Эта история основана на реальных событиях из жизни врачей скорой помощи, но все имена и детали изменены.
Реанимация встретила их молчанием. Дежурный врач — молодой парень лет тридцати, с уставшими глазами — выслушал Морозова, посмотрел на тело старика, кивнул.
— Понятно. Возраст, сопутствующие. Ничего не поделаешь.
Оля заполняла документы, Морозов стоял в стороне, смотрел в пустоту. Внутри не было ни страха, ни паники — только глухая усталость. Он знал, что сделал всё правильно. Но это больше не имело значения.
Степаныч отвёз их обратно на станцию. Было половина шестого утра. Смена заканчивалась в семь. Морозов сидел в боксе, пил кофе, смотрел на телефон. Звонков не было.
Оля села рядом.
— Лёх, ты не виноват. Старику было восемьдесят три. Ты сделал всё, что мог.
— Знаю.
— Тогда почему ты сидишь как приговорённый?
Морозов поставил кружку на стол.
— Потому что приговор ещё не зачитали. Но я не собираюсь его дожидаться.
Он ушёл домой пешком — не хотел ждать автобуса, не хотел видеть людей. Шёл по пустым улицам, мимо закрытых магазинов, мимо спящих домов. Декабрьский город был тихим, серым, безразличным к его проблемам.
Дома он не лёг спать. Сел за стол, открыл ноутбук. Набрал в поисковике: "Коротков Виктор Степанович". Выпала пара ссылок — профиль в соцсетях, старая статья в местной газете. Морозов открыл статью.
"Директор строительной компании 'СтройАльянс' Коротков В.С. прокомментировал ситуацию с задержкой сдачи объекта на улице Ленина..."
Строительная компания. Морозов вбил название в поисковик. Сайт компании, несколько новостей. Ничего особенного. Потом наткнулся на форум жильцов одного из домов, который строила компания. Люди жаловались на трещины в стенах, протечки, некачественные материалы. В одном из комментариев мелькнула фраза:
"Коротков давно бы сидел, если бы не крыша. У него там в мэрии связи по полной."
Морозов прочитал ещё раз. Потом открыл новую вкладку, вбил: "СтройАльянс скандалы". Выпало несколько статей — про срыв сроков, про конфликты с подрядчиками, про судебные иски. Одна из статей была датирована месяц назад:
"Прокуратура начала проверку деятельности компании 'СтройАльянс' по факту нецелевого использования бюджетных средств. Директор компании отказался комментировать ситуацию."
Морозов откинулся на спинку стула. В голове начали складываться кусочки. Коротков был под следствием. У него были проблемы. Серьёзные проблемы. А через месяц после начала проверки он умирает.
Слишком много совпадений.
Морозов набрал номер Веры Сергеевны.
— Алексей Николаевич, вы представляете, который час? — голос адвоката был сонным, недовольным.
— Извините. Но это важно. Я нашёл информацию про Короткова. Он был под следствием. Прокуратура проверяла его компанию.
Пауза. Потом:
— И что?
— Мне нужны документы. Официально. Медицинская карта Короткова, результаты вскрытия, история его обращений в больницу за последние полгода. Вы можете запросить через суд?
— Могу. Но это займёт время.
— Сколько?
— Неделю. Может, две.
— У меня нет двух недель.
— Тогда ждите следствия. Они всё равно поднимут эти документы.
— И закопают меня вместе с ними.
Вера Сергеевна вздохнула.
— Хорошо. Я подам запрос завтра утром. Но обещайте мне — никаких самостоятельных расследований. Вы сейчас под подозрением. Любое ваше действие могут трактовать против вас.
— Обещаю.
Но он уже знал — обещание придётся нарушить.
Через три дня Вера Сергеевна прислала копии документов. Морозов открыл файлы на ноутбуке. История болезни Короткова была впечатляющей — десятки обращений за последние годы, хронические проблемы со здоровьем, несколько госпитализаций.
И одна запись, датированная неделей раньше вызова Морозова:
"Пациент поступил с жалобами на боли в груди, повышенное давление. Рекомендована госпитализация. Пациент отказался, настаивал на амбулаторном лечении. Подписал отказ."
Морозов замер.
Коротков уже отказывался от госпитализации. Неделю назад. И тогда всё было нормально — никто не обвинял врачей, никто не проверял подписи.
Почему сейчас иначе?
Он прокрутил документы дальше. Заключение патологоанатома. Причина смерти: острая сердечная недостаточность на фоне ишемической болезни сердца. Никаких следов насильственных действий. Всё чисто.
Слишком чисто.
Морозов открыл ещё один файл — финансовые документы компании "СтройАльянс", которые адвокат запросила через запрос в налоговую. Цифры, счета, транзакции. Он не был бухгалтером, но даже ему бросились в глаза несколько крупных переводов, сделанных за неделю до смерти Короткова. На счета физических лиц. Без пояснений.
Морозов выписал имена получателей, вбил их в поисковик. Первое имя ничего не дало. Второе — тоже. Третье выдало профиль в соцсетях. Женщина, лет сорока пяти, работала в администрации города. Отдел градостроительства.
Морозов почувствовал, как холодок пробежал по спине.
Если он прав — если Коротков действительно перевёл деньги чиновнице перед смертью — значит, кто-то очень хотел замести следы. И его, Морозова, обвинение было частью этой схемы.
Он не знал, как это доказать. Но знал одно: если не будет действовать — его закопают.
И у него оставался только один шанс выбраться.
Спасибо, что читаете мои рассказы.
Подпишитесь, чтобы не потерять.