Новую дверь я заказал у знакомого столяра. Не себе — для клиента. А свою собственную поставил месяц назад. Сам. Когда закручивал последнюю петлю, сосед снизу, дед Николай, голову из двери высунул.
— Опять меняешь? Вроде ничего ей не было.
— Было, — буркнул я. — Скрипела.
Он кивнул, непонимающе, и скрылся. Скрипела не дверь, конечно. Скрипело всё, что за ней осталось. История началась не с громкого скандала, а с тихого щелчка. Щелчка телефона Ани, который она забыла на диване, когда пошла на кухню борщ помешивать.
Я просто проходил мимо. Экран загорелся от нового сообщения. Глаз сам прочёл: «Котёнок, ты сегодня поднимешься ко мне? Твой муж вроде на смене».
Стоял и смотрел на эти слова. Потом крикнул на кухню, голос у меня почему-то сел:
— Ань! К тебе смс. Кто это пишет-то?
Она вышла, вытирая руки, взяла телефон. Лицо стало каменным.
— Подруга. С работы.
— Какая подруга, — сказал я уже тише, — живёт в нашем же доме и предлагает «подняться»? Это соседка что ли, с десятого?
Молчание. Длинное. Потом вздох.
— Степан, ты что, не доверяешь? Сам говорил…
— Я говорил, что доверяю тебе, — перебил я. — А не всем твоим подругам с десятого этажа. Особенно которых Дима зовут.
Она отвернулась, пошла к плите. Я — за ней.
— Давай начистоту. Ты беременна. Я хочу знать, чей ребёнок. Просто знать. Не гадать.
Она резко обернулась, в руке замоталась ложка.
— Это что, ультиматум? Угроза?
— Нет. Это предложение. Вот родится — сделаем тест. Если я ошибся и это мой — я буду перед тобой на коленях ползать. Если нет… Ну, если нет, то хоть буду понимать, в какой игре играю.
— В какой игре… — она фыркнула, но это был фальшивый, испуганный звук. — Может, вообще зря мы поженились, если такие мысли в голове?
— Мысли в голове от того, что в телефоне, Анна. От того, что кто-то там наверху знает мой график смен.
На следующее утро чемоданы стояли в прихожей.
— Ухожу к маме. Буду подавать на развод. Надоели твои подозрения.
— Это не подозрения, — попробовал я остановить её уже у двери. — Это вопросы. На которые нет ответов.
— Ответы ты хотел? Получай, — она хлопнула дверью.
Через неделю пришёл иск. Полквартиры, которую я в ипотеку на три года брал. Гараж. И деньги за «моральный ущерб». Сижу у адвоката, своей одноклассницы Иры, разбираем эту простыню.
— Формально она имеет право на долю в гараже, это совместное, — говорит Ира, постукивая карандашом. — С квартирой сложнее, но суды бывают причудливы. Нужен козырь.
— Какой?
— Если ребёнок не твой, её позиция сильно ослабнет. Нужно или тест сделать, или создать серьёзную угрозу того, что ты его сделаешь. Давление. Знаешь, кто этот… Дима?
Я знал. Дмитрий Валерьевич. С десятого. Ходил в дорогих свитерах и пах лосьоном.
Вечером я поднялся к нему. Стукнул в дверь с новой латунной табличкой. Открыл не сразу, в щель на цепочке.
— Да?
— Здравствуйте. Я ваш сосед, Степан, снизу. Надо поговорить.
— Занят. О чём?
— О моей жене. И о вашем сообщении, где вы её «котёнком» зовёте и интересуетесь, муж на смене или нет.
За дверью затихло. Потом усмешка.
— Ты что-то перепутал, дружок. Не было сообщений. Иди отсюда.
— Ладно, — сказал я. — Тогда поговорим с участковым. И с записями с домофона. Я как собственник имею право их посмотреть. Особенно за прошлый вторник, с девяти до десяти. Хорошего вечера.
Я развернулся и пошёл. Дверь за моей спиной резко открылась.
— Эй, постой! Ты что, угрожаешь?!
Я обернулся. Он стоял уже без цепочки, лицо напряжённое.
— Нет. Информирую. Как вы меня проинформировали о своём интересе к моей жене.
На следующий день я пришёл к консьержке, тёте Лиде, с коробкой печенья и прямой просьбой.
— Лидия Петровна, очень нужна ваша помощь. Мне нужно посмотреть запись с камеры у лифта за прошлый вторник.
Она нахмурилась: «Степаша, это же не положено…»
— Жизнь, — сказал я, — иногда не по правилам идёт. Речь о ребёнке. О том, чтобы не ошибиться.
Она долго смотрела на меня, потом махнула рукой, достала свою флешку.
— Только чтобы ничего… плохого. Ты хороший парень.
