— Ты уверен, что она ничего не заметит? Женская интуиция — страшная вещь, Илюша.
— Брось, Алина. Марина дальше своей стойки регистрации ничего не видит. Она привыкла улыбаться и кивать, дома у неё тот же режим. Главное, чтобы мать продолжала её нагружать работой, тогда у нас будет время.
— Твоя мать — гений, но мне всё равно не по себе. Павел начнёт искать меня...
— Павел будет пить коньяк с отцом. Расслабься. Это наш праздник.
Часть 1. Ледяной плен обещаний
Снег падал тяжёлыми, мокрыми хлопьями, налипая на лобовое стекло так стремительно, что «дворники» едва справлялись, издавая натужный скрип. В салоне автомобиля царила духота, смешанная с запахом мужского парфюма и едва уловимой ноткой мандаринов, которые лежали на заднем сиденье. Марина смотрела в окно, где проносились тёмные силуэты елей, похожие на угрюмых стражников. Внутри у неё всё сжалось в тугой узел, предчувствие беды не отпускало с самого утра.
— Мариш, ну перестань хандрить, — голос Ильи звучал деланно бодро. Он крепче сжал руль, словно пытаясь удержать контроль не только над машиной, но и над настроением жены. — Я же обещал: в этот раз всё будет иначе. Это Новый год, семейный праздник. Мать сама сказала: «Пусть Марина отдыхает, она весь год пахала».
Марина перевела взгляд на мужа. Илья, её Илья, топограф, человек, который с микроскопической точностью мог составить карту любой местности, сейчас казался ей до боли размытым пятном.
— В прошлый раз твоя мать тоже говорила о «семейном уюте», — тихо, но твёрдо напомнила она. — А закончилось тем, что я перемыла гору посуды за двадцатью гостями, пока твоя золовка Оксана в сотый раз рассказывала, как ей тяжело живётся на Бали.
— Оксаны сегодня не будет... то есть, она будет, но вести себя будет тише, — Илья замялся, его взгляд метнулся к зеркалу заднего вида. — И потом, там будет Павел с женой. Ты же знаешь Пашку, он мировую атмосферу создаёт. А его жена, Алина, вообще душка.
Знакомое имя кольнуло Марину, но она отогнала эту мысль. Работа портье в одном из лучших отелей города научила её выдержке. Она видела сотни лиц, слышала тысячи капризов, и её главным оружием всегда была непроницаемая вежливость. Но сегодня, глядя на профиль мужа, она чувствовала, как профессиональная маска трещит.
Они въехали в коттеджный посёлок. Дом свекров стоял в глубине участка, сияя гирляндами, словно огромный пряничный дворец, обещающий сладость, но способный вызвать лишь изжогу. Огромные кованые ворота медленно отворились, впуская их на территорию праздника, где Марине была уготована роль, о которой она по наивности своей ещё не догадывалась в полной мере.
— Просто будь рядом, — попросила она, когда двигатель затих. — Не оставляй меня одну в этом террариуме.
— Конечно, любимая. Я ни на шаг, — Илья поцеловал её в висок, но губы его были холодными, а глаза уже искали кого-то в окнах дома.
Часть 2. Кухонный полигон
Едва переступив порог, Марина ощутила, как тёплый, пропитанный ароматами запечённого гуся воздух ударил в лицо. В холле царила суета. Галина Петровна, монументальная женщина с причёской, напоминающей архитектурное сооружение, встретила их не объятиями, а взглядом, словно проверяла, соответствует ли наряд невестки дресс-коду её личного королевства.
— О, явились, — вместо приветствия бросила свекровь, поправляя массивное колье на шее. — Марина, ты как раз вовремя. У нас катастрофа с тарталетками. Прислугу я отпустила, Новый год всё-таки, не звери же мы. Илья, иди к отцу, он в кабинете с Павлом, коньяк дегустируют.
— Мам, мы только вошли, — попытался возразить Илья, но голос его прозвучал жалко. — Марина хотела переодеться...
— Переоденется позже. Тарталетки сами себя икрой не наполнят, — отрезала Галина Петровна и, подхватив Марину под локоть с цепкостью хищной птицы, повлекла её в недра дома.
Марина оглянулась на мужа. Илья виновато пожал плечами, пробормотал что-то вроде «я сейчас» и тут же растворился в толпе гостей.
