Ты должна помогать, она же твоя родная сестра! — мать положила на стол пакет с детскими вещами и посмотрела на Веру так, словно та совершила преступление.
— Мам, я вчера уже сидела с Лизкой до десяти вечера, — Вера даже не подняла головы от ноутбука. — У меня завтра презентация проекта, я не успеваю.
— Вот именно что «Лизкой» обзываешь! — мать всплеснула руками. — Это твоя племянница. А Катя одна с ребёнком, ей тяжело.
— Мне тоже тяжело.
— У тебя хоть работа нормальная, зарплата. А у Кати что? Алименты копеечные, съёмная квартира.
Вера закрыла ноутбук резче, чем хотела.
— Мам, давай начистоту. Катя сама выбрала родить от женатого мужика, который сразу сказал, что семью не бросит. Сама выбрала жить отдельно, отказавшись от твоей помощи. Почему я теперь должна расхлёбывать последствия её решений?
Мать побледнела.
— Как ты можешь так говорить? Ребёнок-то при чём?
— При том, что я не обязана быть бесплатной няней!
Повисла тяжёлая тишина. Вера первой отвела взгляд.
Пять лет назад сёстры были близки. Катя, младшая, часто приходила к Вере за советами — о работе, о парнях, о жизни вообще. Вера помогала с резюме, подсказывала, как вести себя на собеседованиях. Когда Катя влюбилась в своего начальника, Вера предупреждала: «Он женат, у него двое детей. Ничем хорошим это не кончится». Но Катя не слушала, твердила про настоящую любовь и судьбу.
Через год родилась Лиза. Отец приходил по воскресеньям на пару часов, привозил игрушки и убегал к «официальной» семье. Катя справлялась, но плохо: работала на двух подработках, постоянно уставала, срывалась на ребёнке.
Мать начала регулярно звонить Вере: «Съезди к сестре, помоги». Сначала Вера ездила раз в неделю. Потом два раза. Потом это стало почти ежедневной обязанностью.
— Я понимаю, что Кате нелегко, — тихо сказала Вера, разглядывая свои руки. — Но, мама, у меня тоже есть своя жизнь. Я хочу карьеру строить, путешествовать. У меня планы были на этот год — повышение получить, на курсы английского записаться. Вместо этого я полночи с чужим ребёнком сижу.
— Чужим?! — голос матери задрожал. — Это твоя родная кровь!
— Это Катин ребёнок, — устало ответила Вера. — Не мой.
На следующий день мать не позвонила. И послезавтра тоже. Вера пыталась не думать об их разговоре, погрузилась в работу. Презентация прошла отлично, руководство похвалило. Впервые за долгое время она почувствовала удовлетворение от собственных достижений.
Через неделю на пороге появилась Катя. Бледная, с синяками под глазами, в мятой куртке.
— Можно войти? — спросила она тихо.
Вера молча отступила в сторону.
Они сели на кухне. Катя долго молчала, вертела в руках чашку с чаем.
— Мама сказала, что ты больше не будешь помогать с Лизой, — наконец произнесла она.
— Я так не говорила.
— Но думаешь.
Вера не нашла что ответить.
— Я плохая мать, да? — голос Кати дрожал. — Не справляюсь, срываюсь на дочь, постоянно прошу о помощи.
— Катя...
— Нет, дай договорю. Ты права была насчёт Андрея. Насчёт всего. Я думала, что у нас любовь, что он разведётся. Он обещал. А я... поверила. Дура.
Слёзы покатились по её щекам.
— Я не справляюсь. Вообще не справляюсь. Работаю с утра до вечера, а денег всё равно не хватает. Лизка болеет постоянно, плачет, спрашивает, почему папа не живёт с нами. Я не знаю, что ей отвечать. И сил нет никаких.
Вера протянула ей салфетки, сама чувствуя, как внутри что-то сжимается.
— Я не хотела на тебя всё сваливать, — продолжала Катя, вытирая слёзы. — Честно. Но мама настаивала, говорила: «Попроси Веру, она же старшая, должна помогать». И я... привыкла. Стала воспринимать твою помощь как должное.
— Почему ты не попросила маму самой посидеть с Лизой?
Катя горько усмехнулась.
— У неё же с соседкой по даче конфликт, она там всё лето пропадает, забор делит. Да и вообще... ей проще переложить всё на тебя, чем самой помогать.
