Декабрь в этом году выдался безумным. Лена не помнила, когда в последний раз нормально высыпалась. Годовой отчет на работе висел над ней тяжким грузом, начальство требовало невозможного, а дома ждала вторая смена — готовка, стирка и вечное планирование бюджета. Но душу грела одна-единственная мысль: скоро праздники.
Она уже распланировала эти каникулы до мелочей. Никаких гостей, никакой беготни по магазинам в последние часы перед боем курантов. Только они с Сергеем, хороший фильм, тарелка с бутербродами с икрой — настоящей, которую она купила по случаю большой премии, — и тишина. Лена мечтала просто лежать на диване, смотреть на мерцающую гирлянду и никуда не спешить. Ради этой премии она два месяца работала за троих, задерживалась до ночи и терпела капризы главного бухгалтера. Деньги пришли на карту вчера вечером — сто пятьдесят тысяч рублей, и эта сумма приятно кружила голову. Она хотела обновить шторы в спальне за двадцать тысяч, а остальное отложить на летний отпуск, о котором они с мужем говорили еще в сентябре.
Это был не первый конфликт из-за свекрови. Три года назад Тамара Петровна «заболела» прямо перед их годовщиной, и Сергей отменил забронированный ресторан, чтобы ехать к матери. Оказалось, что у нее просто разболелся зуб, но к стоматологу она идти отказалась — ждала, пока сын привезет ее в город. В прошлом году Лена потратила отпускные на ремонт маминого забора, потому что «как же мать будет жить с покосившейся калиткой». Каждый раз Сергей обещал, что это последний раз. И каждый раз повторялось снова.
Вечер двадцать девятого декабря начался как обычно. Лена вернулась домой, таща тяжелые пакеты с продуктами. В прихожей пахло жареной картошкой — Сергей пришел раньше и решил проявить хозяйственность. Это было приятно. Она улыбнулась, стряхивая снег с пуховика, и подумала, что жизнь налаживается.
— Ленусь, ты? — голос мужа звучал из кухни как-то слишком бодро, с наигранной веселостью, которую она за пятнадцать лет брака научилась распознавать безошибочно. Так он говорил, когда разбил ее любимую вазу или забыл оплатить интернет.
— Я, Сереж. Помоги пакеты разобрать, руки отваливаются, — крикнула она, стягивая сапоги.
Сергей вышел в коридор, вытирая руки полотенцем. Он поцеловал жену в щеку, но в глаза старался не смотреть. Подхватил пакеты и унес их на кухню. Лена прошла следом, блаженно вытянула ноги под столом и закрыла глаза.
— Устала? — спросил он, выкладывая мандарины в вазу.
— Не то слово. Зато премию дали хорошую, даже больше, чем я рассчитывала. Думаю, может, нам тот гриль купить, на который ты засматривался? Или все-таки на море отложим?
Сергей замер. Он медленно опустился на стул напротив нее, нервно теребя край скатерти. В кухне повисла тишина, нарушаемая только гудением холодильника. Лена открыла глаза и насторожилась. Вид у мужа был такой, словно он собирался признаться в измене.
— Лен, тут такое дело... — начал он, откашлявшись. — Я подумал, нехорошо нам одним сидеть. Праздник все-таки семейный. Мама звонила вчера, жаловалась, что давление скачет, скучно ей одной в деревне. Соседи разъехались кто куда...
Лена напряглась. Свекровь, Тамара Петровна, была женщиной крепкой, властной и на здоровье жаловалась исключительно тогда, когда ей требовалось внимание или рабочая сила для прополки огорода. Отношения у них были натянутые, вежливые, но холодные. Тамара Петровна считала, что Лене повезло с ее "золотым сыночком", а Лена молча терпела эти намеки ради мира в семье.
— Сереж, мы же договаривались. Мы устали. Я устала. Я хочу просто лежать и ничего не делать. Твоя мама прекрасно себя чувствовала неделю назад, когда просила привезти ей мешок сахара.
— Ну, это неделю назад, — Сергей наконец поднял на нее глаза, и в них читалась какая-то упрямая решимость, смешанная со страхом. — В общем, я уже пообещал. Мы едем.
— Что значит — пообещал? А меня спросить? — вспыхнула Лена.
— Да что тебя спрашивать, ты вечно "устала", вечно тебе покой нужен. А мать — старый человек! — он резко встал, подошел к окну, потом повернулся и выпалил то, что, видимо, заготовил заранее: — На Новый год поедем к маме в деревню. И я уже снял деньги с твоей карты.
Лена моргнула, не веря своим ушам. Фраза повисла в воздухе, тяжелая и абсурдная.
