Она пришла домой с запахом хлорки и сказала, что сегодня была «лёгкая вода». Я не стал уточнять, что это значит. Слово «лёгкая» в её лексиконе обычно означает, что кому-то другому было бы плохо уже на разминке.
Мою жену зовут Марта Лоусон. Она пловчиха.
Я человек, который всегда знает, где в доме лежат полотенца. Потому что их нужно много. Всегда.
Дом, в котором всё сохнет
Главное отличие нашего быта у нас постоянно что-то сушится.
Купальники. Полотенца. Резинки. Какие-то специальные тряпки, назначение которых я так и не понял, но трогать их нельзя.
Балкон выглядит как тренировочная база.
Ванная как филиал бассейна без воды.
Запах хлорки присутствует даже тогда, когда Марты нет дома. Возможно, он просто решил остаться.
Гости спрашивают:
— Вы недавно были в аквапарке?
Нет. Мы просто живём.
Режим, где вода важнее времени
Пловчиха не живёт по часам. Она живёт по дорожкам.
Если тренировка утром значит, утром.
Если вечером значит, вечер отменяется.
Я знаю, что планы вида «давай после работы» это фантазия.
У нас есть только один реальный ориентир:
между тренировками.
Иногда Марта Лоусон приходит и говорит:
— У меня окно.
И я понимаю: у нас есть ровно столько времени, сколько нужно, чтобы поесть, помолчать и снова пойти в бассейн.
Еда как часть водного режима
Питание пловчихи это отдельная философия.
Она ест много.
Часто.
Быстро.
Иногда кажется, что она заправляется, как техника перед выездом.
Без обсуждений, без эмоций.
Я ем вместе с ней и каждый раз поражаюсь:
как человек может съесть столько и через пять минут выглядеть так, будто собирается проплыть ещё километр просто на всякий случай.
Если в холодильнике что-то пропало значит, был заплыв.
Если ничего не пропало значит, он ещё будет.
Разговоры, в которых ты статист
— Сегодня чувствовала воду.
— Хорошо.
— На третьем отрезке не пошло.
— Понимаю.
Я не понимаю.
Но киваю уверенно. Этого достаточно.
Иногда она спрашивает:
— Сильно было видно, что я сбросила темп?
И вот тут важно не ошибиться.
Нельзя говорить «да».
Нельзя говорить «нет».
Я говорю:
— Ты сама заметила.
Это универсальный ответ. Работает всегда.
Физическая форма как побочный эффект жизни
У Марты Лоусон плечи.
Не в смысле «есть плечи».
А в смысле они присутствуют в пространстве.
Я однажды попытался надеть её куртку.
Она сказала:
— Ты туда не влезешь.
И оказалась права.
Мы разные по габаритам. Особенно сверху.
При этом она может часами лежать и смотреть в потолок.
Пловчихи вообще умеют быть неподвижными так, будто копят энергию на следующий заплыв.
Бытовые мелочи, которые стали нормой
Будильник на пять утра нормально.
Фен, работающий как реактивный двигатель нормально.
Резинки для волос в самых неожиданных местах — тоже нормально.
Ненормально если она вдруг говорит:
— Я сегодня никуда не иду.
В такие дни я не знаю, что делать.
Это как выходной у моря красиво, но непривычно.
Когда вода остаётся в голове
Иногда она сидит и шевелит пальцами, будто считает гребки.
Иногда двигает плечами, проверяя, как они «откликаются».
Иногда просто молчит.
Я знаю: это не усталость. Это процесс.
Он не требует комментариев.
Что я понял за это время
Быть мужем пловчихи значит принять, что часть её жизни всегда будет под водой.
Не физически.
А где-то глубже там, куда не заходят слова.
Ты не соревнуешься.
Ты не сравниваешь.
Ты просто рядом.
Следишь, чтобы полотенца были сухими.
Чтобы еда была.
Чтобы не мешать, когда она считает свои отрезки, даже если делает это вслух.
И если честно, этого хватает.
Дисклеймер
Все героини и события вымышлены. Текст и изображения созданы и доработаны автором с помощью нейросетевых инструментов; любые совпадения случайны.