Валентина Сергеевна всегда повторяла, что беременным нужно хорошо питаться. Ольга сидела за кухонным столом, разглядывая остывшую гречку с котлетой, и не могла заставить себя съесть хоть ложку. Восьмой месяц беременности превратил каждое движение в испытание: к вечеру ноги наливались тяжестью, спина ныла, изжога начиналась от чего угодно.
За окном ноябрьский ветер срывал последние листья с тополей. В квартире пахло ванилью — она утром пекла кекс. Ольга обхватила руками живот, прислушиваясь к толчкам изнутри. Она ждала Андрея с работы — они собирались наконец поехать выбирать обои для детской. Давно присмотрели нежно-голубые с облаками.
Звук ключа в замке заставил её вздрогнуть. Слишком рано для Андрея.
Дверь открылась, и в коридор прошла Валентина Сергеевна. Не одна — следом, не разуваясь, вошел грузный мужчина лет пятидесяти с папкой документов.
— Валентина Сергеевна? — Ольга попыталась встать, но живот мешал быстро подняться. — Мы вас не ждали...
Свекровь даже не посмотрела в её сторону.
— Проходите, Игорь Петрович. Вот здесь стена несущая, а перегородку можно снести, если захотите. Санузел совмещенный, но для расширения места достаточно.
— Мама, что происходит? — голос Ольги дрогнул.
Валентина Сергеевна наконец обернулась. В её взгляде не было злости — только деловитая усталость, как у человека, который решает очередную организационную задачу.
— Квартиру продаю, Оленька. Игорь Петрович берёт за наличные, сделка в пятницу. Документы уже почти готовы.
Ольга почувствовала, как земля уходит из-под ног. Схватилась за спинку стула.
— Как... продаёте? А мы?
— А вы с Андрюшей пока где-нибудь поживёте. Снимите что-нибудь. Или на даче, там сейчас пустует. Деньги нужны срочно, курс растёт, квартиры дорожают — выгодный момент продавать.
— Но мне рожать через месяц! На даче холодно, там печное отопление!
— Ну так договаривайся с мужем, пусть решает вопрос, — свекровь отвернулась к покупателю. — Кухня, кстати, остаётся, она встроенная. Техника вся рабочая.
Игорь Петрович кивнул, записывая что-то в блокнот. Ольга стояла посреди коридора, и ей казалось, что стены сжимаются.
— Валентина Сергеевна, мы же договаривались... Вы обещали оформить дарственную...
— Обещала, когда время придёт, — свекровь наконец посмотрела на неё прямо. — А сейчас пришло другое время. Я не собираюсь терять деньги из-за того, что кому-то приспичило рожать. Квартира моя, Оленька. Мои деньги, мой сын. А ты... — она помолчала. — Ты жена. Сегодня жена, а завтра кто знает. Жильё при разводах делится, я в курсе. Лучше подстраховаться заранее.
— Мы не собираемся разводиться!
— Никто не собирается. Но жизнь штука непредсказуемая.
Ольга смотрела на неё, не веря. Три года назад всё выглядело так логично. Валентина Сергеевна продала дом в деревне, добавила свои накопления, купила им квартиру. «Оформим на меня, так проще с налогами, да и вдруг что в стране — кризис, дефолт. А потом переоформим». Ольга, влюблённая и наивная, согласилась. Андрей тоже кивал: мама лучше знает.
Они вложили в эту квартиру всё. Ремонт делали сами — меняли проводку, выравнивали полы, красили стены. Мечтали, как здесь будет расти их ребёнок.
И вот теперь...
— Дайте мне до вечера, — Ольга с трудом выдавила из себя. — Я должна поговорить с Андреем.
Когда чужие люди ушли, она опустилась на пол прямо в коридоре, прислонившись спиной к стене. Руки тряслись так, что телефон выскальзывал из пальцев. Андрей не брал трубку. Один гудок, второй, пятый... Сброс.
Вечером, когда Андрей пришёл домой, его глаза бегали. Он не удивился, увидев наполовину собранную сумку в коридоре.
— Ты знал? — спросила Ольга тихо.
Он прошёл на кухню, не глядя на неё.
— Оль, ну не начинай сразу. Мама считает, что сейчас выгодный момент. Цены высокие, она хочет вложиться в новостройку на начальном этапе, это хорошая инвестиция. Потом продадим дороже, и у нас будет больше денег...
— Инвестиция? — Ольга почувствовала, как внутри что-то рвётся. — Андрей, мне рожать через месяц. Куда мы пойдём? На котлован смотреть?
— Мама сказала, можно пожить у неё. Или снимем что-нибудь временно. Оль, ну квартира формально её собственность, она имеет право распоряжаться...
