Я родилась, выросла и до сих пор живу на Ходынке. Не той её окраинной части, что узурпировала всё название, а на основной – Ходынском поле, которое после революции стало Октябрьским, на 4-й улице Октябрьского поля. Жизнь моя началась феерически.
Папа поймал скорую помощь
Конец февраля, мороз за 20 градусов и сильнейшая метель. Почему-то такие условия мне показались наилучшими для появления на белый свет, и у мамы начались роды на 2 месяца раньше положенного срока. Из-за погодных условий телефонный кабель, проложенный прямо по фасаду дома, обледенел, и телефон не работал. При этом – ночь. Папа побежал на улицу искать работающий автомат, пока бегал, поймал где-то скорую помощь. Приехали, а роды уже в самом разгаре. Так я и родилась прямо дома.
Забудьте, что у вас кто-то родился
На этом экстрим не закончился. Нас с мамой повезли в роддом на Сосновой улице, закутав меня в спешке в какое-то одеяло.
Привезли, звонили, стучали, но отворили нам очень нескоро. Всё это время мы с мамой находились в карете скорой помощи. Что она из себя представляла в 1961 году? Консервную банку, заледеневшую на морозе. В итоге, у меня двустороннее воспаление лёгких и черепно-мозговая травма, на минуточку, у недоношенного ребёнка. Маме просто сказали: забудьте, что у вас кто-то родился.
Так я стала Ириной
В то время заведующей детским отделением роддома № 26 в Щукино была жена папиного двоюродного брата, Ирина Петровна Ракша. На момент моего рождения она была в отпуске. Бабушка позвонила ей: Ирина Петровна, спасите внучку, будет названа в честь вас! Ирина Петровна всё бросила и вышла на работу, меня спасать. Сутками лично стояла у барокамеры, куда меня поместили, и выходила! Ну вот я и Ирина. Живучая оказалась ).
А 26-й роддом стал для нас семейным. Я в нём рожала своих обоих сыновей. Тоже не без приключений, особенного старшего.
Другие воспоминания автора: