— Ты слишком драматизируешь, — ответил мужской голос, в котором слышались нотки снисходительности и скрытого страха. — Это просто кризис двух лет. Мы это проходили. Ты успокоишься, я остыну.
— Нет, не остынешь. Ты будешь гнить изнутри, пока эта гниль не перекинется на меня. Я видела проектную документацию твоего будущего. Там нет графы "счастье". Там только "долги" и "зависть". Я закрываю проект.
— Ты не посмеешь. Ты любишь меня.
— Я любила того, кем ты мог бы стать. А того, кем ты стал... я уволю.
Часть 1. Жестяное царство и ржавчина души
В мастерской пахло калёным железом, машинным маслом и застарелым потом. Этот запах въедался в кожу, в волосы, казалось, даже в мысли. Григорий любил этот дух. Он давал ему ощущение реальности, грубой, весомой, мужской правды. Здесь, среди листов оцинковки, верстаков и ножниц по металлу, он чувствовал себя повелителем формы. Он брал плоский, безжизненный лист и превращал его в сложный дымоход, в изящный водосток, в "юбку" для вентиляционной трубы. Это было ремесло. Настоящее. Не то что эти воздушные замки, которые строят в интернете.
— Гриш, ну чо там, твоя барыня новую тачку ещё не подогнала? — Дядя Миша, грузный мужчина с красным обветренным лицом и вечной сигаретой в углу рта, подмигнул, вытирая промасленной тряпкой руки.
Григорий стиснул зубы, но промолчал, сильнее надавливая на рычаг гильотины. Металл хрустнул, словно переломленная кость.
— Да ладно тебе, не дуйся, — продолжал дядя Миша, не замечая напряжения племянника. — Хорошо устроился пацан. Жена — голова, ты — руки. Главное, чтоб она тебе карманные расходы не урезала, а то пивка в пятницу не попьём.
В цеху раздался гогот. Смеялись все: и молодой стажёр Лёха, и старый сварщик Петрович. Смеялись беззлобно, по-свойски, но для Григория каждый смешок был как удар молотком по пальцам.
Он работал жестянщиком уже пять лет. Руки у него были золотые, никто не спорил. Но деньги... Деньги текли тонким ручейком, пересыхающим к концу месяца. Заказы то были, то нет. Клиенты торговались за каждую копейку, норовили обмануть, придирались к царапинам. А у Ирины всё было иначе.
Она сидела дома, в тепле, за своим серебристым ноутбуком. Клацала клавишами, пила кофе из красивой чашки и получала за неделю столько, сколько он, сбивая руки в кровь, зарабатывал за месяц. Сначала он гордился. "Моя жена — умница!". Но потом, когда они купили в кредит машину (оформленную на неё, потому что ей дали лучшие условия), когда она начала говорить о покупке квартиры без ипотеки, что-то в нём надломилось.
— Не карманные расходы, — буркнул Григорий, отбрасывая готовый короб в сторону. — У нас общий бюджет.
— Ну да, ну да, — хмыкнул дядя Миша. — Общий. Её деньги — это бюджет, а твои — так, на семечки. Смотри, Гришка, баба, она як кошка: пока кормишь жирной сметаной — мурлычет, а как только мышь перестанешь ловить — хвостом вильнёт и к другому хозяину уйдёт. Ты мужик или кто? Твой отец вон всю жизнь промолчал, и где он теперь? Тень, а не человек.
Григорий швырнул ножницы на верстак. Звон металла эхом отразился от бетонных стен. Родственники... Они как коррозия. Сначала маленькое пятнышко, а потом глядишь — и дыра насквозь. Самое страшное было то, что он был с ними согласен. Ему было стыдно. Жгучий, липкий стыд накрывал его, когда Ирина оплачивала счёт в ресторане, небрежно прикладывая телефон к терминалу. Когда она предлагала купить ему новые ботинки, потому что старые "уже не очень".
Он чувствовал, как теряет контроль. Теряет главенство. А в его семье, в роду суровых работяг, мужчина, который не приносит мамонта, был не мужчиной, а так — приложением к женщине.
Часть 2. Стеклянная башня иллюзий
За окнами коворкинга падал мягкий пушистый снег, превращая грязный город в сказочную декорацию. Здесь пахло иначе — арабикой, лавандой и антистатиком. Тихий гул голосов, мягкое щелканье клавиатур, ненавязчивый джаз из динамиков.
