Кофе был уже холодным. Артём собирался просто допить его и начать день, как обычно. На столе лежал странный конверт – обычный, белый, без ничего. Словно ему его подсунули, пока он спал.
«На, держи. Разрушь свою жизнь вот этой простой бумажкой».
Внутри были фотографии. Четыре штуки.
На первой – Лена смеётся, запрокинув голову, в ресторане, который они с Артёмом никогда не могли себе позволить. Её спутника было видно только по руке в дорогих часах на её плече.
На второй – она в студии, в платье, которое, кажется, держится на честном слове. Взгляд в камеру – прямой, вызывающий. Чужой.
На третьей – просто номер счёта и сумма. 300 000 рублей. Дата – как раз тогда, когда он лежал после операции, а она говорила, что получила премию.
Четвёртую он не сразу понял. Это был скриншот из мессенджера. Ник отправителя – «Алексей (VIP)». Текст: «Жду в пятницу. Тот же номер. Ты, как всегда, божественна».
Он не почувствовал ничего. Сначала. Только лёгкий звон в ушах, как после удара. Рука сама потянулась к её телефону, который она забыла. Она никогда его не забывала.
Пароль – дата их свадьбы. 12.09. Он тыкал в цифры, и пальцы были чужими, деревянными.
Мессенджер открылся сразу.
«Клиент Дмитрий: Завтра, 20:00, Bar 911. Дресс-код black tie. Бюджет как обычно + бонус за энтузиазм».
«Арина (координатор): Лена, у тебя освобождается окно в субботу? Есть запрос, готовы плюс 50% к ставке за выезд за город».
«Влад: Спасибо за вчера. Ты волшебница. Перевод сделал».
Он пролистывал, и глаза замечали только цифры и слова: «ставка», «выезд», «особые пожелания», «оплачено». Галерея. Скрытая папка. Пин-код – 0000. Она даже не старалась.
Там были они. Те же фото, что в конверте, и ещё десятки других. И выписки. Экселевские таблицы с пометками «Лида/Май/итого», «Лида/Июнь/итого». Его жена, Лена, была для кого-то «Лидой». И её «итого» за месяц равнялось его зарплате за полгода.
Дверь открылась ровно в десять. Она всегда была пунктуальна.
– Привет, – её голос донёсся из прихожей. Звук вешалки, стук каблуков по полу. – Ты не поверишь, какое сегодня совещание было, просто…
Она зашла на кухню и замолчала. Увидела его лицо. Увидела свой телефон в его руке. Фотографии, аккуратно разложенные на столе, как улики в деле.
– Что… что это? – спросила она тихо.
– Я думал, ты мне объяснишь, – сказал Артём. Его собственный голос прозвучал глухо и странно спокойно. – Кто такая Лида, Лен? И кто этот Алексей, который считает тебя божественной?
Цвет сбежал с её лица. Она оперлась о столешницу.
– Откуда ты это взял? – шёпотом.
– Кто-то прислал. По почте. Заботливый человек. – Он поднял одну из фотографий. – Это где? Когда? В тот день, когда ты была на «тимбилдинге»?
Она молчала. Просто смотрела на него. И в этом молчании была вся правда, которая ему была нужна.
– Хорошо, – наконец выдохнула она. Словно сдалась. – Хорошо, Артём. Да. Это… это я.
– Это – что? – он оттолкнул от себя телефон, и тот со скрежетом проехался по столу. – Что именно «это»? Ты на второй работе подрабатываешь официанткой? Что это за цифры? Что за «ставки»?
– Я… – она закрыла глаза. – После твоей операции. Деньги закончились мгновенно. Ты помнишь? А потом пришла повестка по кредиту… Я не знала, что делать. Однажды, на той старой работе, был клиент… Он предложил просто поужинать с его партнёром. За большие деньги. ОЧЕНЬ большие. Я… я подумала – один раз. Один раз, чтобы выдохнуть.
Она открыла глаза, в них стояли слёзы, но голос был ровным, чётким, как будто она репетировала это оправдание.