— Имеет право выкинуть беременную невестку на улицу? — голос Ольги сорвался. — Ты вообще понимаешь, что она сделала? Это был наш дом!
— Но юридически...
— Юридически! — она шагнула к нему. — А по-человечески? Андрей, мы три года здесь жили. Мы делали ремонт своими руками. Мы отдали все наши деньги на эту квартиру!
— Мама сказала, что потом вернёт долю...
— Мама сказала! Господи, тебе тридцать лет!
Он сжал челюсти, но промолчал. И в этом молчании Ольга вдруг поняла всё. Он не будет спорить с матерью. Не будет защищать её. Он уже смирился.
В ту ночь Ольга не спала. Лежала, глядя в потолок, который они красили вместе, и чувствовала, как что-то внутри медленно замерзает. Не гнев — что-то более холодное и твёрдое.
Они переехали в съёмную однушку на окраине через неделю. Валентина Сергеевна «великодушно» дала им тридцать тысяч из вырученных денег «на первое время». Основную часть оставила себе — «это пенсионный фонд и наследство Андрюше, когда поумнеет».
Квартира была убитой: старый скрипучий диван, сырость в углах, за стеной орали пьяные соседи. Ольга перестала плакать. Перестала что-то доказывать. Она замкнулась, готовясь к родам. Андрей пытался загладить вину — приносил цветы, предлагал сходить куда-нибудь. Но каждое его прикосновение вызывало у неё тошноту. Он предал её. Позволил матери вытереть об их семью ноги.
— Оль, ну мама не со зла. У неё характер такой, — говорил он по вечерам. — Зато потом у нас будет больше денег...
— Потом, — эхом повторяла Ольга. — Конечно.
Через месяц, в морозный декабрьский вечер, начались схватки. Андрей отвёз её в роддом и собрался ждать. Но Валентина Сергеевна позвонила и велела ехать на работу: «Нечего под окнами торчать, не ты рожаешь. Деньги нужны».
Роды были долгими, восемнадцать часов. Но когда акушерка положила ей на грудь маленький тёплый комочек, Ольга поняла: у неё есть ради кого жить. И ради кого бороться.
Это был мальчик. Артём.
На выписку пришла Валентина Сергеевна с букетом — мелкие розы, явно из ближайшего ларька. Она взяла внука на руки, разглядывая его с неодобрением.
— Какой-то он тёмненький, — сказала она вместо поздравления. — Андрей в детстве был светленький, как ангелочек. И нос... Нос крупный какой-то. В нашей семье таких носов не было.
Ольга встретилась с ней взглядом. В глазах свекрови читалось подозрение. И тут в голове Ольги что-то щёлкнуло. Мысль была безумной. Опасной. Но она зацепилась и не отпускала.
— Дети меняются, Валентина Сергеевна, — спокойно сказала Ольга. — Со временем черты проявляются. А может... — она сделала паузу. — Генетика — штука непредсказуемая.
Фраза прозвучала легко, почти небрежно. Но Ольга видела, как в глазах свекрови мелькнуло сомнение. Маленькое зёрнышко. Достаточное, чтобы прорасти.
Следующие месяцы превратились в спектакль. Ольга не устраивала сцен, не кричала. Она просто отстранилась. Уходила в ванную, когда звонил телефон. Закрывала ноутбук, если Андрей входил. Долго переписывалась с кем-то, скрывая экран рукой.
Она не изменяла ему. Но она давала ему повод так думать.
Валентина Сергеевна стала приходить чаще. Не помогать — инспектировать.
— Андрюша, посмотри на мочки ушей, — шептала она на кухне, думая, что Ольга не слышит. — У него приросшие, а у тебя свободные. Я в интернете читала, это генетический признак. Доминантный.
— Мам, ну хватит. Оля не могла...
— А помнишь, она на корпоратив ходила осенью? До беременности. Пришла поздно. И сейчас как себя ведёт — холодная, телефон прячет. Неспроста это всё.
Ольга всё слышала. Через тонкие стены съёмной квартиры. И ждала.
Когда Артёму исполнилось полгода, Андрей пришёл домой навеселе. Мать весь день названивала ему, накручивала, подбрасывала «доказательства».
— Я хочу тест ДНК, — выпалил он с порога.
Ольга стояла у окна с сыном на руках. Медленно обернулась.
— Зачем?
— Мама сомневается. Я устал это слушать. Сделаем тест — и всё закончится.
— И если результат будет положительным?
— Тогда мама заткнётся, и мы заживём нормально.
— А если отрицательным?
Он сжал кулаки.
— Тогда... Тогда вы оба убирайтесь.