— Что ты сделал? — тихо переспросила она.
— Снял деньги. Твою премию и декабрьскую зарплату. У меня же есть доступ к твоему приложению, ты сама пароль давала, когда я телефон тебе настраивал, — он говорил быстро, оправдываясь. — Маме нужно крышу подлатать на веранде, там течет, видел сам в прошлый раз — вода прямо в тазик капает. Мастера сорок тысяч попросили. И дров надо заказать на зиму, это еще десять. Ну и решил сделать ей нормальный подарок — телевизор куплен, Samsung, семьдесят тысяч, шестьдесят пять дюймов. У нее тот ящик еще с девяностых стоит, глаза только портит. Ну и на стол надо собрать, там же родня еще подтянется, тетя Валя с дядей Колей. Не с пустыми же руками ехать, я пятнадцать тысяч на продукты оставил.
Внутри у Лены будто образовалась пустота. Дело было даже не в деньгах, хотя и в них тоже. Дело было в той простоте, с которой он распорядился ее трудом, ее бессонными ночами, ее планами. Он не посоветовался, не попросил. Он просто взял. Как берут из тумбочки, где лежит общее. Но это не было "общее" в том смысле, чтобы спускать всё на прихоти свекрови, которая, к слову, пенсию получала неплохую и откладывала "на смерть" уже лет десять, скопив, наверное, на небольшой мавзолей.
— Ты снял всё? — голос Лены дрожал. — И на отпуск? И на шторы?
— Да что ты к этим шторам прицепилась! — отмахнулся Сергей, чувствуя, что жена не кричит, а значит, буря, возможно, миновала. — Заработаем еще. А матери радость. Ты же знаешь, как она любит, когда мы приезжаем с подарками. Собирайся, завтра утром выезжаем. Я уже багажник освободил.
Лена молча встала и ушла в ванную. Она включила воду на полную мощность, села на бортик ванны и заплакала. От обиды, от бессилия, от того, что муж, которого она считала партнером, оказался обыкновенным инфантильным сыном своей мамы, желающим выглядеть "барином" за счет жены. В голове крутилась мысль: устроить скандал, потребовать деньги назад? Но она знала Сергея. Деньги уже наверняка потрачены — телевизор куплен, мастер, судя по всему, вызван. Скандал ничего не вернет, только испортит нервы.
"Ладно, — подумала она, вытирая лицо холодным полотенцем. — Съездим. Посмотрим на этот аттракцион щедрости. Но это в последний раз".
Утро следующего дня началось с суеты. Сергей был возбужденно-радостный, командовал парадом, таскал коробки в машину. Лена двигалась как во сне, механически укладывая вещи. В машине уже стояла огромная коробка с плазменным телевизором, занимая почти все заднее сиденье. На коробке еще белел ценник — 69 990 рублей.
Дорога до деревни заняла четыре часа. Все это время Сергей болтал без умолку, рассказывая, как мама обрадуется, как они здорово попарятся в бане, какой шашлык он замаринует. Лена смотрела в окно на пролетающие заснеженные поля и молчала. Ей не хотелось ни бани, ни шашлыка. Ей хотелось домой, под одеяло.
Когда они подъехали к дому Тамары Петровны, ворота были распахнуты. Во дворе уже стояла старенькая "Нива" дяди Коли. Из трубы валил дым, пахло печкой и морозной свежестью. Веранда действительно выглядела потрепанной — Лена заметила следы свежего ремонта, новые доски на крыше. Значит, мастера уже успели поработать. На крыльцо выкатилась сама хозяйка — румяная, в пуховом платке, совсем не похожая на умирающую от давления старушку.
— Приехали! Кормильцы мои! — заголосила она, обнимая сына. На Лену она взглянула мельком, кивнула: — Здравствуй, Леночка. Что такая бледная? В городе совсем зачахла, небось, ничего тяжелее ручки не поднимаешь. Ну ничего, тут воздух свежий, живо румянец нагуляешь.
— Здравствуйте, Тамара Петровна, — выдавила Лена.
Началась разгрузка. Когда Сергей с гордым видом, кряхтя, вытащил коробку с телевизором, свекровь всплеснула руками так картинно, что позавидовала бы любая актриса драмтеатра.
— Батюшки! Сереженька! Да ты с ума сошел! Такой дорогой! Откуда ж деньги-то такие?
— Заработал, мам! — гордо выпятил грудь Сергей. — Для любимой мамы ничего не жалко. Пусть у тебя все самое лучшее будет.