Вера никогда не думала об этом. Действительно, мать всегда находила причины не ехать к младшей дочери, предпочитая отправлять вместо себя старшую.
— Я приехала сказать спасибо, — Катя подняла на сестру покрасневшие глаза. — За всё, что ты делала. И извиниться. Ты не должна была жертвовать своей жизнью ради моих ошибок.
Вера почувствовала, как к горлу подкатывает ком.
— Я не считаю Лизу ошибкой.
— Я тоже нет, — быстро сказала Катя. — Она лучшее, что у меня есть. Но я понимаю, что моя ответственность — не твоя.
— А что теперь будешь делать?
Катя достала из сумки какие-то бумаги.
— Нашла вакансию в другом городе. Зарплата в полтора раза больше, плюс дают служебное жильё. Съедем через месяц.
— Насовсем?
— Да. Начну всё заново. Без долгов, без постоянных просьб о помощи. Хочу научиться справляться сама.
Вера не знала, что чувствует — облегчение или грусть.
— А как же мама? Лиза — её единственная внучка.
— Мама может приезжать в гости, — в голосе Кати прозвучала непривычная твёрдость. — Но строить мою жизнь больше не будет.
Они допили чай молча. Перед уходом Катя обняла сестру — крепко, по-настоящему, не формально.
— Прости меня. И спасибо.
Когда дверь за ней закрылась, Вера долго стояла у окна, глядя, как Катя идёт по двору. Походка младшей сестры изменилась — стала увереннее, ровнее.
Вечером позвонила мать.
— Ты довольна? Катя с внучкой уезжают! Она теперь совсем одна будет.
— Мам, у Кати появился шанс наладить жизнь.
— Какой шанс? Она сбегает от проблем! А всё потому что ты отказалась помогать родной сестре!
— Я не отказывалась помогать. Я отказалась жить её жизнью вместо неё.
— Это эгоизм!
— Возможно, — Вера вдруг почувствовала необычайную лёгкость. — Но это честно. И, знаешь, мама, если бы ты сама больше помогала Кате, вместо того чтобы перекладывать всё на меня, может, до этого бы не дошло.
Мать задохнулась от возмущения.
— Как ты смеешь! У меня дача, огород, да у меня вообще возраст уже не тот!
— Зато указывать мне, как жить, возраст позволяет?
Повисла пауза.
— Я плохая мать, значит, — наконец произнесла мама тихо. — Для вас обеих.
— Нет, — Вера покачала головой, хотя мать этого не видела. — Но ты привыкла решать за нас. А мы уже взрослые.
Ещё одна долгая пауза.
— Мне надо подумать, — сказала мать и повесила трубку.
Через месяц Вера помогала Кате с переездом. Собирали коробки, упаковывали детские вещи, Лиза носилась между ними, радуясь новому приключению.
— Ты будешь приезжать? — спросила Катя, заклеивая очередную коробку.
— Конечно. Но по своему желанию, а не по графику.
Катя улыбнулась.
— Справедливо.
Мать в последний момент всё-таки появилась. Привезла большую сумку с вещами для внучки, молча обняла обеих дочерей.
— Звоните, — только и сказала она.
Когда машина с Катиной семьёй скрылась за поворотом, Вера почувствовала странную смесь грусти и освобождения. Рядом стояла мать, тоже провожавшая взглядом уезжающих.
— Я правда плохо вас воспитала? — спросила она вдруг.
— Не плохо, — Вера взяла её под руку. — Просто по-своему. Ты хотела, чтобы мы были дружными, заботились друг о друге.
— А вышло...
— А вышло, что мы научились говорить правду. Это тоже важно.
Мать вздохнула.
— Наверное, я действительно слишком много на тебя перекладывала. Легче было тебя попросить, чем самой ездить. Прости.
Вера крепче сжала её руку.
Через полгода Катя звонила счастливая: работа нравится, Лиза в новом саду освоилась, даже появился знакомый, нормальный мужчина, холостой. Мать ездила к ним в гости на две недели, вернулась довольная.
А Вера получила повышение и впервые за много лет почувствовала, что живёт свою жизнь. Она не перестала любить сестру. Просто перестала чувствовать себя виноватой за то, что у неё своя судьба.