Глава 7: Тени прошлого
«Прошлое не умирает с приговором суда — оно возвращается в белых коридорах больницы и просит быть услышанным.»
Но не всё может быть идеально. Жизнь—это не платье, которое можно просто пришить заново. Жизнь—это сложный паттерн, в котором каждый стежок имеет значение, и если один стежок неправильный, всё может развалиться.
Это происходит в начале лета, когда до заказов огромная очередь, когда мастерская работает практически семь дней в неделю. Максим и Елена спят по четыре часа в сутки. Их глаза становятся тусклыми от усталости. Их руки дрожат от напряжения.
В мастерскую заходит человек. Высокий, с холодными глазами, в дорогом костюме. Это не клиент—это полицейский. Следователь Игорь Петров.
Максим узнаёт его сразу. Это человек, который три года назад пришёл в мастерскую и открыл дверь к его прошлому, когда рассказал, что его отец вышел из тюрьмы.
«Максим Соколов?» — спрашивает он, не с улыбкой, не с любезностью, просто с фактичностью полицейского, который привык иметь дело с преступниками.
Максим отвечает не сразу. Его сердце делает скачок. Это то, чего он боялся все эти месяцы—того, что его найдут, что его прошлое вернётся, что его бегство будет раскрыто, что Елена будет втянута в его беды.
«Я Михаил Петров, — говорит Максим автоматически, хотя он знает, что это уже не работает. Что его прошлое стоит передо мной в виде человека в дорогом костюме.
«Нет, ты Максим Соколов, — отвечает следователь, и в его голосе нет осуждения, только усталость. — И твой отец вышел на свободу по причине болезни. Он умирает от рака. Ему осталось несколько месяцев. Может быть, меньше».
Елена переводит взгляд с Максима на следователя. Её красивое лицо становится статуей, которая не выражает никаких эмоций. Портной учится скрывать свои чувства, потому что людям нужна её сила, а не её слабость.
«Мы должны поговорить в полиции, — продолжает следователь. — У нас есть вопросы о твоём исчезновении три года назад. У нас есть вопросы о том, кто помогал тебе скрываться. У нас есть доказательства того, что ты находился в Санкт-Петербурге. Мы знаем твой маршрут, твой новый паспорт, всё».
Максим встаёт. Его тело становится жёстким, как дерево. Он знает, что это конец. Конец его новой жизни. Конец его мечты о портняжном мастерстве и о мирной жизни с Еленой.
«Я готов ответить на все вопросы, — говорит он тихо. — Но я прошу, оставьте мою жену вне этого. Она не виновата ни в чём. Она не помогала мне скрываться. Она просто... она просто люблю его. И если она будет проверена, если её мастерская будет закрыта, то это будет несправедливо».
«Твоя жена укрывала беглого, — говорит следователь с тем же бесстрастным тоном. — Она знала, кто ты на самом деле. Она создала для тебя фальшивые документы. Она позволила тебе жить в её доме под вымышленным именем. Это преступление. Её мастерская может быть закрыта. Она может получить штраф. Или даже условный срок».
Елена встаёт и подходит к следователю. Её движения медленные, осознанные, как движения портного, который знает, что нужно делать.
«Мастерская закроется, — говорит она холодно. — Но прежде чем вы её закроете, знайте, что я вам не помогала. Я не помогала ему скрываться. Я не создавала фальшивые документы. Я просто люблю его. И если любовь—это преступление, то да, я виновна. Закрывайте мастерскую. Берите меня. Арестуйте меня. Но мой муж—он невинен в том, в чём вы его обвиняете. Он спасал свою сестру. Он был героем, а не беглецом».
Следователь молчит, смотря на неё. Он видит в её глазах истину. Он видит женщину, которая готова пожертвовать собой за человека, которого она любит. Он видит то, что он видел много раз в своей карьере—любовь, которая сильнее закона.
«Ладно, — говорит он наконец. — Я не буду трогать мастерскую и не буду трогать тебя. Это не моё дело. Моё дело—это твой муж. Но мне нужны ответы. И, Максим, твой отец просит тебя. Он говорит, что хочет уйти из жизни в мире со своим сыном».
После того, как следователь уходит, Максим падает на стул. Его тело трясётся. Всё, что он построил, всё, что он создал с Еленой, теперь находится под угрозой.
Елена обнимает его.
«Это не конец, — говорит она, и её голос звучит спокойно, уверенно. — Это просто новая глава. И мы будем её писать вместе. Мы будем вместе справляться со всем, что придёт. Я не уйду от тебя, Максим. Я не оставлю тебя».
Максим идёт в больницу, где лежит его отец. Палата болезненно белая, стерильная, как больницы везде. Запах дезинфекции и смерти висит в воздухе. Его отец лежит в кровати, похожий на старый и сломанный плакат самого себя. Человек, который когда-то был сильным, уверенным в себе, теперь превратился в тень.
«Сын, — шепчет отец, когда видит его. Его голос едва слышен. — Ты пришёл. Я думал, ты не придёшь. Я думал, ты меня ненавидишь».
«Я пришёл, — говорит Максим, садясь рядом с кроватью. Он берёт руку своего отца—хрупкую, костлявую, руку умирающего человека. — Я слышал, что ты болен».
«Я умираю, — говорит отец спокойно, как будто говорит о погоде. — Мне дали три месяца. Может быть, четыре. Рак. Поэтическое наказание за жизнь, прожитую в лжи и деньгах. И всю жизнь я прожил неправильно. Я охотился за деньгами, за властью, за уважением. И я потерял тебя, потерял Евгению, потерял маму. Я потерял всё, что имело значение».
Максим не отвечает. Слова кажутся ненужными. Вместо этого он держит руку своего отца и слушает, как он дышит, медленно, с трудом.
«Я видел, что ты счастлив, — продолжает отец. — Когда ты приходил ко мне в последний раз, в официальное посещение, я видел в твоих глазах счастье. Я видел, что ты любишь женщину. И я понял, что я никогда не был счастлив так, как ты счастлив. Потому что я никогда не любил. Я только брал. Я брал деньги, я брал власть, я брал людей и использовал их. Но я никогда не любил».
«Я люблю женщину, которая спасла мою жизнь, — говорит Максим. — Ты её видел?»
«Нет, — говорит отец. — Но я знаю, что она портной. Полицейский мне сказал. И я понял, что твой дедушка был прав. Портняжество—это величие. Портняжество—это искусство. Портняжество—это способ видеть людей и помогать им видеть самих себя. Я выбрал деньги, и я потерял всё».
В течение следующих трёх месяцев Максим приходит в больницу каждый день. Он рассказывает отцу о мастерской, о Елене, о платьях, которые они создают. Он рассказывает отцу о том, как он учился портняжному ремеслу, как он пришёл к тому, что его дедушка—легенда в мире моды.
«Твой дедушка был моим героем, — говорит отец однажды. — Когда я был молодым, я видел его работы, и я думал, что он может создавать красоту. Но я выбрал деньги. Я думал, что деньги—это более важное наследство, чем талант. Я думал, что деньги дают мне силу, уважение, счастье. Я ошибался. Деньги только изолируют человека. Деньги только разрушают».
Максим сидит рядом и слушает, как его отец признаёт свои ошибки, как он медленно умирает, но умирает в мире с собой, в мире с истиной.
Перед смертью отец просит Максима принести ему что-то. Максим приносит костюм, который создавал его дедушка—костюм, который Максим ремонтировал в первую ночь встречи с Еленой. Костюм, который теперь висит в их мастерской, как памятник началу их истории.
«Похорони меня в этом костюме, — говорит отец. — Похорони меня в наследии дедушки. Может быть, в следующей жизни я буду портным, а не бизнесменом. Может быть, в следующей жизни я буду создавать красоту, а не разрушать жизни».
Его отец умирает в полночь, когда за окном Москва спит. Максим сидит рядом с его кроватью, держит его руку, и в момент смерти своего отца он понимает, что прощает его. Прощает за преступления, прощает за ошибки, прощает за боль, которую он причинил своей семье.
Максим позволяет себе плакать. Он плачет за отцом, который никогда не был отцом, который был только бизнесменом в костюме. Он плачет за временем, которое они потеряли. Он плачет за жизнью, которую его отец мог бы жить, если бы выбрал другой путь.
На похоронах Максим видит людей, которые его отец втянул в свои грязные дела. Люди, которые заработали деньги на его преступлениях. Люди, которые теперь ходят по кладбищу и плачут над его могилой, но их слёзы—это слёзы людей, которые потеряли источник доходов, а не люди, которые потеряли человека, которого они любили.
Максим видит эту дешёвую скорбь, и это делает его скорбь ещё более личной, более правдивой, более истинной.
После похорон Евгения подходит к Максиму. Она стоит рядом с его могилой, в чёрном платье, которое выглядит так, как будто она уже давно носит чёрное.
«Благодарю, — говорит она. — Благодарю, что ты был с ним. Я была слишком горда, слишком обижена. Я не могла быть с ним в конце. Я не смогла простить ему при жизни, и теперь он мёртв, и я остаюсь с этой виной».
«Ты была права, — говорит Максим. — Он был преступником. Он заслужил наказание. Но я рад, что он получил шанс попрощаться. Шанс найти мир. Может быть, это единственное хорошее, что произошло в его жизни—что он умер, зная правду о себе».
Евгения кивает и уходит, оставляя Максима одного на кладбище, рядом с могилой человека, который был его отцом, но никогда не был его папой.
Максим стоит там долго, смотря на надпись на могиле: «Сергей Соколов. 1940–2024. Он искал деньги и нашел смерть».
Потом он поворачивается и идёт обратно в Москву, в мастерскую, к Елене, к свету, к жизни, которую он выбрал, а не к жизни, которая была выбрана для него.