, студенток и горожан. Но ведь они, черт возьми, были в королевском дворце! Неужели у несчастной колдуньи совсем недоставало мозгов?
Впрочем, она точно не собиралась ничего говорить конкурентке и помогать ей. Зато Йовила очень осторожно достала свой снимочный шар и сделала осторожную фотографию из-под подола собственного платья. Она понятия не имела, действительно ли что-то получилось, но надеялась, что предыдущие тренировки ее не подвели, и уже этим вечером она сможет передать первые снимки в редакцию.
Йовила оглянулась и еще раз оглядела конкурсанток. По правде говоря, не хватало и в самом деле великолепных платьев, и сама Йовила в какой-то миг почувствовала себя настоящим синим чулком, то, что казалось ей очень изысканным и уместным на полусветских приемах среди журналистов, теперь оказалось бледным и очень куцым. Шансов на то, что Йовила сумела бы как-то пленить сердце принца на этом балу, оставалось все меньше.
В конце концов за ними пришел камердинер; не леди Орс, которую многие девушки ожидали, и не принц (хотя было бы, вероятно, странно, если бы принц встретился со всеми этими незамужними дворянками в аллеях розового сада у дома, так удаленного от дворца). Йовила не думала, что им придется видеть Его Высочество здесь хотя бы раз. Камердинер, мужчина в расшитой золотом ливрее (которая выглядела значительно помпезнее платья Йовилы), повел их извилистыми тропинками, которые Йовила даже не пыталась запомнить в темноте, ко дворцу, который в честь бала казался еще более ярким и роскошным.
Впрочем, дворец Йовилу интересовал мало: значительно интереснее было наблюдать за конкурсантками, которые с каждым шагом, приближавшим их к началу отбора, казались все более и более нервными. Йовила их понимала, она и сама волновалась, и единственное, что ее отвлекало, так это понимание, что она не должна победить или даже понравиться принцу; ее единственная цель – работать.
Она уже отправила несколько коротких заметок с талисманом, и теперь оставалось только ждать, пока они появятся в журнале – и понравятся ли они публике, потому что иначе редакция не стала бы продолжать финансировать ее. А эти материалы с бала должны были бы стать хорошим началом для серии репортажей, которые Кир придумал выпустить анонимно: если бы ее личность раскрыли в самом начале, во всей этой маскировке не было бы никакого смысла.
Акулина, которая шла рядом с Йовилой, казалось, испытывала только радостное волнение и ожидала бала, как какого-то праздника, но сама Йовила не могла подхватить это легкое настроение, как бы ни старалась.
Девушки вокруг также, казалось, по большей части не настроены на веселье и Йовила понимала почему. Этот бал был не только возможностью показаться принцу (Йовила все еще сомневалась, что большинство девушек и в самом деле ищут его благосклонности), но и шансом представить себя и свою семью перед всем королевским двором.
Камердинер вел их по извилистым тропинкам сада, однако не спешил выводить во дворец – Йовила видела его острые перламутровые шпили в стороне, и с каждым шагом, что они делали вслед за мужчиной в позолоченной ливрее, она все сильнее сомневалась в том, что они направляются на бал.
В конце концов Йовила заметила впереди здание, которое уж точно не было дворцом, это скорее напоминало огромную, помпезную оранжерею, и если бы она не видела ее сейчас вживую, Йовиле бы и в голову не пришло, что такие вообще существуют. Ее шпили выглядывали из-за высоких деревьев, и через начищенное до блеска стекло виднелись сосны, дубы и эльфийские деревья, привезенные из Алии. Акулина сжала ладонь Йовилы и бросила на нее взволнованный взгляд, но не сказала и слова.
Другие девушки также молчали, но не из-за волнения: большинство из них еще не было знакомо между собой, и каждая боялась нарушить вязкую тишину.
- Ну, кажется, мы идем не на бал, – громко сказала Йовила, бросив взгляд между Акулиной и еще одной девушкой, одетой просто, но очевидно дорого и со вкусом. Та пожала плечами и повернулась к Йовиле.