Кухня встретила Марину жаром и хаосом. Здесь, вдали от парадного зала, кипела настоящая жизнь. Среди кастрюль и противней металась Оксана, золовка Марины, в цветастом халате, явно не предназначенном для готовки.
— Ой, Маринчик! Спасительница! — Оксана всплеснула руками, в одной из которых был бокал с вином. — Мама меня уже запилила. Я с салатом ноготь сломала, представляешь? Давай ты тут подхватишь, а я пойду переклею. Ты же профессионал, у вас в отеле там, небось, и не такое бывает.
И не дожидаясь ответа, Оксана выпорхнула из кухни, оставив Марину один на один с горой нерезанных овощей и тазами для оливье.
Время потекло липкой, тягучей рекой. Марина резала, смешивала, раскладывала. Из гостиной доносился смех, звон бокалов, музыка. Она чувствовала себя Золушкой, только без феи и без надежды на бал. Гнев медленно закипал внутри, смешиваясь с обидой. Она — старший портье престижного отеля, человек, управляющий сложными процессами, сейчас стояла в фартуке поверх вечернего платья и выполняла прихоти женщины, которая её презирала.
— Вы позвали на праздник, а что в реальности происходит?! — прошептала Марина в пустоту, с силой опуская нож на огурец. — Я, обслуживая чужих гостей, должна радоваться?
Где был Илья? Прошёл час, второй. Он ни разу не заглянул. «Я сейчас», — звучало у неё в ушах. Марина вытерла руки полотенцем, сняла ненавистный фартук и решительно направилась к выходу. С неё хватит. Если муж не может её защитить, она найдёт его и заставит выполнять обещание.
Часть 3. Тайны заснеженной оранжереи
Дом был огромен и запутан, как лабиринт Минотавра. Марина прошла через гостиную, стараясь не привлекать внимания жующих гостей. Бориса Игнатьевича, свёкра, видно не было, как и Павла. Галина Петровна восседала во главе стола, громко рассказывая историю о своих «благородных» корнях.
Марина свернула в коридор, ведущий к зимнему саду — гордости свекрови. Там, среди экзотических растений, было тихо и прохладно. Она надеялась найти Илью там, может быть, он вышел покурить.
Стеклянные стены оранжереи пропускали лунный свет, отбрасывая причудливые тени от пальм и фикусов. Марина услышала тихий смех. Женский, переливчатый, кокетливый. И низкий, бархатный голос, который она узнала бы из тысячи.
Она замерла за кадкой с гигантской монстерой.
В глубине сада, на кованой скамье, сидели двое. Алина, жена двоюродного брата Павла, полулежала в объятиях Ильи. Её голова покоилась на его плече, а рука Ильи... рука её мужа, который час назад целовал Марине висок, теперь по-хозяйски гладила колено чужой жены.
— Ты сумасшедший, Илюш, — шептала Алина. — А если Павел зайдёт?
— Он не зайдёт. Мать его отвлекает, показывает альбомы с фотографиями предков, — усмехнулся Илья. В его голосе не было ни страха, ни вины, только самодовольство. — А моя... ну, ты знаешь, она на кухне. Мама умеет найти подход.
— Какая же твоя Марина глупенькая, — протянула Алина. — Она правда не знает, что мы были вместе до неё? Что я выбрала Пашу только из-за денег твоего дяди?
— Тсс... Не порти момент, — Илья наклонился и поцеловал её. Долго, страстно. Так, как Марину он не целовал уже год.
Мир Марины не рухнул. Нет, он застыл, покрылся коркой льда, кристально прозрачной и острой, как бритва. Слёз не было. Было понимание. Всё встало на свои места. Странные взгляды свекрови, её настойчивое желание отправить невестку на кухню, постоянные «командировки» Ильи. Это был сговор. Гнусный, липкий семейный сговор. Свекровь покрывала измену сына с женой племянника, лишь бы держать всех под контролем и унизить Марину.
Марина сделала шаг назад. Бесшумно, как кошка. Её профессионализм, умение сохранять лицо в самых критических ситуациях, сейчас сработал как защитный механизм. Эмоции отключились, включился холодный расчёт. Она не устроит истерику здесь и сейчас. Это слишком просто. Нет. Она уничтожит их иначе.