Ольга посмотрела на него долгим взглядом. Вспомнила, как он молча сидел за столом, когда его мать продавала их дом. Как он сказал: «Формально её собственность».
— Хорошо, — тихо сказала она. — Делай свой тест. Но знай, Андрей: после этого мы уже не семья. Ты усомнился во мне — значит, всё кончено.
На следующий день они поехали в клинику.
Ольга долго думала, как это сделать. Подкупить лаборанта? Слишком рискованно. Кто-то может рассказать.
Она выбрала другой путь.
В клинике, пока медсестра оформляла документы, Ольга попросила сходить в туалет. Взяла с собой сумку с детскими вещами. А в сумке лежала стерильная палочка в пробирке — такую же она купила в аптеке днём раньше. И образец со щеки своего племянника — двухлетнего сына сестры. Она взяла его накануне, когда приезжала в гости, незаметно проведя палочкой по внутренней стороне щеки спящего ребёнка.
В туалете Ольга достала пробирку с образцом Артёма, которую только что взяла медсестра. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно снаружи. Руки дрожали.
Она переклеила этикетку с номером на другую пробирку — ту, где был образец племянника. Спрятала настоящий образец Артёма глубоко в сумку.
Когда вышла, старалась дышать ровно.
— Вам плохо? — участливо спросила медсестра. — Бледная какая.
— Немного укачало в дороге, — солгала Ольга.
Медсестра взяла пробирку с образцом Андрея и подменённую пробирку, думая, что это Артём. Ольга расписалась в документах.
Они молча вышли из клиники.
Дома Ольга достала настоящий образец сына и спрятала его в морозилку, завернув в фольгу. На случай, если когда-нибудь понадобится правда.
В те три дня ожидания результатов она почти не спала. Держала Артёма на руках и плакала. Прости меня, малыш. Прости, что лишаю тебя отца. Но я спасаю тебя от них. От неё.
Ей было страшно. Страшно, что её раскроют. Страшно, что она зашла так далеко. Но потом она вспоминала холодный взгляд Валентины Сергеевны, её довольное «имеет право», вспоминала сырую съёмную квартиру и схватки в роддоме, куда Андрей даже не пришёл — и страх отступал.
Они не заслуживают этого ребёнка.
Результаты пришли через три дня. Валентина Сергеевна приехала сама — торжествующая, с горящими глазами. Они сидели за кухонным столом: свекровь, осунувшийся Андрей и ледяная Ольга.
— Читай! — приказала Валентина Сергеевна.
Андрей дрожащими руками достал бланк. Пробежал глазами. Лицо стало серым.
— «Биологическое родство... исключено», — прохрипел он.
Валентина Сергеевна вскрикнула. Голос был торжествующим, несмотря на попытку изобразить шок:
— Я знала! Говорила же! Вот она, твоя тихоня!
— Убирайся, — прошептал Андрей, глядя на Ольгу. Потом громче: — Убирайся вон! Чтобы духу твоего здесь не было!
— И алиментов не жди! — добавила свекровь. — Завтра же подаём на развод!
Ольга молча встала. Внутри была пустота. Огромная, звенящая. Я сделала это. Я разрушила его право быть отцом. Но он сам разрушил наше право на дом.
— Я заберу вещи завтра, — тихо сказала она и вышла.
Ольга уехала к родителям в Воронеж. Те приняли её молча, без вопросов. Видели состояние дочери и не давили.
Развод прошёл быстро. Андрей требовал немедленно исключить его из свидетельства о рождении. Ольга не возражала. В графе «отец» поставили прочерк.
Алиментов она не требовала. Андрей был свободен.
В суде он даже не посмотрел в её сторону. Валентина Сергеевна сияла. Она спасла сына, спасла деньги, вывела «мошенницу» на чистую воду.
Прошёл год.
Ольга устроилась работать удалённо, Артём начал ходить. Он был копией Андрея: тот же разрез глаз, та же улыбка, ямочка на подбородке. Генетика — упрямая штука.
Ночами Ольге снилось, как взрослый Артём спрашивает: «Мама, где мой папа? Почему ты лишила меня его?» И она просыпалась в холодном поту, не зная, что ответить.
Но днём, глядя на счастливого ребёнка, не знающего предательства, она говорила себе: Я защитила его. От них.
Однажды весенним днём Ольга приехала в город, где жили Андрей с матерью. Ей нужно было забрать документы из архива для работы. Она решила поставить точку.
Написала Андрею: «Нужно встретиться. Есть информация про твою мать и деньги».
Жадность взяла своё. Он согласился.
Встретились в парке. Андрей выглядел плохо: осунувшийся, в мятой рубашке, с синяками под глазами.
— Чего тебе? — буркнул он.
Ольга протянула конверт. Новый.
