Запах жареной картошки с грибами и укропом встречал меня уже на лестничной площадке. Я невольно улыбнулся, когда доставал ключи. После долгого рабочего дня, проведенного в душном офисе логистической компании, меньше всего хотелось думать о проблемах, отчетах и вечно недовольных клиентах. Хотелось простого человеческого уюта, тепла и вкусного ужина. И, кажется, в последние двенадцать месяцев я наконец-то это получил.
Лена появилась в моей жизни тихо и незаметно, словно всегда там была. Мы познакомились в очереди в поликлинику — банальнее не придумаешь. Я маялся со спиной, она — с каким-то затяжным кашлем. Разговорились. Оказалось, что живем в соседних дворах, ходим в один и тот же супермаркет, но почему-то ни разу не пересекались. Лена была женщиной приятной, миловидной, с той мягкой, ненавязчивой красотой, которая присуща многим женщинам за сорок пять, сохранившим доброту в глазах, несмотря на жизненные бури.
— Андрюша, ты? — голос из кухни звучал ласково. — Мой руки, ужин готов!
Я разулся, аккуратно поставил ботинки на полку. В квартире царил идеальный порядок. С тех пор как Елена переехала ко мне, моя холостяцкая берлога, где раньше царил легкий, но стабильный хаос, превратилась в образец чистоты. Шторы были постираны, на подоконниках появились какие-то цветы в горшках, названия которых я не знал и боялся перепутать, а в ванной выстроилась батарея баночек и тюбиков.
За ужином Лена, как обычно, расспрашивала о работе, подкладывала мне добавку и выглядела, на мой взгляд, идеальной спутницей жизни.
— Устала сегодня? — спросил я, замечая, что она как-то нервно теребит край скатерти.
— Да нет, не особо, — она улыбнулась, но улыбка вышла какой-то натянутой. — Вика звонила.
При упоминании имени её дочери я внутренне напрягся, хотя постарался не подать виду. Вике было двадцать три года. Девушка она была современная, бойкая, с претензией на исключительность. Приезжая к нам в гости, она вела себя так, словно делала огромное одолжение своим присутствием. Смотрела на мою мебель, купленную лет десять назад, с легким пренебрежением, морщила нос, если чай был не того сорта, и постоянно сидела в телефоне, лишь изредка бросая односложные ответы на мои вопросы.
— И как у нее дела? — вежливо поинтересовался я, отправляя в рот вилку с грибом.
— Ой, Андрюш, сложно все, — Лена вздохнула, подперев щеку рукой. — Квартирная хозяйка цену подняла. Сразу на пять тысяч. Представляешь? А Викуся только устроилась на новую работу, там пока стажировка, зарплата — слезы. Я уж не знаю, как ей помочь. Девочка совсем извелась.
Я молча жевал. Эти разговоры возникали с завидной регулярностью. То Вике нужны были новые сапоги, потому что старые «совсем развалились» (хотя я видел их, вполне приличные кожаные ботинки), то сломался ноутбук, без которого «никак нельзя работать», то срочно требовался курс массажа. И каждый раз Лена смотрела на меня этими своими большими, влажными глазами, полными материнской тревоги. И я, как мужчина, который чувствовал ответственность за нашу пару, открывал кошелек.
— Может, ей стоит поискать жилье подешевле? — осторожно предложил я. — Или комнату снять на время?
Лена сразу переменилась в лице. Брови взлетели вверх, губы сжались в тонкую нитку.
— Комнату? С чужими людьми? Андрей, ну ты что. Она же девочка, ей личное пространство нужно, покой. В коммуналках сейчас один сброд живет. Нет, это не вариант.
Тему мы тогда закрыли. Я просто дал Лене денег «на хозяйство» чуть больше обычного, прекрасно понимая, куда пойдет разница. В конце концов, я зарабатывал неплохо, на жизнь хватало, отложенное тоже имелось. Мне казалось, что это нормальная плата за уют, за вкусные ужины, за то, что вечером есть с кем поговорить. Одиночество в пятьдесят лет переносится тяжелее, чем в тридцать. Тишина в квартире начинает не успокаивать, а давить на уши.
Шли недели, за окнами пожелтели листья. Наши отношения, казалось, вошли в стабильную колею. Мы даже начали планировать летний отпуск, думали махнуть в санаторий в Кисловодск. Лена стала называть меня «мой добытчик», что, признаться, льстило моему мужскому самолюбию. Правда, был один нюанс, который меня слегка царапал.
Мы жили полностью на мою зарплату. Коммуналка, продукты, бытовая химия, развлечения, бензин для моей машины — все оплачивал я. Лена работала администратором в небольшом салоне красоты. Зарплата у нее была небольшая — тысяч тридцать, но стабильная. Однако за год совместной жизни я ни разу не видел, чтобы она потратила свои деньги на что-то общее.