Часть 4. Кабинет с запахом предательства
Марина вернулась в коридор, её сердце билось ровно, размеренно, словно метроном, отсчитывающий последние минуты чьей-то спокойной жизни. Ей нужно было найти Галину Петровну. Сказать ей в лицо, что фарс окончен. Она направилась в сторону малой гостиной, где стоял камин и где, по слухам, свекровь любила прятать свои лучшие наливки.
Дверь была приоткрыта. Отблески пламени плясали на паркете. Марина уже подняла руку, чтобы постучать и войти, как услышала голос свекрови. Но не командирский, а какой-то заискивающий и одновременно страстный.
— Аркаша, ну перестань... Борис может спуститься.
— Борис твой не спустится, он наклюкался, как матрос, — ответил грубый мужской голос.
Марина заглянула в щель. Галина Петровна, эта блюстительница нравов, стояла у камина, прижатая к стене грузным мужчиной — соседом Аркадием. Они целовались жадно, безобразно. Рука соседа бесцеремонно мяла бархатное платье свекрови.
Марина распахнула дверь настежь.
— Браво, — произнесла она ледяным тоном. — Какая сцена. Шекспир отдыхает.
Галина Петровна отпрянула от соседа, лицо её пошло красными пятнами, но страх мгновенно сменился злобой. Аркадий, хмыкнув, поправил пиджак и, не сказав ни слова, шмыгнул мимо Марины в коридор.
— Ты... — прошипела свекровь, надвигаясь на невестку. — Шпионишь? Подсматриваешь?
— Я искала хозяйку дома, чтобы поблагодарить за «тёплый» приём, — Марина стояла прямо. — А нашла бордель. Знаете, Галина Петровна, я многое поняла. И про Илью с Алиной, и про вас.
Лицо свекрови перекосило.
— А ну молчать! — рыкнула она, хватая Марину за запястье. Ногти впились в кожу. — Ты думаешь, тебе кто-то поверит? Приживалка! Ты никто в этом доме! Откроешь рот — вылетишь без копейки, и мужа потеряешь. Илья тебя бросит, если я скажу! Я всё для них делаю! Алина — наша порода, а ты — обслуживающий персонал!
— Отпустите руку, — тихо, но угрожающе произнесла Марина. В её голосе зазвенела угроза, от которой даже Галина Петровна опешила и разжала пальцы. — Вы правы. Я — персонал. Я администратор. Я управляю хаосом. И я знаю, как выселять нежелательных жильцов. Вы думаете, у вас есть власть? У вас есть только грязь.
— Вон отсюда! — крикнула свекровь. — Чтобы духу твоего за столом не было!
— О, я уйду. Но сначала я скажу тост. Я ведь заслужила бокал шампанского за свою работу на кухне?
Марина развернулась и пошла к выходу. Свекровь, тяжело дыша, смотрела ей вслед, уверенная, что запугала девчонку. Она не знала, что Марина в этот момент не чувствовала страха — только азарт игрока, у которого на руках флеш-рояль.
Часть 5. Банкетный зал расплаты
За огромным столом собрались все. Илья уже сидел на своём месте, порозовевший, с блуждающей улыбкой. Рядом с ним чинно сидела Алина, поправляя салфетку. Павел, её муж и двоюродный брат Ильи, громко смеялся над шуткой свекра. Борис Игнатьевич действительно выглядел утомлённым алкоголем, но держался. Аркадий, сосед, невозмутимо жевал утку.
Марина вошла в зал. Она не стала садиться. Она подошла к главе стола, взяла бокал, звякнув вилкой о хрусталь. Звон заставил всех замолчать.
— Мариш, ты чего? Садись, — попытался дёрнуться Илья, почуяв неладное в осанке жены.
— Сидеть, Илья. Ты хорошо умеешь сидеть... на двух стульях, — улыбнулась Марина. Улыбка была безупречной, той самой, которой она встречала VIP-клиентов. — Я хочу сказать тост. За семью. За честность. И за карты. Ведь мой муж — топограф, он знает толк в картах.
Галина Петровна вошла в зал, бледная, но с высоко поднятой головой, надеясь остановить катастрофу взглядом. Но Марина не смотрела на неё. Она смотрела на Павла.
— Павел, вы замечательный человек. Щедрый. Вы ведь спонсируете этот праздник, верно? И бизнес Ильи тоже, кажется, держится на ваших заказах? — Марина сделала паузу. — Как жаль, что ваша топография дала сбой. Вы не заметили, как ваш участок... пересекли чужие границы.
