«Каждый человек — это вселенная. Просто найти в себе силы ее увидеть.» — Виктор Франкл
Московское утро было светлым и холодным. Максим Соколов стоял на балконе своей студии в районе Арбат, закутавшись в черный кашемировый кардиган, и смотрел на просыпающийся город. Его дыхание превращалось в легкий пар. Часовая стрелка на наручных часах показывала шесть утра.
Привычка вставать рано осталась с той жизни. Той, где каждый день начинался со стадиона, с запаха резины и асфальта, где его мышцы помнили каждый метр трассы, а сердце билось в ритм шагов. Сейчас, в тридцать два года, Максим просто не мог спать дольше. Организм требовал движения, как наркоман дозы.
Но вместо тренировки он берет чашку кофе. Вместо спортзала — офис агентства на улице Петровка.
Лицо его было угловатым, с четко выраженной челюстью, и этот срез профиля напоминал о той, другой жизни. Глаза — серые, почти стальные, но в них светилось что-то мягкое, если присмотреться. Редко кто это замечал. На фоне холодного московского неба его фигура выглядела почти скульптурной.
Телефон завибрировал. Сообщение от босса, Игоря Викторовича:
«Максим, у нас проблема. Клиент номер три снял видео без согласования с PR-командой. Срочно в офис. Нужны твои мозги.»
Максим криво улыбнулся. Ровно такие проблемы теперь занимали его жизнь. Когда-то проблема была в том, чтобы пробежать сто метров на двадцать миллисекунд быстрее, чем вчера. Теперь — разбираться, почему атлет выложил селфи в соцсетях вместо пресс-релиза.
Он допил кофе одним глотком и направился в ванную.
Офис агентства находился в старом здании с потертыми стенами и лифтом, который издавал звуки, напоминающие умирающую птицу. Максим поднялся на четвертый этаж пешком. Все еще не мог избавиться от привычки к движению.
Коридор был пуст. Только звук его шагов на паркете да гудение кондиционера. Он открыл дверь кабинета и не удивился, увидев Игоря Викторовича уже за работой. Тот был похож на голодного волка в дорогом костюме — острый нос, острые глаза, все в нем было острым.
— Вот, отлично. Сидись, слушай. — Игорь протянул ему планшет. На экране было видео. Их клиент, молодой прыгун в длину Константин Чернов, пел в припеве какой-то песни, стоя на берегу Москвы-реки. Видео было снято профессионально, кадры красивые, но это было личное видео, а не контент, одобренный спонсорами.
— Черт, — выдохнул Максим. — Когда это вышло?
— Два часа назад. Спонсор «Адидаса» уже в истерике. Они хотели видеть его в их кроссовках, а он поет в чем-то неизвестном. — Игорь потер лицо. — Константина нужно найти и привести в чувство. Ты его знаешь лучше. Съезди к нему.
Максим кивнул, уже поднимаясь.
— Адрес? — спросил он.
— Хаус-рестораны, Мясницкая улица. Туда его видели час назад. Подруга его работает там переводчицей. Найдешь его, найдешь ее.
Максим уже шел к дверям, но слова Игоря застали его врасплох.
— Переводчицей?
— Да, переводит с английского и испанского. Красивая девочка, говорят, но... — Игорь помахал рукой, не закончив фразу. — Какая-то циничная. Не улыбается. Все ей не нравится.
Максим ничего не ответил, но что-то в груди у него шевельнулось. Может быть, интерес. Может быть, любопытство. В его жизни было слишком мало живых, непредсказуемых людей.
Хаус-рестораны на Мясницкой были одним из тех мест, которые выглядят статусно и скучно одновременно. Интерьер в стиле хай-тек, стекло и хром, молодые официанты в черном. Максим вошел, стряхнув снег с пальто.
Константин сидел в углу зала, над ноутбуком, и волновался, крутя ложку в кофе. Рядом с ним — девушка. Высокая, худая, с острым лицом, темными волосами, собранными в небрежный пучок. На ней был черный свитер и серебряные серьги. Ее пальцы барабанили по столу с энергией того, кто хочет, чтобы его услышали, но никто не слушает.
Виктория Морозова, поняла Максим сразу. Она была именно такой, как ее описал Игорь, но еще и... интересной. В ее взгляде было что-то острое, немного усталое, как будто она давно уже видела все в этом мире и разочаровалась.
Она разговаривала с Константином:
— ...и все это потому, что ты не думаешь. Никогда. Ты просто делаешь, а потом удивляешься, почему мир не согласен с твоей идеей твоего гения.
— Вик, это же просто видео, — попытался возразить Константин слабо.
— Просто видео? Это был твой имидж, Костя. Это были твои спонсоры, твой профессиональный рост. Теперь это просто видео певца-неудачника.
Максим подошел к столику. Он помнил, что Константин при его появлении всегда выпрямлялся, вытягивался, как военный перед начальством. Но сейчас молодой спортсмен выглядел опустошенным.
— Максим! — вскрикнул Константин, вскакивая со стула. — Я могу объяснить...
— Объяснять будешь в офисе, — холодно сказал Максим, но в голосе не было гнева, только сожаление. — Сейчас идем.
Но взгляд его задержался на Виктории. Она смотрела на него с выражением глубокого отвращения.
— Мне кажется, вы и сами знаете, что происходит, — сказала она медленно, будто произнося приговор. — Приходите, давайте все вместе казнить его, так веселее.
Максим был поражен.
— Я не знаю, кто вы такая, — начал он, но она перебила его.
— Я Виктория. Его подруга. И я вижу, что для вас это просто работа. Тасовать человеческие жизни, как карточки в колоде. Вот он проигрывает — выбрасываем. Вот набирает популярность — снова берем. Это вас совсем не утомляет?
Максим почувствовал, как в нем поднялась волна раздражения, но он подавил ее. Он прошел тысячи часов тренировок, научился контролировать свои эмоции. Такая девушка — с ее циничным взглядом, с ее идеализмом, спрятанным под маской презрения, — была не стоит того, чтобы его вывести из себя.
— Я спасаю его карьеру, — спокойно ответил он. — Что касается вас... вы, похоже, заботитесь о нем больше, чем о том, чтобы помочь.
Виктория встала, ее глаза вспыхнули.
— Помочь? Как вы можете помочь? Став частью той системы, которая его сломает? Он никогда не будет счастлив, просто делая то, что ему приказывают агенты и спонсоры.
— А ты предлагаешь ему что? Ничего не делать? Сидеть дома и жалеть себя?
— Я предлагаю ему не быть марионеткой.
Константин попытался встать, но Максим положил ему руку на плечо.
— Идем, — сказал он мягче, чем хотел. — Видимо, мне нужно объяснить твоей подруге, как на самом деле работает этот мир.
Когда они ушли, Виктория осталась стоять посреди ресторана, сжимая кулаки. В ее глазах вспыхивало что-то острое, больное. Она знала, что права. Она всегда знала, когда была права. И это было самым ужасным.
Ночью, когда Максим пришел домой, он долго не мог уснуть. Он лежал на диване, глядя в потолок, и думал о том, как давно с ним не разговаривал никто так откровенно. Как давно кто-то не вызывал в нем такую яростную защиту собственного выбора.
Виктория была права в чем-то. Правда, жестокая и безжалостная, высекала искры из его спокойствия. И это было странно. Может быть, даже хорошо.
Его телефон пожелтел уведомлением — Константин отправил сообщение:
«Спасибо, что спас мою карьеру. Вик просит передать тебе, что ты все равно один из типов, который все портит. Но она же тебе говорит это после смены, в четверг, в одном кафе. Адрес спрошу позже.»
Максим прочитал это трижды. Потом почти улыбнулся в темноте.
«Четверг», — подумал он, глядя на календарь. — «Четыре дня. Хватит времени, чтобы придумать, что я хочу ей сказать.»
Но на самом деле, он не знал. В жизни Максима не было места для неопределенности. Была дорога, была финишная линия, была победа или поражение. С Викторией же все было неясно. И это пугало его. И одновременно манило.
Снаружи за окном снова начинал идти снег. Москва укуталась в белый плащ, скрывая свои секреты. И где-то там, в одной из квартир, думала о нем Виктория. Или нет? Может быть, она уже забыла о нем, вернулась к своим фильмам, к своему пессимизму, к своей одинокой жизни?
Максим закрыл глаза. Ему нужно было спать. Завтра — суббота, новая неделя, новые проблемы.
Но сон не приходил. Снова и снова перед его глазами вспыхивал ее взгляд. И холодный голос, произносящий: «Вы совсем не утомляет эта работа?»
Может быть, да. Может быть, его утомило. И он просто об этом не знал.