Ирина потянулась, разминая затёкшую спину. На экране монитора стройными рядами выстраивался код. БЭМ-нейминг, компоненты React, сложная анимация интерфейса — всё это складывалось в красивый, удобный сайт для крупного интернет-магазина.
— Ира, ты видела, что нам "квартальную" утвердили? — К столику подошла Марина, коллега по фронтенду, сияя. — Там сумма — космос! Я наконец-то закрою кредит за ремонт.
Ирина улыбнулась, но глаза её оставались задумчивыми.
— Да, видела. Отличная новость.
— Ты чего такая кислая? — Марина плюхнулась в соседнее кресло-мешок. — С твоей-то ставкой ты теперь можешь хоть на Мальдивы, хоть машину обновить. Или ты всё на квартиру копишь?
— Коплю, — кивнула Ирина. — Хочу нам с Гришей своё гнёздышко. Надоело по съёмным мотаться. Хозяева вечно: то не сверли, то гостей не води. Да и тесно нам в "однушке". Ему под инструменты место нужно, мне — кабинет.
Она любила мужа. Искренне, глубоко. Любила его шершавые ладони, которые так нежно могли гладить её по волосам. Любила его забавную серьёзность, когда он рассуждал о сортах стали. Ей было всё равно, сколько он зарабатывает. Главное — он был рядом, он был её опорой, её тихой гаванью после штормов дедлайнов.
Но в последнее время гавань штормило. Григорий стал замкнутым, резким. Придирался к мелочам. "Зачем ты купила эту дорогую колбасу? Я что, сам не могу купить еды?". "Опять ты работаешь вечером? Лучше бы рубашки погладила". Ирина списывала это на усталость. Работа у него тяжелая, физическая.
— Слушай, — Ирина повернулась к подруге, в глазах зажегся огонёк. — Я вот думаю... У него бритва сломалась. Старая такая, жужжит как трактор и дёргает. Он всё на неё ругается, но новую не покупает, говорит "потом". А я хочу ему подарок сделать. И себе. Как думаешь, если я с этой премии куплю хороший игровой ноут, а ему — крутую бритву, с самоочисткой, он не обидится?
Марина удивлённо подняла бровь.
— В смысле обидится? Ты ему подарок делаешь. Радоваться должен. Мой бы визжал от восторга.
— Ну... он сложный сейчас стал. Переживает из-за денег.
— Ир, ты умная баба, а ведёшь себя как дура, — фыркнула Марина. — Если мужика унижает успех жены, это не проблемы жены. Это проблемы его самооценки. Ты ж его не попрекаешь? Не пилишь?
— Нет, конечно! Я наоборот, поддерживаю. Говорю, что он лучший мастер.
— Ну вот. Покупай и не парься. Вы семья или где?
Ирина решительно кивнула. Семья. Они команда. Просто у нападающего сейчас удачная полоса, а вратарь устал. Ничего, они справятся. Она открыла вкладку интернет-магазина. MacBook Pro для работы (старый уже не тянул тяжёлые сборки) и бритва Braun Series 9 Pro. Самая лучшая. Чтобы он чувствовал заботу. Чтобы знал, что она его ценит.
Часть 3. Особняк теней и шёпота
Семейные обеды у родителей Григория напоминали ритуал жертвоприношения, где в качестве жертвы всегда выступало чьё-то достоинство. Дом, старый, добротный, но слегка запущенный, был пропитан запахом жареных котлет и нафталина.
За столом собралась вся "королевская рать": свекровь Вера Павловна — женщина властная и громкая; свёкор Анатолий Петрович — тихий мужчина с потухшим взглядом; тётка Зина (сестра матери) и, собственно, виновники торжества — Ирина с Григорием.
— Кушайте, кушайте, а то Ирочке-то некогда готовить, она всё кнопки давит, — елейным голосом пропела тётка Зина, накладывая племяннику гору картофельного пюре. — Смотри, Гришенька, исхудал совсем.
— Я нормально питаюсь, тётя Зина, — буркнул Григорий, ковыряя вилкой котлету. Он чувствовал, как внутри закипает раздражение. Опять эти намёки.
— Ой, да ладно тебе защищать, — махнула рукой Вера Павловна. — Мы же понимаем. Современные девки, они такие. Карьера на первом месте. Вот у нас как было? Отец деньги приносил, я дом держала. И порядок был. А сейчас... Кто больше получает, тот и музыку заказывает. Да, Толя?
Свёкор вздрогнул, поднял глаза от тарелки и тихо пробормотал:
— Да, Вера, как скажешь.
Ирина почувствовала, как кусок застрял в горле. Она аккуратно положила вилку.
— Вера Павловна, мы с Гришей сами разберёмся в нашем быту. И готовлю я часто, и заказываем еду. Сейчас другое время.
— Время-то другое, а мужик мужиком должен оставаться! — неожиданно громко стукнула ладонью по столу свекровь. — А то превратится как мой... вон, в мебель. Гриша, сынок, ты смотри. Сначала она тебя кормит, потом одевает, а потом ты у неё разрешение спрашивать будешь, чтобы в туалет сходить. Подкаблучник — это диагноз!
— Мама! — рыкнул Григорий. — Хватит!
— А что хватит? — не унималась тётка Зина. — Люди-то говорят. Вон, соседка спрашивала: "Твой племянник что, альфонсом устроился? Жена на иномарке, а он на автобусе". Стыдно, Гриша. Стыдно роду нашему.
Григорий вскочил из-за стола, стул с грохотом опрокинулся. Он вылетел на балкон, хлопнув дверью. Ирина поспешила за ним.
На балконе было холодно. Григорий нервно курил, глядя на серый двор.
— Гриш, не слушай их, — Ирина коснулась его плеча. — Ты же знаешь, это всё бред.
Он резко сбросил её руку. Повернулся. В глазах его было столько боли и злости, что Ирина отшатнулась.
— Бред? Бред?! Они правы, Ира. Правы. Я выгляжу как чмо на твоем фоне. "Ирочка купила", "Ирочка заработала". А я кто? Приложение к твоей зарплатной карте?
— Что ты такое говоришь? Я никогда...
— Ты — нет. Но всё вокруг — да! — Он шагнул к ней, нависая. — Знаешь что... Может, тебе стоит сменить работу? Или найти что-то попроще? Чтобы не выпячиваться. Чтобы мы жили... нормально. Как все.
Ирина замерла. Снежинки падали ей на ресницы и тут же таяли.
— Ты предлагаешь мне зарабатывать меньше, чтобы потешить твоё самолюбие? Ты серьёзно? Гриша, мы хотим квартиру. Детей. Путешествия. На твою зарплату мы это будем копить двадцать лет.
— Зато я буду мужиком! — выплюнул он. — А не содержанкой в штанах. Я хочу, чтобы ты меня уважала.
— Я уважаю тебя за твои дела, а не за кошелёк. Но сейчас... сейчас ты говоришь голосом своей матери. И это мне не нравится.
Она развернулась и ушла в комнату. В тот вечер они ехали домой молча. Пропасть между передним пассажирским и водительским сиденьем стала шире Гранд-Каньона.
Часть 4. Квартира, ставшая полем боя
Прошло два месяца. Напряжение в доме сгустилось до такой степени, что воздух казался наэлектризованным. Близился Новый год. Ирина решила, что праздник — лучший повод примирения. Она получила тот самый бонус. И сделала заказ.
Вечер пятницы. В квартире пахло мандаринами и хвоей — Ирина успела нарядить ёлку. Григорий пришёл поздно, хмурый, уставший.
— Привет, — Ирина встретила его в коридоре, стараясь улыбаться беспечно. — А у меня для нас сюрпризы! Решила не ждать до тридцать первого.
Она потянула его в гостиную. На диване лежали две коробки. Одна большая, плоская, в глянцевой упаковке Apple. Другая — поменьше, тоже стильная, но явно другой ценовой категории.
— Смотри! — Она сияла. Взяла большую коробку. — Мой новый рабочий инструмент! Теперь рендеринг будет летать!
Григорий посмотрел на ноутбук. Цена этой "игрушки" была равна его зарплате за полгода. В горле встал ком.
— А это тебе! — Ирина протянула ему вторую коробку. — Помнишь, ты жаловался на старую бритву? Эта — зверь! Сама очищается, бреет идеально гладко.
Григорий медленно взял коробку. "Бритва". Предмет гигиены. Расходник. Она купила себе вещь, которая подчёркивает её статус, её рост. А ему... средство, чтобы сбрить щетину, которая ей, видимо, кололась.
В голове взорвалась красная пелена. Слова матери, насмешки дяди Миши, косые взгляды соседей — всё слилось в один невыносимый гул.
— Бритва? — тихо спросил он. — Ты купила себе ноутбук за двести тысяч, а мне... бритву?
— Гриш, это лучшая бритва на рынке! Она стоит...
— Да плевать мне, сколько она стоит! — заорал он, с размаху швыряя коробку в стену. Пластик хрустнул, коробка отлетела в угол, сбив ёлочную игрушку. — Ты издеваешься?! Ты специально? "На тебе, убогий, побрейся, а то морда не презентабельная"? Это ты хотела сказать?!
Ирина отступила, прижав ноутбук к груди как щит. Улыбка сползла с её лица, сменяясь маской ужаса.
— Ты что творишь? Ты больной?
— Я больной?! Это ты больная своей жадностью и гордыней! — Григорий наступал на неё. — Я просил тебя! Просил! Стань нормальной женой. Уволься! Найди работу в библиотеке, в школе, да где угодно, где платят как людям, а не как олигархам! Ты меня кастрируешь этими своими деньгами! Я требую, слышишь, требую: или ты увольняешься после Нового года, или...
Он осёкся, увидев её глаза. В них больше не было страха. И слез тоже не было. В них зажёгся холодный, мёртвый огонь. Как лёд, в котором застыло древнее чудовище.
Ирина медленно положила ноутбук на стол. Выпрямилась. И теперь казалось, что это она нависает над ним, хотя он был выше на голову.
— Или что? — голос её был тихим. — Или ты уйдёшь?
— Да! Уйду! И живи со своими бабками одна!
Ирина молчала ровно пять секунд. Это были секунды, за которые в её голове сгорала любовь и рождался план. План жесткий, математически выверенный, как алгоритм сортировки данных. Она вспомнила всё: его нытьё, его зависть, его нежелание расти, его попытки утянуть её на дно своего болота.
— Хорошо, — сказала она. — Ты прав. Этот диспаритет нужно устранить. Ты требовал уважения? Ты требовал, чтобы я считалась с твоим статусом "главы семьи"? Я тебя услышала. Собирай вещи.
— Что? — Григорий опешил. Он ждал слез, извинений, обещаний подумать.
— Собирай вещи. Сейчас же. Квартира оплачена мной до конца месяца. Ты здесь прописан? Нет. Это съёмное жилье. Договор на мне. Вон.
— Ира, ты...
— Я сказала — вон! — крикнула она так, что он инстинктивно вжал голову в плечи. — Тебе стыдно? Не нравится, что я зарабатываю больше тебя? Так иди туда, где никто не зарабатывает больше. К маме. В гараж. Куда хочешь.
Григорий, бормоча проклятия, побросал вещи в спортивную сумку.
— Ты поймёшь, что бабки — не главное! Бабе мужик нужен! — крикнул он с порога.
Дверь захлопнулась. Ирина осталась стоять посреди комнаты. Она посмотрела на разбитую коробку с бритвой. Потом на свой ноутбук.
— Да, Гриша, — прошептала она в пустоту. — Бабки не главное. Главное — мозг. Которого у тебя, к сожалению, нет.
Она села за стол, открыла новый ноутбук и начала писать письма. Новый Год — время закрывать долги.
Часть 5. Ледяной карцер реальности
Тридцатое декабря. Съёмная комната, которую Григорий снял впопыхах, напоминала склеп. Обои отходили от стен, из окна дуло. Денег почти не осталось — пришлось отдать залог и риэлтору. Оказалось, что жить одному на зарплату жестянщика, когда не нужно платить только за половину продуктов и не нужно скидываться на аренду хорошей квартиры, а платить за всё самому — это не просто сложно. Это нищета.
Григорий сидел на диване и пил пиво. Он ждал звонка. Она должна позвонить. Должна понять, что перегнула. Ну погорячился он, с кем не бывает? Но ведь он прав! Мужика надо уважать!
Звонка не было. Зато пришло уведомление от курьерской службы. "Вам посылка. Ожидайте курьера".
Сердце бешено заколотилось. Это она! Подарок! Поняла! Решила помириться первым шагом. Конечно, она купила ему что-то стоящее. Может, даже тот планшет, iPad Pro, на который он пускал слюни в магазине, чтобы рисовать эскизы для своих изделий? Он ведь говорил ей, что хочет заняться художественной ковкой, дизайном.
Курьер вручил ему плоский пакет. Григорий трясущимися руками разорвал упаковку. Да! Это была коробка от планшета. Самого дорогого, с огромным экраном и стилусом.