Как-то раз, когда мы стояли на кассе в супермаркете и я привычно прикладывал карту к терминалу, сумма чека оказалась внушительной — мы закупались к праздникам.
— Ого, цены растут как на дрожжах, — покачал я головой.
— Да уж, кошмар, — поддакнула Лена, укладывая деликатесы в пакет. — Хорошо, что ты у меня такой надежный. А то бы я со своей зарплатой только на хлебе и сидела.
— А кстати, Лен, может, в этом месяце ты оплатишь интернет и свет? — спросил я полушутя, когда мы шли к машине. — А то у меня страховка подходит, надо бы подсобраться.
Она остановилась, поставила пакет на асфальт и посмотрела на меня с такой обидой, будто я предложил ей сдать почку.
— Андрей, ты же знаешь, я коплю.
— На что? — удивился я.
— Ну как... На черный день. Мало ли что. Мы же не расписаны, у меня своего жилья нет, кроме той доли в квартире матери в области, где брат-алкоголик живет. Мне нужна подушка безопасности. Я думала, ты понимаешь.
Я почувствовал себя неловко. Действительно, я же мужчина, должен обеспечивать семью. Чего это я начал копейки считать? Извинился, замял тему. Но осадочек, как говорится, остался.
Прошло еще два месяца. Наступила поздняя осень, за окнами все чаще шел мокрый снег, который тут же таял. Приближался Новый год. Суета, елки, гирлянды в витринах. Настроение было приподнятым. Я получил хорошую премию и решил сделать Лене подарок — золотой браслет, на который она давно заглядывалась в ювелирном отделе торгового центра.
В ту пятницу я пришел домой пораньше, пряча бархатную коробочку во внутреннем кармане пиджака. Дверь открыл тихо, хотел сделать сюрприз. Из кухни доносились голоса. Лена была не одна, к нам приехала Вика.
— ...Мам, ну это же нереально! — капризный голос девушки звучал громко. — Ты видела проценты по ипотеке? Даже если я внесу тот миллион, что бабушка оставила, платеж будет неподъемный! Я не хочу работать только на стены! Я жить хочу, одеваться, путешествовать!
— Тише, Викуля, не кипятись, — успокаивала её Лена. — Я все понимаю. Мы что-нибудь придумаем.
— Что придумаем? Что? Ты уже год с ним живешь, а толку? Могла бы уже и обработать его как следует.
Я замер в коридоре, не снимая пальто. Сердце гулко ударило в ребра. "С ним" — это, очевидно, со мной.
— Не говори так, он хороший мужик, — голос Лены звучал неуверенно, оправдывающе.
— Хороший мужик — это тот, кто проблемы решает, а не котлеты твои жрет! — отрезала Вика. — Мам, мне двадцать три! Я не хочу по съемным хатам мотаться. Вон у Светки родители квартиру купили, у Машки парень с жильем. А я?
— У Андрея свои принципы... Он считает, что всего нужно добиваться самим.
— Ага, принципы у него. Жадность это, а не принципы! У него трешка в хорошем районе, машина, дача. И накопления наверняка есть. А ты тут перед ним на цыпочках ходишь. Короче, мам, ставь вопрос ребром. Мне нужна квартира. Сейчас самое время брать, пока цены еще выше не улетели.
Я стоял, прислонившись спиной к прохладной стене. Браслет во внутреннем кармане вдруг стал тяжелым, словно кусок свинца. Хотелось ворваться на кухню, устроить скандал, выгнать эту наглую девицу. Но я сдержался. Годы работы с людьми научили меня одной важной вещи: никогда не принимай решений на пике эмоций. Нужно послушать до конца. Нужно понять глубину этой кроличьей норы.
Я бесшумно вышел обратно на лестничную площадку, вызвал лифт, спустился вниз, посидел в машине минут пятнадцать, глядя на падающий снег. Успокоил дыхание. И только потом вернулся, громко хлопнув дверью, изображая, что только что пришел.
На кухне воцарилась тишина, затем послышался звон посуды.
— Андрюша! А у нас гости! — Лена вышла в коридор, улыбаясь, но глаза бегали. Вика даже не вышла поздороваться, сидела за столом, уткнувшись в телефон.
Вечер прошел напряженно. Я сослался на головную боль, был немногословен. Вика уехала через час, бросив на прощание сухое «до свидания». Когда за ней закрылась дверь, Лена начала убирать со стола, гремя тарелками чуть громче обычного. Я сидел в комнате, смотрел в выключенный телевизор и ждал. Я знал, что разговор будет сегодня. Вика дала команду «фас», и Лена, как послушная мать, будет ее выполнять.