— Открой.
Внутри лежал бланк генетической экспертизы из государственной лаборатории. Ольга сделала повторный тест через знакомого адвоката, используя сохранённый образец и волосы Андрея с его старой расчёски, которую она когда-то забрала из их квартиры. Официально, через суд, со всеми печатями.
Андрей читал, и глаза его расширялись.
— «Вероятность отцовства... 99,99%», — прошептал он. — Это... как?
— Это правда, Андрей, — спокойно сказала Ольга. — Артём — твой сын. Всегда был.
— Но тот тест... В клинике...
— Я подменила образец.
Он смотрел на неё, не веря.
— Зачем?!
Ольга помолчала.
— Затем, что твоя мать продала наш дом. Выкинула меня беременной на улицу. В съёмную квартиру, где воняло плесенью и орали пьяные. А ты ей позволил. Ты выбрал её, а не нас.
— Оля, я...
— Дай мне закончить. Я поняла, что ты не достоин быть отцом. Ты слабый, Андрей. Если бы я пошла в суд за жильё, вы бы годами трепали мне нервы. А так... Я просто дала тебе то, чего ты сам хотел. Ты хотел верить, что я изменила? Пожалуйста.
— Ты украла у меня сына... — голос его дрожал.
— Ты сам от него отказался. В суде. Добровольно.
Андрей опустился на скамейку, обхватив голову руками. Плечи его затряслись. Когда он поднял лицо, по щекам текли слёзы.
— Я любил тебя, Оль. Просто... не знал, как встать между тобой и мамой. Я трус. Но ты... Ты даже не дала мне шанса исправиться.
Ольга почувствовала укол в груди. Впервые увидела в нём не предателя, а просто сломленного человека.
— Ты бы не смог. Твоя мать не дала бы.
Он горько усмехнулся.
— Мама меня убьёт, когда узнает. Она так радовалась, что внука нет...
— Вот и живи теперь со своей мамой.
Ольга развернулась.
— Оля, подожди! — крикнул он. — Я хочу видеть сына! Я его отец!
Она остановилась, не оборачиваясь.
— Юридически ты ему никто. Ты подписал отказ. Восстановить отцовство после добровольного отказа почти невозможно. Особенно когда прошло столько времени. А я буду против.
— Я пойду в суд!
— Иди, — её голос дрожал. — Расскажи судье, как твоя мать продала жильё беременной жены. Как ты не платил ни копейки на ребёнка. Посмотрим, что решит суд.
Она ушла, оставив его на скамейке.
Дома Андрея ждал скандал. Валентина Сергеевна сначала кричала, что всё это подделка, ложь. Потом увидела фото Артёма в соцсетях Ольги — годовалый мальчик, вылитый Андрей в детстве.
Свекровь осела на стул. Она поняла, что проиграла. Она так боялась «чужой женщины», что своими руками уничтожила родного внука.
Следующие месяцы Андрей пытался звонить, караулил Ольгу у родителей, передавал игрушки через знакомых. Она игнорировала всё. Сменила номер.
Через полгода Ольга познакомилась с мужчиной, который принял Артёма как родного. Когда мальчик впервые назвал его «папа», она плакала. От облегчения. Или от чего-то другого.
Валентина Сергеевна сдала. Из уверенной в себе женщины превратилась в злую, вечно недовольную старуху. Она каждый день пилила сына, что он «упустил семью», забывая, что сама всё разрушила. Андрей запил. Новая квартира на деньги от продажи их дома стояла пустая и холодная.
Иногда поздними вечерами, когда новый муж уже спал, а Артём сопел в кроватке, Ольга выходила на балкон. Смотрела на город и думала: Правильно ли я поступила?
Артём рос счастливым. Он не знал, что такое выбирать между женой и мамой. Не знал предательства. У него был любящий отец — пусть не биологический.
Но имела ли она право решать за него?
Однажды, когда Артёму было четыре, он спросил:
— Мама, а почему у Саши два папы, а у меня один?
Ольга замерла.
— Один папа, если он хороший, — это всё, что нужно, — тихо ответила она.
— А мой хороший?
— Лучший в мире.
Мальчик кивнул и убежал играть.
Да, — подумала Ольга. — Не для себя. Для него.
Её месть была полной. Она не стала судиться за квартиру — удар был бы другим. По самому больному. Она оставила Валентину Сергеевну без внука, а Андрея — с осознанием того, что он сам подписал отказ от сына.
Справедливо ли это было? Ольга не знала.
Но когда вспоминала тот ноябрьский день, чужих людей в их квартире, холодный взгляд свекрови и молчание Андрея — сомнения отступали.
Она просто вернула им долг.
Спасибо за внимание❤️