Ресторан «Империал» сиял огнями хрустальных люстр, отражаясь в бокалах с дорогим шампанским. Я стояла у огромного зеркала в холле, поправляя бретельку вечернего платья. Черный бархат, открытая спина, нитка жемчуга — я выглядела идеально. На это торжество я потратила не только прорву денег, но и последние нервные клетки. Сорок лет Сергею. Юбилей. Рубеж.
— Оленька, ну ты где? Гости уже собираются! — Сергей вынырнул из зала, разрумянившийся, довольный, пахнущий дорогим парфюмом, который я подарила ему утром.
Он был хорош собой. Высокий, статный, в итальянском костюме, который сидел на нем как влитой. Глядя на него, никто бы не подумал, что этот лощеный мужчина уже полгода «ищет себя», лежа на диване, а костюм куплен с моей кредитки. Впрочем, я гнала эти мысли прочь. Сегодня его праздник. Я хотела, чтобы он почувствовал себя королем. Я любила его. Или, по крайней мере, привыкла так думать за десять лет брака.
— Иду, Сережа. Просто дух перевела. Ты доволен?
— Еще бы! — он обнял меня за талию, но глаза его бегали по залу, выискивая нужных людей. — Стол шикарный. Икра, осетрина... Ребята с прошлой работы обзавидуются. Кстати, мама приехала?
При упоминании Людмилы Ивановны у меня привычно сжалось сердце. Отношения со свекровью у нас были, мягко говоря, натянутые. Для нее я всегда была «сухой бизнес-леди», которая выкачивает соки из ее драгоценного сыночка. Тот факт, что «соки» в виде денег в семью приносила именно я, владелица сети стоматологических клиник, а Сергей работал скромным администратором (когда работал), ее не волновал.
— Приехала. Я видела ее такси у входа. Пойдем встречать.
Мы вошли в зал. Гости — человек тридцать, в основном друзья Сергея и мои деловые партнеры, которых он настоял пригласить «для статуса», — уже рассаживались. Людмила Ивановна восседала во главе стола, справа от пустующего кресла юбиляра. На ней было пестрое платье с рюшами, которое странно смотрелось в интерьере хай-тек ресторана, и выражение лица, с каким обычно инспекторы санэпидстанции заходят в чебуречную.
— С днем рождения, сынок! — она картинно расцеловала Сергея, едва он подошел. — Ох, какой ты у меня красавец! Весь в отца!
На меня она даже не взглянула. Я привычно проглотила обиду, села на свое место слева от мужа и дала знак официантам начинать.
Вечер шел по сценарию. Тосты, подарки, смех. Сергей купался во внимании. Он принимал конверты с деньгами, шутил, рассказывал истории, в которых он неизменно выглядел героем. Я наблюдала за ним с легкой улыбкой, чувствуя усталость. Последний месяц был адом на работе, я спала по четыре часа, чтобы закрыть квартальный отчет и выделить средства на этот банкет. Счет за вечер выходил астрономический — почти триста тысяч. Но я хотела порадовать мужа.
Кульминацией вечера должен был стать мой подарок. Я специально оставила его на середину торжества.
Когда гул немного стих, я встала, постучала вилочкой по бокалу.
— Дорогой Сережа, — начала я, глядя ему в глаза. — Сорок лет — это прекрасный возраст. Ты умный, талантливый, и я верю, что все твои главные победы еще впереди. Я знаю, как давно ты мечтал об этом.
Я достала из сумочки бархатную коробочку и протянула ему. Внутри лежал ключ с эмблемой известного немецкого автобренда.
В зале повисла тишина, а потом взорвалась аплодисментами.
— Оля... это что? — Сергей сначала замер, потом лицо его вспыхнуло румянцем. — Тот самый кроссовер? Черный?
— Тот самый. Он стоит у входа, перевязанный бантом.
Муж вскочил, подхватил меня на руки и закружил.
— Ты сумасшедшая! Спасибо! Мужики, вы видели?! Вот это жена!
Я смеялась, чувствуя себя счастливой. Мне казалось, что вот он — момент единения. Что он оценит, поймет, как сильно я стараюсь для нас.
Людмила Ивановна сидела с каменным лицом. Она даже не притронулась к салату с камчатским крабом.
— Ну, подарок богатый, — громко сказала она, когда шум стих. — Ничего не скажешь. Только вот железяка — она и есть железяка. Души в ней нет.
Гости неловко переглянулись. Сергей, сжимая ключ, сел на место.
— Мам, ну ты чего? Это же мечта!
— Мечта, сынок, это когда в доме детский смех звучит, — отрезала свекровь, и ее голос перекрыл фоновую музыку. — А машина... сегодня есть, завтра разбилась.
Я почувствовала, как холодок пробежал по спине. Началось. Любимая пластинка.
