Если взглянуть на карту России конца 1917 года, то можно увидеть, как гигантская, расползающаяся по швам страна погружается в хаос. Фронт Первой мировой развалился, солдаты братаются и расходятся по домам, в Петрограде заседают новые хозяева жизни, а старый мир трещит, ломается и осыпается штукатуркой с имперских фасадов. В этот момент на юге, в донских степях, начинает происходить нечто, напоминающее сюжет античной трагедии. Горстка людей — генералы без армий, офицеры без солдат, студенты, едва научившиеся держать винтовку, — решают, что история еще не закончена.
Так началась история Добровольческой армии. Это не было классическое войско с тылами, интендантами и стройной системой пополнения. Это был, скорее, странствующий рыцарский орден или, если хотите, летучий голландцец русской контрреволюции, который на чистом упрямстве и отчаянии пытался повернуть колесо истории вспять.
Генералы в гражданском и армия в лохмотьях
Все начиналось в Новочеркасске, куда в ноябре 1917 года приехал генерал Михаил Алексеев. Бывший начальник штаба Верховного главнокомандующего, мозг старой армии, выглядел теперь как скромный бухгалтер на пенсии. В карманах у него было пусто, а в активе — лишь авторитет и бешеная работоспособность. Организация, которую он начал создавать, поначалу так и называлась — «Алексеевская». Это был скорее приют для тех, кто бежал от новой власти, чем боевая единица.
Позже к делу подключился Лавр Корнилов. Человек-легенда, человек-рывок, сбежавший из быховского заключения. Если Алексеев был стратегом и администратором, то Корнилов был харизматиком, вождем, тем самым «знаменем», за которым люди готовы идти в огонь. Отношения между ними были, мягко говоря, натянутыми — два медведя в одной берлоге уживаются плохо, но ради общего дела они поделили полномочия. Алексееву достались финансы и политика (сферы, в которых у добровольцев всегда было туго), а Корнилову — непосредственное командование войсками.
К началу зимы 1918 года эта «армия» насчитывала дай бог три-четыре тысячи человек. Состав ее был пестрым до сюрреализма. Профессиональные военные, прошедшие окопы Великой войны, стояли в одном строю с безусыми юнкерами и гимназистами. Статистика того времени говорит нам удивительные вещи: почти половина состава — обер-офицеры, еще процентов пятнадцать — штаб-офицеры. То есть это была армия командиров, вынужденных стать рядовыми. Полковник мог подавать пулеметную ленту капитану, а генерал — ходить в атаку с винтовкой наперевес.
Снабжение отсутствовало как класс. Винтовок не хватало, патроны берегли как зеницу ока, а артиллерия, состоявшая из нескольких случайных орудий, считалась роскошью. Одевались кто во что горазд: кто в старой форме, кто в гражданском пальто, кто в папахе, кто в студенческой фуражке. Позже, когда начнется знаменитый Ледяной поход, этот разношерстный строй превратится в визуальный символ белой гвардии — людей в простреленных шинелях и с горящими глазами.
Ростовская прелюдия и уход в неизвестность
Первые бои случились еще в Ростове и Таганроге. Ирония судьбы: против многотысячных красных отрядов, накатывавших с севера, сражались вчерашние школьники и студенты. Донское казачество, на чьей земле все это происходило, поначалу заняло позицию «моя хата с краю». Казаки, уставшие от войны, смотрели на добровольцев с недоумением, а на большевиков — с опасным любопытством, надеясь, что «новая власть» их не тронет. Атаман Каледин, не выдержав крушения надежд и предательства своих же станичников, свел счеты с жизнью.
Ситуация стала критической. Ростов и Новочеркасск пришлось оставить. Перед Корниловым и Алексеевым встал гамлетовский вопрос: что дальше? Разойтись, раствориться в толпе, эмигрировать? Или уйти в степь, в неизвестность, чтобы сохранить ядро сопротивления?
Генерал Алексеев тогда произнес фразу, ставшую пророческой: «Мы уходим в степи. Мы можем вернуться, если только будет милость Божия. Но нужно зажечь светоч, чтобы хоть одна светлая точка была среди охватившей Россию тьмы».
В ночь на 23 февраля 1918 года (по новому стилю) Добровольческая армия вышла из Ростова. Начался легендарный Первопоход, который позже назовут Ледяным. Четыре тысячи человек против всей России. Они шли на Кубань, к Екатеринодару, надеясь найти там поддержку и базу. Но по сути, они шли в никуда.
Ледяной ад и рождение легенды
Если бы кто-то захотел снять фильм об этом походе, жанр определить было бы сложно. Это была героическая драма. Погода, словно сговорившись с противником, сошла с ума. Дождь сменялся морозом, мокрые шинели застывали ледяным панцирем. Ветер пронизывал до костей. Люди падали от усталости, но вставали и шли, потому что остаться — значило погибнуть.