Она зашла с двумя чашками чая, поставила их на столик и села рядом со мной на диван. Взяла мою руку в свои ладони. Руки у нее были мягкие, теплые. Раньше это прикосновение успокаивало, теперь же я чувствовал только желание отдернуть ладонь.
— Андрюш, нам надо серьезно поговорить, — начала она, заглядывая мне в глаза.
— Слушаю, — ровно ответил я.
— Ты же видишь, как я стараюсь. Я создаю уют, забочусь о тебе. Нам ведь хорошо вместе, правда?
— Правда, — не стал спорить я.
— Мы уже год живем как семья. Фактически, мы муж и жена, только без штампа. А в семье принято поддерживать друг друга, решать проблемы сообща.
Она сделала паузу, ожидая моей реакции. Я молчал.
— У Вики очень сложная ситуация. Ей нужно свое жилье. Она молодая, ей надо строить будущее. Мы нашли отличный вариант. Двушка, в строящемся доме, сдача через полгода. И район перспективный.
— Рад за Вику, — кивнул я. — И чем я могу помочь? Советом? Могу бригаду ремонтников посоветовать, когда дом сдадут.
Лена поморщилась, словно от зубной боли.
— Андрей, ну какой совет... Дело в деньгах. У Вики есть первоначальный взнос, бабушка оставила. Но ипотеку ей одной не потянуть. Платеж большой, почти пятьдесят тысяч в месяц. Плюс ей жить на что-то надо, пока ремонт не сделает.
— И? — я начал догадываться, к чему она клонит, но масштаб наглости все еще не укладывался в голове.
— Я все посчитала, — голос Лены стал деловитым, жестким. — Ты получаешь сто двадцать. Я — тридцать. Если мы объединим бюджеты... вернее, перераспределим их. Смотри. Мы живем в твоей квартире, за аренду платить не надо. Еда, коммуналка, машина — это все на тебе, как и было. Твоей зарплаты вполне хватает на нас двоих, даже остается. А мою зарплату, все тридцать тысяч, я буду отдавать Вике на погашение ипотеки. Плюс... — она замялась на секунду, но тут же продолжила, — я знаю, у тебя на вкладе лежит около миллиона. Если бы ты добавил его сейчас, платеж стал бы меньше, и нам всем было бы легче.
Я смотрел на неё и не узнавал. Где та милая женщина, которая пекла пироги и переживала за мой радикулит? Передо мной сидел расчетливый менеджер, который презентовал бизнес-план по освоению моих ресурсов.
— То есть, давай я уточню, — медленно произнес я, освобождая свою руку из её ладоней. — Ты предлагаешь, чтобы я полностью содержал нас обоих, кормил, одевал, возил, оплачивал все счета. А ты все свои деньги будешь отдавать взрослой дочери на квартиру, которая, естественно, будет оформлена только на неё. И вдобавок я должен подарить ей свой миллион, который копил на новую машину и ремонт дачи?
— Ну зачем ты так грубо — «подарить»? — обиделась Лена. — Вложить в будущее! Вика нам потом помогать будет, когда мы состаримся. И почему «содержал»? Я же веду хозяйство! Я готовлю, убираю, стираю. Это тоже труд, Андрей! Если бы ты нанял домработницу и повара, это вышло бы тебе дороже!
Ах, вот оно что. Монетизация домашнего уюта.
— Лена, — я старался говорить спокойно, хотя внутри все кипело. — Я не нанимал домработницу. Я искал спутницу жизни. Партнера. А то, что ты предлагаешь... Это паразитизм. Вика взрослая девушка. Пусть ищет подработку, пусть берет студию на окраине, а не двушку в престижном районе. Почему я должен решать её жилищные проблемы за свой счет?
Лена встала, лицо её пошло красными пятнами. Маска доброты слетела окончательно.
— Потому что ты мужчина! — почти выкрикнула она. — У тебя все есть! Тебе повезло, тебе квартира от родителей досталась! А Вике всего добиваться самой! Тебе что, жалко? Ты хочешь, чтобы мы жили счастливо, или хочешь сидеть на своем мешке с золотом как Кащей?
— Я хочу, чтобы меня не использовали, — отрезал я.
И тут она произнесла ту самую фразу, которая стала точкой невозврата. Фразу, которая перечеркнула весь этот год, все эти ужины и разговоры. Она уперла руки в боки и, глядя мне прямо в глаза с нескрываемым вызовом, заявила:
— Моей дочке нужна квартира, поэтому жить будем за твой счёт! Это мое условие. Либо мы семья и бюджет у нас общий — то есть такой, как я сказала, — либо... зачем мне тогда тратить на тебя свои лучшие годы?