– А потом оказалось, что это легко. Что я могу этим управлять. Сама выбирать, сама договариваться о сумме. Это не то, что ты думаешь, не уличное…
– Не ДУМАЙ за меня! – он вскипел внезапно, вскочив. – Что я ДОЛЖЕН думать? Что моя жена семь лет была… что? Элитной проституткой? И притворялась, что у неё карьера? Что все эти поздние «совещания», эти «тренинги» в выходные…
– Я делала это для нас! – она тоже закричала, и в её голосе прорвалась давно копившаяся ярость. – Для НАС, Артём! На эти деньги мы закрыли твой кредит! На них мы сделали ремонт! На них я купила тебе тот самый курс реабилитации, потому что страховая НЕ ПЛАТИЛА! Ты думаешь, откуда всё взялось? С неба упало?
Он отшатнулся, словно от удара.
– Ты… ты могла сказать. Мы бы что-нибудь придумали. Продали бы машину. Я бы на второй работе…
– Что? – она горько рассмеялась. – На какой? Ты три месяца ходить не мог! Я видела, как ты смотришь на счета, как ты ночами не спишь. Я не хотела быть ещё одной твоей проблемой. Я хотела быть решением. Пусть и таким.
– И Катя знала? – выпалил он неожиданно для себя, вспомнив, как подруга жены как-то странно на него посмотрела месяц назад.
Лена опустила голову.
– Знает. С самого начала. Она сначала ругалась… Потом просто прикрывала меня, если что.
Вот и всё. Полный круг обмана. Его жена и её лучшая подруга. Они строили этот параллельный мир, пока он жил в своём, тщательно отреставрированном.
– И как долго? – спросил он уже устало. – Год? Два?
Она промолчала. Потом, чуть слышно:
– Четыре. С того самого… с того самого первого ужина.
Четыре года. Половина их брака. Он сел, потому что ноги больше не держали. Четыре года лжи. Каждый поцелуй на ночь, каждое «люблю», каждое совместное планирование отпуска – всё это было надстройкой над этой гнилой, денежной основой.
– Я всё бросила, – быстро заговорила она, опускаясь перед ним на колени, хватая его руки. – Месяц назад. Я уволила этого координатора, заблокировала всех. Это кончено. Артём, это был просто способ выжить. Я та же, я…
– Нет, – он мягко высвободил руки. – Ты не та. Та, которую я любил… её, видимо, никогда и не было. Была ты. И была «Лида». И я любил какую-то их странную помесь, которую ты для меня играла.
– Дай мне шанс всё исправить! – в её голосе зазвенел настоящий, животный страх. – Мы начнём сначала. Я отдам все эти деньги, если хочешь! Мы…
– Уезжай, Лена. Сегодня. Сейчас. Мне нужно, чтобы тебя здесь не было.
Она смотрела на него ещё минуту, словно надеясь, что он одумается. Потом беззвучно встала и вышла из кухни. Он слышал, как хлопают дверцы шкафа в спальне, как змейкой зашуршал чемодан по полу.
Она вышла через час. Поставила чемодан у двери.
– Ключи, – сказала она, положив связку на тумбу. – Письмо… на столе. Там номера счетов, пароли. Всё, что… что нажито этим способом. Распоряжайся, как хочешь.
Он кивнул, не глядя на неё.
Дверь закрылась с тихим щелчком. Тишина в квартире стала абсолютной. Он посмотрел на холодный кофе, на разложенные фото. Его взгляд упал на фото из студии. На этом снимке её глаза были живыми, яркими, полными какой-то дерзкой силы. Таких глаз он не видел у своей жены Лены уже очень-очень давно.
Прошло время. Развод – это просто бумажка. Самое сложное было делить имущество, пахнущее этими деньгами. Иногда он ловит себя на том, что в кафе или в метро оценивающе смотрит на дорогие часы на руке у мужчины рядом с красивой женщиной. И задаётся дурацким вопросом: «А она его «Лида»?»
Мы не сошлись с Леной во мнении о том, что такое правда. Для неё правдой была наша общая спасённая жизнь. Для меня правдой оказались четыре фотографии в белом конверте. И тихий щелчок закрывающейся двери.
---
А вам случалось обнаружить правду, после которой прежняя жизнь кажется спектаклем? Что крепче – любовь или потребность знать человека до конца, без купюр? Пишите в комментариях, тема тяжелая, но честная. Если этот разговор важен, поставьте лайк и подпишитесь на канал – здесь мы не боимся сложных тем.