"Господи, Ирка... Ну какая же ты всё-таки... Любишь ведь!" — мысль пронеслась сладкой патокой. Она признала, что он творческий человек. Она инвестирует в его талант!
Он открыл коробку. Планшет сиял черным глянцем. Под ним лежал конверт из плотной бумаги. И открытка.
На открытке её почерком было написано: "Ты хотел быть главным. Ты хотел, чтобы я не унижала тебя своими деньгами. Я исполнила все твои желания. Этот планшет — твой дембельский аккорд. Включи его. Пароль — дата нашей свадьбы".
Григорий, улыбаясь как идиот, включил устройство. Загрузка прошла мгновенно. На рабочем столе была всего одна папка с названием: "Твоя независимость".
Он ткнул пальцем в иконку. Открылись три PDF-файла.
Первый файл: "Договор купли-продажи нежилого помещения".
Григорий нахмурился. Он начал читать. Адрес... Это же адрес его мастерской! Той самой, где он арендовал угол у владельца ангара. Текст гласил, что помещение (весь ангар) было продано... Ириной (девичья фамилия) некоему ООО "СтройИнвестГрупп" под снос и застройку торговым центром.
Глаза Григория полезли на лоб. Ирина владела ангаром?
Он открыл второй файл: "Финансовый отчёт по ИП Григорий (фамилия)".
Таблицы, графики.
Графа "Доходы": Заказы от клиентов.
Графа "Маркетинг": Траты на контекстную рекламу — 50 000 руб/мес. Оплачено: Ириной.
Графа "Аренда": Рыночная стоимость места — 30 000 руб/мес. Фактическая оплата Григорием — 5 000 руб. Доплата собственнику (Ирине) — 0 руб (субсидия жены).
Итого: Без вливаний жены его бизнес был убыточным каждый месяц на протяжении двух лет.
Григорий почувствовал, как холодный пот течет по спине. Она... она владела этим местом? Она тайком выкупила ангар, когда он только начинал, чтобы он платил копейки и чувствовал себя "бизнесменом"? И она гнала ему клиентов через свои сайты?
Он открыл третий файл. Это было Письмо.
"Гриша. Этот планшет — прощальный подарок. На задней крышке лазерная гравировка, прочитай потом. Ты хотел, чтобы я перестала зарабатывать больше тебя. Я услышала. Я больше не трачу на тебя ни копейки.
1. Ангар, где ты работал, продан. Со второго января там начинается снос. Застройщик дал хорошую цену. Новый цех ищи сам, по рыночной цене. Теперь ты настоящий мужчина, без подачек.
2. Рекламные кампании остановлены. Теперь клиенты будут искать тебя сами. Это же честно?
3. Квартира, в которой мы жили — не съёмная. Её купила моя мать, полгода назад. Хотела сделать сюрприз на Новый Год, переписать на себя и вписать тебя в долю. Но раз ты ушёл — я остаюсь единственным собственником.
Наслаждайся подаренным планшетом. Это последняя дорогая вещь в твоей жизни, к которой я приложила руку.
С Новым Годом.
P.S. Кстати, налог с подарка я не оплатила. Придёт квитанция — не удивляйся."
Григорий перевернул планшет. На металлической крышке красивой вязью было выгравировано:
«Приложению к банковской карте от бывшего владельца. Возврату и обмену не подлежит».
Планшет пискнул. Пришло уведомление.
"Ваш аккаунт в рекламном кабинете заблокирован за неуплату".
Следом звякнул телефон. Смс от дяди Миши: "Гришка! Ты чо натворил?! Приезжали какие-то мордовороты, сказали выметаться из цеха до завтра, всё под снос! Нас всех выгнали! Ты знал?!"
Григорий сидел в холодной комнате, сжимая в руках планшет ценой в три его зарплаты, который теперь невозможно было продать из-за унизительной надписи. Он хотел быть главой. Он хотел, чтобы она не зарабатывала.
Она сделала так, что её заработок больше его не касается.
И оказалось, что без её "тени", от которой он так бежал, он был не мастером, а просто голым человеком на голом льду.
Гнев Ирины был страшен. Она не скандалила. Она просто забрала из его жизни фундамент, который сама же и построила, пока он думал, что стоит на твердой земле.
Он зарыдал. Громко, во весь голос, как маленький обиженный ребенок, у которого отобрали не игрушку, а целую вселенную. И смеяться, и плакать было уже поздно.
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»