— Марина, прекрати нести чушь! — воскликнул Илья, подымаясь.
— Сядь! — Голос Марины хлестнул как кнут. Илья плюхнулся обратно. — Я говорю о том, Павел, что ваша жена Алина и мой муж Илья так увлеклись изучением «ландшафта» друг друга в зимнем саду, что забыли о банальной осторожности. И о том, что Галина Петровна, добрая душа, стояла на страже их маленького инцеста... простите, адюльтера.
Тишина в комнате стала вакуумной. Алина побледнела так, что стала сливаться со скатертью. Павел медленно повернул голову к жене, потом к Илье.
— Это правда? — спросил он тихо.
— Паша, она врёт! Она сумасшедшая! — пискнула Алина.
— В зимнем саду отличная акустика, — спокойно продолжила Марина. — «Пока мама отвлекает Павла...» — так ты сказал, Илья?
— А вы, Галина Петровна, — Марина перевела взгляд на свекровь, которая хватала ртом воздух. — Вы так усердно охраняли их секрет, отправляя меня чистить картошку. Но кто охранял вас?
Марина повернулась к Борису Игнатьевичу.
— Борис Игнатьевич, ваш сосед Аркадий очень ценит ваше гостеприимство. Особенно пылко он благодарил вашу супругу у камина пять минут назад. Поцелуй был... кинематографичным. Ему понравилось тело вашей жены, очень понравилось.
Сосед Аркадий поперхнулся уткой и закашлялся. Галина Петровна рухнула на стул, прижав руку к сердцу.
— Ты лжёшь... тварь... — прохрипела она.
— Проверьте помаду на воротнике Аркадия. Она того же редкого кораллового оттенка, что и у вас, маман, — с ледяным спокойствием парировала Марина.
Все взгляды устремились на воротник соседа. Там действительно алел смазанный след.
Борис Игнатьевич медленно поднялся. Его лицо налилось кровью. Но он смотрел не на соседа, а на жену.
— Галя? — тяжёлым голосом спросил он.
В этот момент Павел, который всё это время сидел неподвижно, вдруг встал. Он подошёл к Илье и молча, без замаха, ударил его кулаком в лицо. Илья отлетел вместе со стулом, сбив посуду. Алина зарыдала.
Марина поставила бокал на стол.
— С Новым годом. С новым счастьем. Салат, кстати, я не дорезала. Доделаете сами.
Она развернулась и пошла к выходу. За спиной начался настоящий ад. Крики Павла, рыдания Алины, какая-то возня. Илья что-то скулил.
Марина вышла на крыльцо. Снег перестал падать, воздух был чист и свеж. Она достала телефон и вызвала такси класса «Комфорт».
***
Эпилог
Крах семьи был тотальным, но странным. Павел, узнав правду, не просто ушёл от Алины. Он, будучи главным инвестором в фирме Ильи (о чём Марина лишь догадывалась, но попала в точку), перекрыл финансовый кислород. Бизнес Ильи рухнул за неделю. Илья, лишённый денег и влияния брата, приполз к Марине, но та даже не открыла дверь, наблюдая через видеоглазок, как он мёрзнет в подъезде, прежде чем вызвать охрану.
Самое удивительное произошло со свекровью и свёкром. Марина ожидала развода. Но Борис Игнатьевич... простил жену. Как выяснилось позже, через общих знакомых, у самого «святого» Бориса рыльце было в пушку — вторая семья в соседнем городе, о которой он панически боялся, что узнают при разводе и разделе имущества.
Поэтому они остались вместе. Но это был ад. Галина Петровна, униженная, лишённая уважения сына (который винил её в том, что она не уследила за Мариной) и презираемая мужем, жила теперь в доме, где царило гробовое молчание. Сосед Аркадий, опасаясь скандала (его жена была дамой крутого нрава), продал дом и уехал.
Илья остался один: без жены, без любовницы (Алину Павел выставил без содержания), без денег брата и без поддержки матери, которая теперь была занята войной с мужем.
Марина же получила повышение. Её холодность и умение решать кризисные ситуации заметило высшее руководство. Сидя в своём новом кабинете, она иногда вспоминала тот Новый год. И ни о чём не жалела. Гнев — это топливо. Если знать, как его сжигать.
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»