Лена стояла рядом с сумкой, набитой продуктами, и чувствовала, как внутри закипает холодная ярость. "Заработал", значит. Он даже не упомянул, что это ее деньги. Что это ее премия. Он присвоил себе этот жест, купаясь в материнском обожании, а ей оставил роль безмолвной тени с сумками.
В доме было жарко натоплено и шумно. Тетя Валя уже нарезала колбасу, дядя Коля настраивал гитару. Стол ломился, но, как оказалось, основную готовку оставили "молодым".
— Леночка, ты давай, переодевайся и дуй на кухню, — скомандовала Тамара Петровна, едва они вошли. — Я холодец сварила, но его разобрать надо. И салаты на тебе. Валька у нас гость, ей отдыхать надо, а я со спиной мучаюсь. А Сережа пусть пока телевизор настроит, мужчинам не до салатов.
Лена хотела возразить, сказать, что она тоже гость, что она устала с дороги, что она вообще-то спонсор этого банкета. Но поймала умоляющий взгляд мужа и промолчала. Снова.
Весь день тридцатого и тридцать первого декабря превратился для Лены в бесконечный кухонный марафон. Она резала, варила, парила, мыла горы посуды. Вода в деревне была только холодная, греть приходилось ведрами на плите. Руки покраснели и огрубели. Из комнаты доносился смех, звуки работающего телевизора — огромный Samsung установили на старую тумбу, и он показывал идеально, — звон бокалов. Мужчины начали провожать старый год заранее. Сергей заглядывал на кухню только чтобы взять очередной соленый огурец или спросить, когда будет готова утка.
— Лен, ну ты скоро? Там "Ирония судьбы" начинается! — крикнул он ближе к вечеру тридцать первого.
— Скоро, — сквозь зубы ответила она, яростно натирая сыр.
Пока она чистила картошку, в голове прокручивались картинки последних лет. Как она работала допоздна, пока Сергей играл в приставку. Как откладывала на отпуск, а деньги уходили на новые диски для его машины. Как каждый раз, когда она просила о помощи, он находил отговорку. "Я устал", "У меня завтра важная встреча", "Ты же лучше умеешь". А теперь вот это — он даже не спросил. Просто взял ее деньги и купил себе роль заботливого сына.
Апофеоз наступил за час до Нового года. Лена, наконец сняв фартук и надев нарядное платье, которое казалось здесь совершенно неуместным, вошла в комнату. Стол был шикарен — салаты горками, нарезки веером, запеченная утка в центре. На тумбе у стены красовался новенький телевизор, по которому транслировали концерт. Тамара Петровна сидела во главе стола, сияющая и довольная.
— Ну, садись, хозяюшка, — милостиво кивнула свекровь. — Хотя могла бы и побыстрее, гости уже заждались.
Лена села. Сергей тут же налил ей шампанского.
— Давайте выпьем за уходящий год! — провозгласил он тост. — Он был непростым, но мы справились. Главное, что мы вместе, семья! Мам, как тебе телевизор?
— Ой, сынок, царский подарок! — Тамара Петровна промокнула глаза платочком. — Вот что значит вырастила настоящего мужчину, добытчика! Не то что у соседки Люськи зять — ни рыба ни мясо, копейки считает. А мой — широкой души человек! Все в дом, все матери.
— Да, Серега молодец, — поддакнул дядя Коля, накалывая грибочек. — Уважаю. Не поскупился.
Лена сидела, сжимая ножку бокала так сильно, что пальцы онемели. "Добытчик". "Широкой души". На ее деньги.
— А еще, — продолжил Сергей, разомлевший от алкоголя и похвалы, — мы тут с мамой посоветовались и решили. Летом начнем баню перестраивать. Старая совсем сгнила. Я уже бригаду присмотрел, тысяч двести попросят... Да, Ленусь? Ты же у меня умница, еще премию получишь к лету.
В комнате повисла тишина. Все посмотрели на Лену, ожидая привычного согласия. Тамара Петровна улыбалась той самой улыбкой, от которой хотелось выть. Тетя Валя застыла с вилкой на полпути ко рту. Дядя Коля отложил гитару.
И тут терпение Лены закончилось. Звонко и необратимо. Она аккуратно поставила бокал на стол. Шампанское не расплескалось.
Но прежде чем открыть рот, она на секунду задумалась. Пятнадцать лет. Общие друзья. Квартира, которую они снимали вместе. Что она делает? Может, промолчать, как всегда? Отсидеть эти три дня и дома спокойно все обсудить?
Она посмотрела на Сергея. Он улыбался, принимая поздравления. Он был счастлив. За ее счет.
Нет. Хватит.
— Нет, Сережа, — сказала она громко и отчетливо. — Не получу. И баню ты строить не будешь. По крайней мере, не на мои деньги.