В этих условиях проявился гений Сергея Маркова. Этот генерал стал настоящим ангелом-хранителем (или демоном войны) для добровольцев. Марков в своей знаменитой белой папахе был везде. Он шутил, ругался, личным примером поднимал людей в атаку. Его тактика была простой и дерзкой: наглость и напор. Патронов мало? Значит, не стреляем. Идем в психологическую атаку, молча, во весь рост, и ударяем в штыки. Красные части, часто превосходившие белых численно в десятки раз, просто терялись от такого напора. Они привыкли к позиционной войне, а тут на них шли люди, которым явно было нечего терять.
Знаменитый эпизод у станции Медведовская вошел во все учебники тактики (и беллетристики). Добровольцы, зажатые в кольцо, с огромным обозом раненых, наткнулись на железную дорогу, охраняемую красным бронепоездом. Ситуация патовая. Марков, переодевшись (или просто наглостью взяв роль), вышел на пути, изображая железнодорожника, и буквально заговорил зубы команде бронепоезда. А когда те поняли, что происходит, в дело пошла граната и пара пушек, бивших в упор. Бронепоезд вывели из строя, армия прорвалась.
Но Кубань встретила их не так радужно, как мечталось. Екатеринодар уже был занят красными. Штурм города в конце марта стал кульминацией трагедии. Несколько дней добровольцы пытались пробить оборону города, неся тяжелые потери. Снарядов не было, людей не хватало. Именно там, на ферме под Екатеринодаром, шальной снаряд оборвал жизнь Лавра Корнилова. Казалось, это конец. Вождь погиб, армия обескровлена, кругом враги.
Командование принял Антон Деникин. Многие считали его хорошим штабистом, но слабым лидером по сравнению с энергичным Корниловым. Деникин удивил всех. Он сумел совершить невозможное — вывел остатки армии из-под удара, сманеврировал и увел людей обратно на Дон. Ледяной поход закончился не взятием столицы, но сохранением армии. Из горнила вышли не люди, а гвозди. Те, кто пережил этот поход, стали элитой Белого движения — «первопоходниками». Знак в виде тернового венка, пронзенного мечом, стал для них дороже любых орденов.
«Цветные» полки и поход на Москву
К весне-лету 1918 года ситуация изменилась. На Дону вспыхнуло антибольшевистское восстание. Добровольцы получили передышку, пополнение и, наконец, тыл. К ним присоединился отряд полковника Дроздовского — три тысячи отлично экипированных бойцов, прошедших маршем от Румынского фронта. Это было как второе дыхание.
Армия начала расти. Сформировались знаменитые «цветные» части, ставшие визитной карточкой деникинских войск. Корниловцы с их черно-красными фуражками (смерть и кровь) и эмблемами с черепами. Марковцы в черно-белом (траур по России и надежда на воскрешение). Дроздовцы в малиновом. Алексеевцы в бело-голубом. Эти полки, а затем дивизии, были стальным острием любого наступления.
Во Второй Кубанский поход добровольцы шли уже не как беглецы, а как завоеватели. Летом 1918 года они разгромили стотысячную группировку красных на Северном Кавказе. Это была блестящая маневренная война. К концу года под контролем Деникина (после смерти Алексеева он стал единоличным лидером) был огромный регион.
1919 год стал годом великих надежд и великих иллюзий. Добровольческая армия, ставшая ядром Вооруженных сил Юга России (ВСЮР), двинулась на Москву. Харьков, Киев, Орел, Курск падали к ногам белых армий. Казалось, еще одно усилие, и противник дрогнет. В этот период в строй ставили всех: и пленных красноармейцев (их называли «добровольцами поневоле», но воевали они часто неплохо), и мобилизованных крестьян. Но ядром оставались те самые офицерские кадры.
Западные союзники — Англия и Франция — начали присылать помощь. Танки, самолеты, обмундирование. Правда, помощь эта была дозированной и часто приходила по принципу «на тебе, боже, что нам не гоже» — склады освобождали от запасов Первой мировой. Но даже так, появление британских танков Mk V в степях Украины производило неизгладимое впечатление и на красных, и на местных жителей.
Экономика катастрофы и тыловой хаос
Однако за блестящим фасадом побед скрывалась гнилая изнанка тыла. Главной проблемой Добровольческой армии были не комиссары, а экономика и политика.
Денег катастрофически не хватало. Генерал Алексеев еще в начале пути выпрашивал средства у донских богатеев. Позже начали печатать свои деньги — знаменитые «колокольчики» (на купюрах был изображен Царь-колокол), но инфляция сжирала их быстрее, чем работали станки. Офицерам платили жалование, которое теряло ценность за пару недель.
Снабжение армии часто переходило на систему «самообеспечения». Давайте называть вещи своими именами: это были реквизиции, а порой и изъятия силой. Интенданты наживались, тыловики отдыхали в ресторанах Ростова и Одессы, пока на передовой корниловцы и марковцы ходили в атаку в рваных сапогах. Офицер-артиллерист Э. Гиацинтов вспоминал, что его формой была куртка инженера путей сообщения и шаровары, а подошва сапога держалась на веревке. Вот тебе и «балы с эполетами», которые так любят показывать в старом кино.