- Да, я слышала, что его перенесли – мне компаньонка передала записку. Его не будет вплоть до конца недели.
Йовила подняла брови. Вот это поворот и что это могло значить для участниц? Неужели первое испытание, прямо сразу, не успели они еще чемоданы разложить? Такого раньше еще не было ни разу, и этот отбор уже начал казаться Йовиле слишком странным – и по количеству участниц, и по месту, куда их поселили, и по отмене первого балла сезона.
- Думаешь, будет испытание? - спросила она и сжала в кармане шар со снимками. Девушка снова пожала плечами, и тогда Йовила заметила у нее на шее серебряный медальон со спиралью – знаком лет, духа хаоса. А вот это уже было странно. Странно и интересно.
Конкурсантки на отборе оказались как на подбор. Воительница Амелия, герцогиня Канская, далекая названная племянница принца, а теперь еще и последовательница мертвых богов. Не то чтобы Йовила презирала их, но…
"В конце концов, это просто моветон", - подумала она, и оглядела девушку еще раз уже новым взглядом. Платье и вправду дорогое, и крой удачно подобранный. Шили точно на заказ, и не у последней модистки в городе. Но амулетов и родовых украшений нет, так кто же тогда это могла бы быть?
Йовила не то что знала всех участниц по именам, но все же немного готовилась к отбору, и всех самых интересных запомнила. Как пропустила эту?
- Вряд ли, - в конце концов отозвалась девушка. - Все испытания будут показательными, туда даже дворян приглашают. Сейчас, возможно, нас познакомят с принцем, – выдохнула она и вздохнула так мечтательно, что Йовила не смогла удержать спокойное лицо и удивленно подняла брови. А вот и первая участница, которая, кажется, и в самом деле хочет замуж.
- Меня, кстати, зовут Лана. Здесь никто не знакомится почему-то..
Йовила кивнула, теперь она понимала, что к чему. Лану Вильгейм она знала заочно как внебрачную дочь графа Вильгейма, которую он отправил в монастырь едва ли не с пеленок и забрал оттуда с единственной целью - отправить на королевский отбор. И что же это за монастырь такой был, если теперь она поклоняется мертвому богу? Впрочем, не ее, Йовилы, дело, у нее есть дела и поважнее.
- Йовила, - отрекомендовалась она в ответ. В тот же миг Акулина дернула ее за рукав, и она заметила, что камердинер остановился перед дверью оранжереи, вблизи казавшейся еще более величественной и причудливой, и отступил в сторону.
Дверь распахнулась сама собой. Девушки, стоявшие прямо возле них, не сдвинулись ни на шаг, и все сорок невест стояли, как стадо неразумных овечек целую минуту, пока камердинер не указал рукой на двери.
Первой бесстрашно зашла Амелия Ротхед, ее туго связанная рыжая коса быстро исчезла за зеленью оранжереи. Сразу же за ней, едва не цепляясь за подол чужого платья, трусцой побежала и Селестия, а следом пошли и другие конкурсантки. Если мгновение назад все стояли столбами, то за Амелией участницы пошли так же стремительно, как пытались попасть в общежитие – едва не толкая друг друга локтями.
И Йовила не отставала, проталкиваться вперед ей было так же привычно, как и наступать другим на ноги, и бегать, и пытаться взять интервью у людей, которые очень не хотели его давать. Впрочем, совсем скоро девушки остановились так же стремительно, как и бежали и только через несколько секунд Йовила поняла, почему.
Оранжерея сама по себе была сложным и хитрым переплетением коридоров, стеклянных проходов и арок, но все они в конце концов сходились в главную круглую залу, в которой росло эльфийское дерево, посаженное еще во времена, когда эльфы жили в Сентре. И в этом зале, в который половина девушек неэлегантно влетели, а другая половина – так же неэлегантно промаршировала во главе с Анит Канской, сидела Ее Величество королева-регент Астория, строгая мать нации и принца Эрика.
