Он
знал, что обладает обаянием, раньше, чем понял, что с ним делать. Оно
работало без усилий — в полуулыбке, в умении слушать, в спокойствии,
которое люди принимали за надёжность. Рядом с ним становилось легче.
Чуть теплее. Чуть безопаснее. И он привык считать это достоинством, не
задумываясь о последствиях. Женщины
раскрывались рядом с ним быстрее, чем ожидали. Говорили лишнее,
делились сокровенным, начинали верить — не ему, а состоянию, которое
возникало рядом. Он не обещал. Почти никогда. Он просто был внимателен. И
этого оказывалось вполне, чтобы его присутствие принимали за близость. С ней всё произошло слишком точно. Она сказала однажды, не упрекая, даже почти смеясь: — С тобой легко представить больше, чем ты собираешься дать. Эта
фраза застряла в нём, но он отмахнулся. Он ведь ничего не делал
специально. Он не обманывал. Не манипулировал. Он просто был собой. И
именно это оказалось самым болезненным оправданием. Разрыв
случился не в моменте. Он растянулся. Она ст