— Людмила Ивановна, давайте не будем о грустном, — попыталась я сгладить углы. — Сегодня праздник.
— А я и не о грустном, я о главном! — она встала, держа в руке рюмку водки. — Раз уж пошла такая пьянка, скажу тост. От матери.
Все затихли. Свекровь обвела взглядом зал, задержавшись на мне, и в ее глазах я увидела неприкрытую злобу.
— Сереженька, сынок. Я тебе желаю здоровья и долгих лет. Но больше всего я тебе желаю... счастья. Настоящего, мужского. Ты у меня парень видный, добрый. Тебе бы, сынок, нормальную жену.
В зале кто-то охнул. Я замерла, не веря своим ушам.
— Мам, ты что такое говоришь? — растерянно улыбнулся Сергей, но не остановил её.
— А то и говорю! — повысила голос Людмила Ивановна. — Ну посмотри ты на свою жизнь! Живешь как в золотой клетке. Жена вечно на работе, детей нет и не будет, потому что ей карьера важнее пеленок. Высохла вся, одни глаза да амбиции. А мужику уют нужен, домашняя еда, наследник! Что толку от ее машин, если род твой прервется?
— Людмила Ивановна, у нас с Сергеем все в порядке, мы планируем... — начала я, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Мы действительно планировали. Мы прошли три процедуры ЭКО, все неудачные. Врачи говорили — проблема в муже, но я скрывала это от свекрови, берегла его самолюбие.
— Планируете вы только бюджеты свои! — перебила она. — Я тебе, Сережа, так скажу. Ты еще молодой. Найди себе простую, домашнюю девку. Которая родит, которая в рот тебе смотреть будет, а не командовать. Бросай ты эту карьеристку, она тебя не достойна. Не жена это, а партнер по бизнесу. А тебе баба нужна! За тебя, сынок! За твою новую, настоящую семью!
Она залпом выпила водку и с грохотом поставила рюмку на стол.
В ресторане повисла мертвая тишина. Тридцать человек смотрели то на меня, то на Сергея. Я ждала. Я смотрела на мужа, ожидая, что он сейчас встанет, осадит мать, скажет, что любит меня, что мы — семья, что мы сами разберемся. Что нельзя так унижать его жену, которая только что подарила ему машину за пять миллионов.
Сергей сидел, изучая узор на тарелке, словно там была написана инструкция, как предать жену и остаться при этом хорошим парнем. Его уши пылали. Он трусливо теребил салфетку, перебирая вилкой листья салата. Секунда, две, десять. Пятнадцать. Двадцать. В его молчании был ответ громче любых слов.
И в этот момент внутри меня что-то оборвалось. Щелкнуло, как перегоревший предохранитель. Десять лет я тащила этот брак. Я закрывала глаза на его лень, на его неудачи, на его хамскую родню. Я лечила его, одевала, возила по курортам, оправдывала перед друзьями. Я думала, что это любовь. А это было просто дорогостоящее содержание домашнего питомца.
— Значит, «нормальную жену»? — тихо спросила я, вставая.
Сергей поднял на меня испуганный взгляд.
— Оль, ну не обращай внимания, мама выпила... Давай не будем устраивать сцену.
— Сцену устроила твоя мать, — мой голос был спокойным и ледяным. — А ты промолчал. Молчание — знак согласия, так ведь, Сережа?
— Оля, сядь! Люди смотрят!
— Пусть смотрят. Им будет интересно.
Я подошла к нему вплотную.
— Ты считаешь, что я карьеристка и плохая жена? Что я тебя недостойна? Хорошо. Я освобождаю тебя от этого тяжкого груза.
Я протянула руку:
— Ключи.
— Что? — не понял он.
— Ключи от машины. Давай сюда.
— Оля, ты чего? Подарок же... — он попытался улыбнуться, но вышло жалко.
— Подарок дарят любимому мужу. А ты сейчас показал, что ты не муж, а маменькин сынок, который позволяет поливать грязью свою женщину. К тому же, машина оформлена на меня. Документы на моё имя, ты даже собственником не числишься. Ключи!
Я произнесла это так, что он вздрогнул и рефлекторно положил ключ мне в ладонь.
— Отлично. А теперь — часы.
— Какие часы?
— Те самые, швейцарские, которые я подарила тебе на Новый год. За триста тысяч. Ты же хочешь «простую бабу»? Простой мужик с простой бабой такие часы не носит. Снимай.
Гости сидели с застывшими лицами. Кто-то даже перестал жевать. Людмила Ивановна налилась краской, но молчала, чувствуя, что ситуация вышла из-под контроля.
Сергей, красный до корней волос, дрожащими руками расстегнул ремешок и положил часы на стол.
— Цепочку тоже, — добавила я. — И запонки.