Улыбка сползла с лица свекрови. Сергей поперхнулся.
— Лен, ты чего? Перепила? — зашипел он.
— Я совершенно трезва, — Лена встала. Ей вдруг стало легко. — Я хочу внести ясность. Этот "царский подарок", этот телевизор за семьдесят тысяч, куплен на мою годовую премию. Продукты на этом столе, включая красную икру, которую вы сейчас едите ложками, куплены на мою зарплату. Ремонт вашей крыши — сорок тысяч — тоже мои деньги. Твой сын, Тамара Петровна, не вложил в этот праздник ни копейки. Свою декабрьскую зарплату он потратил на новую выхлопную систему для машины три недели назад. Он просто снял всё с моей карты, не спросив меня.
— Да как ты смеешь! — Тамара Петровна вскочила, и шея ее покрылась красными пятнами. — При родителях мужа позорить! Куском хлеба попрекать!
— Это не кусок хлеба, Тамара Петровна, это сто пятьдесят тысяч рублей, которые я заработала. Я пахала два месяца без выходных не для того, чтобы вы тут меня "хозяюшкой" понукали, пока я посуду мою в ледяной воде. Я хотела отдохнуть. Но вы решили, что я — просто банкомат и бесплатная прислуга.
— Да ты... ты... — тетя Валя открыла рот, но не нашла слов.
— Ленка, замолчи немедленно! — Сергей вскочил, опрокинув стул. — Ты что несешь?!
— Я говорю правду, милый. Ты хотел быть щедрым барином? Будь им. Только за свой счет. А я устала быть твоим кошельком.
Лена развернулась и вышла из комнаты. Вслед ей неслись крики свекрови про неблагодарную змею, которую пригрели на груди. Она зашла в спальню, где лежали их вещи. Переодеваться в джинсы не стала — накинула пуховик прямо на платье, натянула сапоги. Схватила свою сумку, проверила документы и телефон.
Ключи от машины лежали на комоде в прихожей. Сергей бросил их там, когда они приехали. Лена знала, что муж выпил достаточно, чтобы за руль не сесть, а дядя Коля и подавно.
Она вышла на крыльцо. Морозный воздух обжег лицо, но дышать стало легче. Небо было усыпано звездами — такими яркими, какие бывают только в деревне. Где-то вдалеке уже начали пускать салюты.
Лена села в машину, заблокировала двери и завела двигатель. Сергей выбежал на крыльцо в одной рубашке, когда она уже сдавала задом к воротам.
— Ленка! Стой! Ты куда?! Машину верни! Как мы отсюда выберемся?!
Она опустила стекло на пару сантиметров.
— На автобусе, Сережа. Второго января первый рейс в десять утра. Билет стоит четыреста рублей, у мамы займешь. А телевизор можете оставить себе. Считай, это отступные. Машина оформлена на меня, кредит плачу я. Доверенность я в понедельник отзову, а тебя из страховки исключу. Так что не пытайся ее забрать.
— Какие отступные? Ты дура?! Вернись немедленно!
Лена нажала на газ. Машина рванула вперед, поднимая снежную пыль. "Ниссан" был оформлен на нее, куплен в кредит, который она же и выплачивала последние два года. У Сергея прав на него не было никаких.
Она ехала по пустой ночной трассе. До города было далеко — те же четыре часа пути, — но бак был полон. Радио она не включала — тишина была лучшей музыкой. Впервые за долгое время она чувствовала, что все делает правильно.
В двенадцать часов она остановилась на обочине посреди заснеженного леса. Вокруг не было ни души, только ели, укутанные снегом, как в сказке. На часах было 00:00.
Лена достала из бардачка маленькую шоколадку, которая валялась там "на черный день", разломила ее.
— С Новым годом, Лена, — сказала она своему отражению в зеркале заднего вида. — С новой жизнью.
Телефон разрывался от звонков мужа и свекрови, но она спокойно достала его, занесла оба номера в черный список и бросила гаджет на соседнее сиденье.
Впереди были еще три часа дороги. Домой, в пустую, тихую квартиру. Там ее ждал мягкий диван, любимый плед, абсолютная свобода и недоеденная банка красной икры, которую она спрятала на верхней полке холодильника. Этого хватит на идеальный завтрак первого января. И это был лучший подарок, который она могла сделать себе сама.
Деньги она заработает. А вот себя она чуть не потеряла, но вовремя спохватилась.
Она включила передачу и плавно выехала на дорогу. В свете фар кружились снежинки, и казалось, что они танцуют только для нее.
Спасибо за прочтение👍