Она, конечно же, заметила невест сразу, ведь сидела к ним лицом на импровизированном троне, который то ли всегда стоял посреди залы, то ли его перенесли именно ради такого случая. Ее платье, пурпурно-красное и такое пышное, что Йовила на мгновение задала себе вопрос, а как же королева прошла в нем по узеньким коридорам, лежала вокруг нее шелковым кругом, а корона сверкала в луче оранжевого солнца.
"Идеальный кадр", - подумала Йовила и снова достала шар для записи из-под юбки, но тут несколько участниц вырвались вперед, и Йовила оказалась за их спинами.
Кроме королевы в оранжерее скопилось на удивление много людей, десять фрейлин, стража, какие-то дворяне, стоявшие за троном с бокалами вина и закусками.
Йовила почувствовала себя чуть ли не животным в зоопарке и даже обрадовалась, что теперь спрятана за чужими спинами и платьями, ведь для того, чтобы с благородством пройти через унижение, которое, скорее всего, ожидало участниц, нужны были такие выдержка и сила воли, которых Йовила, очевидно, не имела.
Когда последняя участница робко проскользнула в уже наполненную людьми залу, в ней повисла такая густая и неловкая тишина, что ее можно было резать ножом. Дворяне прекратили свои разговоры и смотрели на невест принца так, как тетушки с рынка, на котором Йовила покупала продукты, рассматривали куски мяса на прилавке, и мясо это, очевидно, не было слишком качественным.
Где-то наконец послышался смешок, когда Йовила оглянулась, она заметила какого-то молодого человека, одетого во... что-то. Она уже через мгновение и вспомнить не могла, слишком занятая собственной паникой, поднявшейся прямо к горлу и отзывавшейся в ушах храмовыми колоколами. Куда уж там до снимков - единственное, о чем могла думать Йовила, так это о том, чтобы не вылететь из отбора прямо вот так, в первый же день-из-за того, что платье было не такое, или из-за того, что оно в спешке наступило кому-то на ногу, или из-за того, что под прической у нее от нервов начали собираться крупные капли пота.
Выражение лица королевы не изменилось ни на мгновение – она все еще сидела неподвижно, и на ее подточенном временем и морщинами лице нельзя было прочесть ничего – ничего, кроме невероятного холода и сдержанности.
Йовила уже не завидовала будущей королеве – иметь такую свекровь, к тому же королеву, вот ведь радость. Девушки, должно быть, думали так же, и несколько из тех, что стояли в первых рядах, начали делать осторожные шаги назад. Две девушки, стоявшие перед Йовилой, тоже попятились, но она сама заставила себя стоять на месте одним только усилием воли, хуже, чем стоять перед королевой в потном платье, было бы только пятиться и отдавить кому-то ноги.
Йовила, чтобы не смотреть все время на королеву и не привлекать к себе излишнего нежелательного внимания, уставила взгляд в толпу дворян, хотя их было не так-то легко разглядеть за излишне пышными платьями королевских фрейлин. Неужели в моду снова возвращались кринолины?
Йовила надеялась, что платья разных оттенков коричневого, которые в диаметре были, вероятно, больше, чем ствол того самого эльфийского дерева, были только частью шоу, устроенного ради невест, и что они не пошли бы дальше стен этой оранжереи. Кринолины ... живые и мертвые боги, они же не в темных веках!
- Приветствую вас, юные барышни, – услышала Йовила и резко перевела взгляд обратно на королеву. Но не пошевелилась и на йоту, ей и не нужно было этого делать, все внимание уже и так было приковано к ней. - Вы, вероятно, ожидали попасть на бал.
Среди девушек послышались тихие и осторожные шорохи, кивки и слова подтверждения. Йовила стояла молча и пыталась силой мысли прекратить потеть, но без особого успеха. Королева тем временем подняла руку, и все голоса мгновенно стихли. Она посмотрела на невест так, словно они были надоедливыми насекомыми под ее ногами, еще и не слишком приятными на вид.
- Но я не могу позволить называться невестами моего сына тем из вас, кто того не стоит. Королевская избранница должна быть не только молодой и здоровой, но еще и достаточно образованной и обученной этикету, чтобы не посрамить моего сына.