Он безропотно снял золотую цепь и запонки с бриллиантами. Я сгребла все это в сумочку.
— Вот и славно. Теперь ты свободен. Можешь искать себе ту, которая будет смотреть тебе в рот и варить пельмени из воздуха. Потому что денег на продукты у тебя нет.
Я повернулась к Людмиле Ивановне.
— А вы, мама, радуйтесь. Ваша мечта сбылась. Сыночек теперь полностью ваш. Забирайте его к себе, кормите, поите. Вы же лучше знаете, что ему нужно. Надеюсь, вашей пенсии хватит, чтобы содержать этого «видного парня». Потому что работать он не любит, а кушать привык вкусно.
Я подозвала официанта, который с ужасом наблюдал за этой драмой.
— Молодой человек, принесите счет, пожалуйста.
Официант метнулся и через минуту вернулся с папкой. Я открыла ее, посмотрела на итоговую сумму — двести восемьдесят семь тысяч рублей.
— Сергей, — я подвинула папку мужу. — Это твой праздник. Твои гости. Твоя мама. Оплачивай.
— Оля... — у него перехватило дыхание. — У меня нет денег. Ты же знаешь... Карточка пустая.
— Ну, займи у мамы. Или у друзей, перед которыми ты тут хвастался успехами. Или у новой, «нормальной» жены. Меня это больше не касается.
Я достала из сумочки кошелек, вытащила пять тысяч рублей и положила сверху на счет.
— Это за мой салат и бокал вина. Чаевые включены. Счастливо оставаться.
Я развернулась и пошла к выходу. Стук моих каблуков по мраморному полу звучал как приговор.
— Оля! Стой! Ты не можешь так поступить! — крикнул мне в спину Сергей.
— Оля, вернись немедленно! — визжала Людмила Ивановна.
Но я не обернулась. Я вышла на улицу, вдохнула прохладный ночной воздух. У крыльца стоял черный красавец-кроссовер с огромным красным бантом на крыше. Я нажала кнопку на ключе, машина подмигнула фарами. Я сорвала бант, бросила его в урну, села за руль и завела мотор.
Телефон разрывался от звонков. Звонил Сергей, звонила его мать, звонили общие знакомые. Я просто выключила звук и поехала домой.
Пока он названивал всем подряд и выпрашивал деньги на оплату банкета, я за полтора часа собрала его вещи в дорожные сумки, вынесла в холл первого этажа и установила новые коды на электронном замке. Потом вызвала охрану жилого комплекса и предупредила, что мужа больше не пускать на территорию.
Потом мне рассказывали, что в ресторане был грандиозный скандал. Сергею пришлось звонить всем подряд, занимать деньги, чтобы расплатиться. Друзья, поняв, что «король голый», быстро разошлись, скинувшись по пару тысяч, чего явно не хватало. В итоге Людмиле Ивановне пришлось отдать свои «гробовые», которые она хранила на карте, а остаток Сергей писал расписку администратору, оставив в залог паспорт.
Домой он пришел под утро. Пьяный, жалкий. Пытался ломиться в дверь, но коды были уже другие, а охрана его развернула у шлагбаума.
Развод был быстрым. Делить нам было нечего — все имущество было записано на меня, так как я, «карьеристка», всегда дружила с юристами и брачными контрактами. Сергей пытался претендовать на машину, утверждая, что это был подарок, но дарственной не было, а слова к делу не пришьешь. К тому же, у меня были все чеки и документы о покупке.
Спустя полгода я встретила их случайно в супермаркете. Сергей постарел, осунулся, был одет в дешевую куртку. Рядом семенила Людмила Ивановна, что-то ворча и пересчитывая мелочь у кассы. В их корзине лежали макароны «Красная цена», батон и пакет молока. Никаких крабов и устриц.
Они меня не заметили. Я стояла у полки с дорогим вином, выбирая бутылку к ужину.
Я посмотрела на бывшего мужа и его мать. Злости не было. Было только чувство глубокого облегчения.
Когда-то я думала, что спасу его. Что моя любовь, мои деньги, моя вера в него изменят всё. Но нельзя спасти того, кто уютно устроился на дне и не собирается плыть. Я не жалела о разводе. Я жалела о десяти годах, которые потратила на иллюзию.
Я действительно ушла вовремя, не оплатив тот банкет. Потому что за свою свободу я заплатила сполна десятью годами жизни, и больше я не собиралась тратить ни копейки на тех, кто этого не стоит.
Я взяла бутылку «Кьянти» и улыбнулась своему отражению в витрине. У меня было свидание — с самой собой. Я наконец научилась быть одной и не чувствовать себя одинокой. А всё остальное приложится. Или не приложится. И это тоже нормально.
Я пошла к кассе. Жизнь только начиналась, и она обещала быть вкусной. Без привкуса предательства.