Напряженное молчание повисло в воздухе. Я слышал, как тикают часы на стене. В голове прояснилось. Все пазлы сложились. «Коплю подушку безопасности», «ты надежный», вечные просьбы Вики. Я был просто удобным аэродромом. Ресурсом. Проектом.
— Значит, условие? — переспросил я тихо.
— Да, — твердо кивнула она, уверенная, что я сейчас сломаюсь, начну торговаться, искать компромиссы, ведь «где я еще такую хозяйку найду».
— Хорошо. Я тебя услышал. Мне нужно подумать.
Она выдохнула с облегчением, решив, что победила.
— Ну вот и умница. Я знала, что ты поймешь. Завтра тогда сходим в банк...
— Лена, — перебил я. — Мне правда нужно время. Дай мне до понедельника. Это серьезное решение.
Она нахмурилась, но кивнула.
— Ладно. Но подумай хорошенько. Мы же с тобой семья.
В ту ночь я не спал. Лежал, смотрел в потолок и думал. Вспоминал все эти месяцы. Пытался найти хоть один момент настоящей близости, когда она думала обо мне, а не о Вике. Не нашел. Все было правильно, красиво упаковано, но фальшиво.
К утру решение созрело.
В субботу я был подчеркнуто вежлив и спокоен. Лена нервничала, пыталась угодить, готовила мои любимые блюда. Воскресенье прошло так же. Она уже расслабилась, решив, что все идет по плану.
В понедельник вечером, когда мы поужинали, я сказал:
— Лена, я принял решение.
Она выпрямилась, в глазах вспыхнула надежда.
— Ты должна съехать. У тебя есть неделя, чтобы найти жилье и собрать вещи.
Она побледнела.
— Что? Ты шутишь?
— Нет. Я не хочу, чтобы меня использовали. Ты сама все четко объяснила: тебе нужен спонсор для дочери. Я на эту роль не подхожу.
— Но... но мы же год вместе! Я тебе всю себя отдала!
— Ты вела хозяйство в обмен на проживание и полное содержание. Это нормальный обмен, но он закончен. Неделя, Лена. Это мое последнее слово.
Она попыталась плакать, умолять, потом перешла на крик. Называла меня эгоистом, бессердечным, говорила, что я разрушил её жизнь. Я молчал. Потом она звонила Вике, и та орала что-то в трубке про подлеца и о том, что они найдут на меня управу.
К среде Лена поняла, что я не передумаю. Нашла комнату у какой-то подруги. В субботу я помог ей вынести вещи к такси. Мы не обменялись ни словом.
Когда дверь закрылась, я постоял в тишине своей квартиры. Пахло её духами. Я открыл все окна, впуская свежий зимний воздух.
Сел на диван, достал из кармана бархатную коробочку с браслетом. Открыл. Золото тускло блестело в свете уличных фонарей. Красивая вещь. Дорогая.
«Сдам обратно в магазин, — подумал я. — Или маме подарю на юбилей. Ей нужнее».
На душе было тяжело. Было обидно за потерянный год, за свои иллюзии. Может, я и правда жадный? Может, надо было помочь? Эти мысли крутились в голове, но я гнал их прочь. Нет. Меня не любили. Меня использовали. И я имею право защитить себя.
Где-то в глубине, под слоем обиды и горечи, начинало пробиваться чувство невероятного облегчения. Я представил, что было бы, если бы я поддался. Кредиты, вечно недовольная Вика, Лена, считающая меня дойной коровой, скандалы из-за денег... Я спас свою жизнь. Свою свободу. Свое будущее.
Я достал телефон, зашел в контакты и нажал «заблокировать» на номере Лены. Потом нашел номер Вики и сделал то же самое.
Пошел на кухню, заварил себе крепкий чай. Достал кусок сыра, отрезал ломоть хлеба. Простой бутерброд.
Я сделал первый глоток. Было вкусно. И спокойно. А чистоту я и сам навести смогу, не велика наука. Или действительно домработницу найму. Раз в неделю. Без претензий на мою жилплощадь и без взрослых дочерей с ипотечными запросами.
Впереди были выходные. Мои собственные выходные. И никто не будет указывать мне, как их проводить и на что тратить мои деньги.
Я включил телевизор, нашел какой-то старый боевик и вытянул ноги.
Да, было одиноко. Но это было честное одиночество. Не красивая ложь, а простая правда. И с этим я мог жить.
Жизнь продолжалась. И, может быть, когда-нибудь я встречу человека, которому буду нужен я сам, а не мой кошелек. А пока — тишина, покой и свобода выбора.
И это было неплохо.
Спасибо за прочтение👍