Дома я сел за ноутбук. Чёрно-белая картинка, плохое качество. Но видно. 21:07. Лифт на десятом. Моя Аня выходит. Её встречает он. Кладет руку ей на пояс, они вместе заходят в квартиру 1004. Я поставил видео на паузу. Включил. 21:49. Та же дверь открывается. Она выходит, поправляет волосы. На шее — мужской шарф, которого у неё не было. Спускается.
Я выключил ноутбук. Вышел на балкон. Курил. Не потому, что было больно. А потому, что стало пусто. Как после сдачи сложного объекта — всё, напряжение ушло, осталась только усталость и чистый лист.
Переговоры назначили через адвокатов. Мы встретились в кабинете медиатора. Аня, её адвокат, я и Ира.
Её адвокат начал первым, расписывая «непоправимый вред» от моих подозрений.
Я дождался, когда он закончит, и положил на стол обычную флешку.
— У меня есть один вопрос не по теме, — сказал я глядя на Аню. — Дмитрий с десятого этажа — это кто тебе? Друг? Коллега? Любовник?
Она побледнела.
— Это не твоё дело!
— Странно. Если это друг, то почему он в курсе моего рабочего графика? Если коллега, то почему вы встречаетесь у него дома вечерами? — я ткнул пальцем в флешку. — Здесь запись с домофона. За прошлый вторник. Хотите, всех пригласим посмотреть? Или обсудим условия развода без этого цирка?
В комнате стало тихо. Медиатор кашлянул.
— Господа, давайте сохраним цивилизованность. Что вы предлагаете, Степан?
— Я предлагаю факты, — сказал я. — Квартира — моя, ипотека начата за три года до брака. Гараж — куплен на мои деньги, хотя и оформлен в браке. Я готов отдать сто тысяч на детские вещи сразу. И я настаиваю на тесте на отцовство. Если ребёнок мой — буду платить алименты по закону. Если нет — я свободен от всех претензий, и мы расходимся, как два чужих человека.
Адвокат Ани что-то быстро шептал ей на ухо. Она сидела, сжав кулаки, смотрела в стол.
— Хорошо, — выдохнула она наконец, не глядя на меня. — От квартиры и гаража отказываюсь. Но деньги за вещи — сейчас. И тест… тест делаем. Но результат — в конверте. Узнаем вместе. Всё равно.
— Договорились, — сказал я.
День в клинике был похож на сон. Холодно, светло, бесшумно. Когда у Ани брали кровь, она смотрела в стену.
— Не больно? — спросил я.
— Нет, — ответила она. Потом, после паузы: — Степан, а если… если твой?
— Тогда будем разговаривать по-другому.
— А если нет?
— Тогда всё уже сказано.
Конверт из лаборатории мы вскрывали в нотариальной конторе. Нотариус, скучающая женщина в очках, вскрыла его кончиком ножниц, достала бумагу.
— «По результатам генетической экспертизы… вероятность отцовства гражданина Степанова Степана Игоревича… исключена. Совпадение 0%».
Аня издала странный звук, между всхлипом и смешком. Закрыла ладонями глаза.
— Всё, — сказала она в ладони. — Всё. Кончено.
Я молчал.
— Я не хотела тебя обманывать, — заговорила она быстро, не убирая рук. — Я просто испугалась. Мы с Димой… это было до тебя, а потом закрутилось… Я думала, ты уйдёшь, если узнаешь про ребёнка…
— Я ухожу не из-за ребёнка, — тихо перебил я. — Я ухожу из-за сорока минут на девятом этаже. И из-за твоего смс, которое ты назвала подругой. Ребёнок тут ни при чём. Он просто точка в уже написанном предложении.
Она встала, не глядя на меня, и вышла. Нотариус что-то щёлкнула в компьютере.
Всё. Суд потом просто утвердил нашу бумагу. Иногда я вижу её во дворе. Живот уже большой. Дима рядом, несёт из магазина памперсы или сок. Они разговаривают. Он что-то рассказывает, жестикулирует. Она смотрит на него и улыбается. Такая картинка.
Я не чувствую ничего. Ни злости, ни обиды. Пустота потихоньку заполняется заказами. Серёга, друг, зовёт в баню, подкалывает: «Чего киснешь? Мужик, квартира твоя, гараж твой. Свобода!»
— Свобода, — соглашаюсь я.
Недавно пришло смс с незнакомого номера: «Родила. Мальчик. Матвей».
Я ответил: «Здоровья».
Больше писать было нечего. Я стёр переписку.
И вот теперь ставлю двери. Клиентам и себе. Каждую проверяю уровнем — чтобы не скрипела, не перекашивалась, чтобы закрывалась с тихим, уверенным щелчком. Как и должно быть.
---
А у вас был момент, когда одна фраза или одна увиденная деталь перечёркивала всё, во что вы верили? Как вы тогда поступили — стали искать ответы или предпочли бы не знать? Напишите в комментариях, если история отозвалась. И, конечно, буду рад лайку и подписке, если хотите видеть такие разговоры без прикрас и дальше.