Однако будем хоть немного справедливы к кукуйской царице, как ее называли в народе. Не все в ней было так плохо, как казалось придворным. Анна была хорошей хозяйкой, обожала заниматься огородом, который благодаря ее стараниям давал прекрасный урожай. К слову, иногда ее называют «первой идейной дачницей на Руси».
Кроме того, девушка была обучена разным приемам обольщения и умело пользовалась этими знаниями. Вот такая разносторонне одаренная девица встретилась Петру Алексеевичу!
Вполне понятно, что Евдокия, которая с детства твердо знавшая, что ее главное дело — «Богу и мужу угодить» — не шла ни в какое сравнение с веселой и бойкой Анхен. Петру пришлось встать перед выбором. С одной стороны Дунька, мать его ребенка, которая в прямом смысле слова на него молится и называет не иначе как «лапушка свет Петрушенька», с другой — Анхен с простецким «Мин херц!»...
Не лучшим образом на отношениях с женой отразилась ссора Петра с его шурином, которого царь отхлестал по щекам за наветы на несравненного Лефорта. Вообще, его величество имело довольно странную черту: он никогда не верил тому, что говорили о людях, которых считал верными себе. Красноречивым подтверждением тому служат его отношения с Алексашкой Меншиковым.
К тому же, чего отрицать никоим образом нельзя, у Анхен рядом имелись опытные и грамотные советчики, всегда готовые придти на помощь. А кто стоял за спиной у бедной Дуни? По крупному счету, никого. Если только амбициозные братушки да батюшка да не особо умная свекровь, о которой ближайший соратник Петра князь Борис Куракин в набросках «Истории о царе Петре Алексеевиче и ближних к нему людях 1682—1694 гг.» дал такую характеристику: «Сия принцесса добраго темпераменту, добродетельнаго, токмо не была ни прилежная и не искусная в делех, и ума легкаго. Того ради, вручила правление всего государства брату своему, боярину Льву Нарышкину, и другим министрам… Правление оной царицы Натальи Кирилловны было весьма непорядочное, и недовольное народу, и обидимое. И в то время началось неправое правление от судей, и мздоимство великое, и кража государственная, которое доныне продолжается с умножением, и вывесть его язву трудно».
Не удивительно, что Евдокия Федоровна довольно быстро проиграла эту невидимую схватку, тут ей ничего не помогло: ни молитвы, ни поездки по монастырям, ни бабки-ворожеи, пытающиеся заговорами привязать к ней супруга.
Довольно быстро Петр оказался под влиянием иноземки, которой умело управляли грамотные советники. Он же ничего не видел и ничего не слышал от слова «совсем»… Молодой царь настолько увлекся иноземкой, что не замечал насколько сильно народ негативно относится из-за этого к нему самому, как проклинает «Монсиху», ее роскошный дом и позолоченную карету, в которой она любит разъезжать.
С 1703 Петр стал открыто жить с Анной в ее доме. Более того, вернувшись из Великого посольства сразу же отправился к любимой Анхен, а не жене и ребенку. Здесь хочу подчеркнуть: Анна Монс стала фактически первой фавориткой в привычном смысле слова и фактически первым материальным воплощением устоявшегося идеологического концепта «образа врага».
Ее обвиняли во всех грехах и больше всего в том, что она смогла околдовать царя, заставив его исключительно магическими способами начать свои перевернуть все устои. Никто даже в мыслях не держал, что эта хорошенькая немочка каждый свой шаг согласовывает с умными и опытными людьми, которым важна не Россия, а свой собственный карман...
Так что скажем просто: мелковата Анька была для трона Российского. Впрочем, она на него не особо и претендовала. Ей бы что попроще: огородик, колбаски да окорочка...
Предыдущая публикация по теме: Евдокия-Елена, часть 18
Начало по ссылке
Продолжение по ссылке