Политическая платформа тоже подкачала. Лозунг «За Единую и Неделимую Россию» звучал красиво для русского офицера, но совершенно не вдохновлял украинского крестьянина или кубанского казака, мечтавшего о своей «хате с краю» и автономии. Деникин, честный служака, не умел и не хотел играть в политические игры. Он откладывал решение земельного вопроса и вопроса о государственном устройстве до Учредительного собрания. А мужику земля нужна была здесь и сейчас. Противник обещал все и сразу. Белые говорили честно, но не обещали ничего конкретного. В информационной войне добровольцы уступали.
К тому же, армия страдала от перенапряжения. Фронт растянулся на тысячи верст. В тылу действовали отряды Махно и зеленых, отвлекая на себя целые дивизии. А в это время в Москве Троцкий жесткой рукой сколачивал регулярную армию, привлекая военспецов и проводя тотальные мобилизации. Численный перевес красных становился подавляющим.
Крах мечты и эвакуация
Перелом наступил осенью 1919 года под Орлом и Кромами. Ударная группировка добровольцев выдохлась. Красные собрали силы, ввели в бой Латышских стрелков и конницу Буденного. Пружина разжалась в обратную сторону.
Отступление было тяжелым. Падала дисциплина, вчерашние герои теряли облик, дороги были забиты беженцами. Зимой 1920 года произошла Новороссийская катастрофа. Это была одна из самых мрачных страниц нашей истории. Тысячи людей скопились на набережных в ожидании пароходов. Грузились в хаосе, под обстрелом. Кто-то уплыл в Крым, кто-то остался на берегу, чтобы встретить свою трагическую участь.
Остатки армии перебрались в Крым к барону Врангелю. Там Добровольческая армия формально прекратила свое существование как отдельная структура, влившись в Русскую Армию. Врангель еще попытается навести порядок, провести реформы и даже перейти в контрнаступление, вырвавшись из Крыма в Северную Таврию, но это была уже агония. Исход был предрешен.
Почему они проиграли?
Советские учебники любили говорить о классовой борьбе и поддержке народом новой власти. Это правда, но не вся. Добровольческая армия проиграла не потому, что была слабее духом. В плане личного мужества и тактической выучки добровольческие полки часто превосходили противника. Они проиграли логистике, демографии и политике.
Они были слишком малочисленны, чтобы контролировать огромные территории. Они были слишком честны (или наивны), чтобы обещать невыполнимое. Они были «государственниками» в стране, где само государство рухнуло, а народ переживал период анархии.
Кроме того, белые не смогли преодолеть внутренние разногласия. Донцы и кубанцы смотрели на «добровольцев» с недоверием, подозревая их в желании вернуть старые порядки и урезать казачьи вольности. Координация с другими белыми фронтами — Колчаком в Сибири, Юденичем на северо-западе — существовала только на бумаге.
Но при всем при этом феномен Добровольческой армии уникален. Это был пример того, как люди, потерявшие все — статус, родину, имущество, — добровольно шли на риск ради абстрактной идеи чести и долга.
Люди, а не памятники
Говоря о Добровольческой армии, нельзя забывать о лицах.
Генерал Марков, который спал на шинели в снегу и мог остановить отступающих солдат одной фразой.
Генерал Дроздовский, сухой, желчный, фанатичный, прошедший полстраны, чтобы соединиться с единомышленниками, и ушедший из жизни от пустяковой раны из-за отсутствия нормальных медикаментов.
Полковник Кутепов, последний командир корпуса, человек-кремень, который в Галлиполи, уже в эмиграции, сумеет сохранить армию как боевую единицу, не дав ей превратиться в толпу беженцев.
Это были не картонные злодеи в эполетах, какими их рисовала пропаганда, и не святые рыцари без страха и упрека, какими их иногда изображают сейчас. Это были живые люди, совершавшие ошибки, порой суровые, порой наивные, но искренне любившие свою несчастную, растерзанную страну.
Добровольческая армия оставила нам не только военный опыт (хотя их тактика маневренной войны изучалась потом во многих академиях), но и тяжелый урок: патриотизма и личного мужества недостаточно, если против тебя работает безжалостная машина истории и миллионы людей, поверивших в другую мечту о будущем.
И все же, тот «светоч», о котором говорил Алексеев, они зажгли. Память о Ледяном походе и о трех тысячах безумцев, бросивших вызов хаосу, осталась в истории навсегда. Как напоминание о том, что даже в самой безнадежной ситуации всегда найдутся те, кто выберет честь вместо покорности.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Также просим вас подписаться на другие наши каналы:
Майндхакер - психология для жизни: как противостоять манипуляциям, строить здоровые отношения и лучше понимать свои эмоции.
Вкус веков и дней - от древних рецептов до современных хитов. Мы не только расскажем, что ели великие завоеватели или пассажиры «Титаника», но и дадим подробные рецепты этих блюд, чтобы вы смогли приготовить их на своей кухне.
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера