Глава 2: Следы лжи
«Человек может скрыть всё, что угодно, но его глаза всегда расскажут правду.» — Пауло Коэльо
Квартира Сергея Коваля находилась в старом доме на улице Большая Озерковская, в районе Василеостровского. Это было одно из тех зданий, которые помнили революцию, две мировые войны и все перемены советского периода. Стены были покрыты плесенью, окна были заклеены бумагой в некоторых местах, входная дверь была полуразрушенной, с ржавым замком.
Когда Анастасия и Николай поднялись по тёмной лестнице на третий этаж, они слышали голоса из квартир, звуки телевизоров, плач ребёнка. Это была коммунальная квартира, где жили люди, которые не могли позволить себе лучшее. Люди, которые жили на краю общества, кто-то из них — по своему выбору, кто-то — по обстоятельствам.
Дверь в квартиру Сергея была помечена номером 7. На двери была записка, написанная синей ручкой: «Электричество отключено. Долг 15 000 рублей. Платите срочно или квартира будет опечатана.» Дата на записке была две недели назад.
Николай постучал в дверь. Никто не ответил. Он постучал снова, громче. Всё ещё никто.
«Открой, Морозов, — сказала Анастасия. — У тебя есть ордер?»
«Нет, — ответил Николай. — Но у меня есть ключ.»
Он достал из кармана ключ и открыл дверь. Квартира была маленькой — примерно пятнадцать квадратных метров, с одним окном, выходящим на улицу. В квартире было темно, потому что окно было завешано грязной занавеской. Запах был удушающим — запах грязи, алкоголя, отчаяния.
Анастасия включила свет. На потолке висела голая лампочка, которая светила слабо. На полу были пивные банки, пустые бутылки водки, грязная одежда. На раскладушке, в углу комнаты, был человек, накрытый грязным одеялом.
Анастасия подошла ближе. Это был мужчина, лет сорока, с тонкими волосами, с синяками под глазами. На его руках были видны следы уколов — он был наркоман или алкоголик, или оба.
«Сергей? — спросила Анастасия. — Сергей Коваль?»
Мужчина открыл глаза. Его взгляд был пуст, как глаза человека, который потерял всякий контроль над своей жизнью.
«Да, — прошептал он. — Это я.»
«Встань, — сказал Николай. — Нам нужно поговорить о музее.»
Сергей медленно встал. Он был истощённым, его кости выступали через кожу. Его трусы были грязные, рубашка рваная. Это был человек, который давно сдался.
«Я ничего не знаю о музее, — сказал Сергей, его голос был хриплым. — Я был дома вчера вечером. Я спал.»
Анастасия посмотрела на его руки. На его левой руке не было никаких татуировок. Его шея была чистой, без родинок. Это был не вор, который она видела на видеозаписи.
«Сергей, когда была последний раз, когда ты ходил на работу? — спросила она.
«Три недели назад, — ответил Сергей. — Они сказали, что они больше не нужны мне. Что у них есть новые охранники.»
Это было интересно. Согласно записям, которые они видели в музее, Сергей работал вчера ночью. Согласно расписанию, он был назначен охранником на ночную смену. Но он здесь, дома, в этой грязной квартире, одинокий и забытый.
«Кто сказал, что тебя уволили? — спросила Анастасия.
«Директор. Этот старый педераст, Соколов, — ответил Сергей, его голос был полон ненависти. — Он пришёл ко мне и сказал, что я больше не работаю. Что они нашли кого-то получше. Я работал честно, я делал хорошую работу, и он просто выбросил меня как мусор.»
Анастасия и Николай обменялись взглядами. Они оба поняли в этот момент, что Сергей Коваль был не виновником, а жертвой. Жертвой более сложного плана, который был разработан, чтобы его подставить.
«Сергей, у тебя есть доказательство того, что ты был уволен? — спросила Анастасия.
«Нет, — сказал Сергей. — Всё было устно. Я пошёл на работу, и Соколов сказал мне, чтобы я уходил. Он сказал, что у него есть документы, которые он пришлёт мне по почте. Но я не получил ничего.»
«Может быть, его рекомендовал кто-то на твоё место? — спросила Анастасия.
«Наверное, — ответил Сергей. — Но я не знаю, кто. Я не знаю ничего. Я просто знаю, что мне нужны деньги. Мне нужна работа. Мне нужна помощь.»
Когда они выходили из квартиры, Анастасия услышала его тихий плач. Плач человека, который был использован, обманут, брошен. Это был тип преступления, который её бесил больше всего — преступления против беззащитных людей.
В машине Николай позвонил в музей.
«Это Морозов, — сказал он. — Мне нужно знать, кто заменил Сергея Коваля на должности охранника. И мне нужна эта информация срочно.»
Он слушал, потом его выражение лица изменилось.
«Когда? — спросил он. — И документы подписаны кем?»
Анастасия смотрела на его лицо, видя, как информация, которую он получал, менялась его понимание дела.
«Спасибо, — сказал Николай и повесил трубку.
«Что они сказали? — спросила Анастасия.
«Сергей был заменён неделю назад, — сказал Николай. — Директор Соколов лично рекомендовал нового охранника. Парня по имени Евгений Петров. Двадцать восемь лет, без криминального прошлого, отличные рекомендации.»
«Откуда они его знали? — спросила Анастасия.
«Это интересно, — сказал Николай. — Рекомендацию дал сам Соколов. Он сказал, что это его племянник.»
Анастасия закрыла глаза. Картина становилась яснее. Директор музея рекомендовал своего племянника на должность охранника. Племянник, который, вероятно, и совершил кражу. А Сергей Коваль был подставлен, его документы оставлены в его рабочем столе, чтобы он выглядел виновным.
«Нам нужно найти Евгения Петрова, — сказала она.
«Уже занимаюсь, — ответил Николай. — Отправил запрос в базу данных. Ждём результатов.»
Они ехали обратно в офис, когда телефон Николая позвонил. Это был начальник отдела, полковник Сергей Иванович Беспалов.
«Морозов, у вас есть развитие? — спросил он.
«Да, сэр, — ответил Николай. — Это не Сергей Коваль. Это подставка. Настоящий вор — это кто-то другой. Вероятно, Евгений Петров, племянник директора музея.»
Было молчание на другом конце провода.
«Директор Соколов? — спросил Беспалов.
«Да, сэр, — ответил Николай.
«Хорошо, — сказал Беспалов. — Давайте это проверим. Но будьте осторожны. Виктор Павлович Соколов — это уважаемый человек. Он работает в музее более сорока лет. Если вы обвините его без доказательств, это будет скандал.»
«Я понимаю, сэр, — сказал Николай. — Но мы найдём доказательства.»
В офисе Анастасия и Николай начали строить профиль вора. Евгений Петров, двадцать восемь лет, без криминального прошлого, но с рекомендациями, которые выглядели слишком хорошо, чтобы быть правдой. Они проверили его рекомендации, и обнаружили, что они были подделаны. Все четыре рекомендации были от компаний, которые не существовали больше пяти лет.
«Он профессионал, — сказала Анастасия, изучая информацию. — Это не простой вор. Это кто-то, кто был обучен, кто знал, что делал.»
«Может быть, это его первое дело в России? — спросил Николай. — Может быть, его привезли сюда специально?»
«Может быть, — согласилась Анастасия. — Но кто его привёз? И почему Соколов согласился помочь ему?»
Они начали искать информацию о Виктора Павловиче Соколове. Он был уважаемым деятелем в мире искусства, он давал интервью газетам, он был членом нескольких благотворительных организаций. Но когда они начали копать глубже, они нашли что-то интересное.
Три года назад его дочь, Елена Викторовна Соколова, исчезла во время путешествия по Таиланду. Она была художницей, молодой, талантливой, красивой. Полиция искала её, но её след потерялся в Бангкоке. Её родители были разбиты этой трагедией, но они никогда не потеряли надежду.
«Это может быть причиной, — сказала Анастасия. — Если его дочь в опасности, если её удерживают где-то, то он может сделать всё, чтобы её спасти.»
Николай кивнул.
«Нам нужно поговорить с ним, — сказал он. — Нам нужно спросить его о его дочери.»
Они поехали в музей в конце дня. Директор был в своём офисе, маленькой комнате на втором этаже, заполненной картинами, скульптурами, книгами. Он выглядел старше, чем утром. Его руки дрожали, когда он говорил.
«Я знаю, зачем вы пришли, — сказал Соколов, не дав им времени начать. — Я знаю, что вы подозреваете.»
«Тогда расскажите нам, — спросила Анастасия, садясь напротив него. — Расскажите нам об Елене.»
Соколов закрыл глаза. Его лицо было маской боли.
«Она была моей гордостью, — сказал он. — Моей единственной дочерью. Она была художницей, талантливой, красивой, добрый. Она поехала в Таиланд, чтобы участвовать в выставке. И она исчезла.»
«Кто-то её похитил? — спросила Анастасия.
«Да, — ответил Соколов. — Она была похищена организованной преступной группировкой. Её держат как заложницу. Они требуют пятьдесят миллионов рублей за её жизнь.»
«И поэтому вы помогли украсть картину? — спросила Анастасия.
Соколов кивнул.
«Евгений Петров приходил ко мне месяц назад. Он сказал, что знает, где Елена, что он может помочь её спасти. Он сказал, что ему нужна картина из музея, картина, которую он может продать на чёрном рынке. Я просто имел в виду помочь ему. Я не знал, что он подставит Сергея. Я не знал, что это будет преступление.»
«Это всегда преступление, когда вы помогаете краже, — сказала Анастасия. — Даже если ваша причина понятна.»
Соколов посмотрел на неё с таким выражением отчаяния, что Анастасия почувствовала к нему жалость.
«Она моя дочь, — прошептал он. — Что бы вы сделали для своего ребёнка?»
«Я не знаю, — честно ответила Анастасия. — Но я знаю, что это неправильный путь.»
«Вы должны принести его в качество подозреваемого, — сказала она Николаю, когда они выходили из музея. — Но дайте ему день. Дайте ему день, чтобы позвонить Петрову и найти, где его дочь.»
Николай посмотрел на неё, удивлённый.
«Это не стандартная процедура, — сказал он.
«Я знаю, — ответила Анастасия. — Но это правильное решение.»
В тот вечер, когда Анастасия вернулась домой, она сидела на своём балконе, смотря на город. Санкт-Петербург горел огнями, как миллион звёзд. Она думала о Соколове, о его дочери, о том, как люди готовы пойти на преступление ради своих близких.
Её телефон позвонил. Это был Николай.
«Они нашли Елену, — сказал он. — Её держали в подвале одного здания в Кировском районе. Она живая, невредимая. Она в больнице, но с ней всё будет хорошо.»
Анастасия закрыла глаза с облегчением.
«А Евгений Петров? — спросила она.
«Он исчезнул, — ответил Николай. — Но мы его найдём. Его фото разослано во все полицейские управления страны.»
«И Сергей Коваль? — спросила она.
«Его выпустили, — ответил Николай. — И я лично извинился перед ним. Я предложил ему работу в музее, если он захочет.»
Анастасия улыбнулась. Николай был хорошим человеком, даже если он старался это скрывать.
«Спасибо, — сказала она.
«За что? — спросил он.
«За то, что ты слушал меня. За то, что ты понял, что это было больше, чем просто кража, — ответила она.
Николай молчал на другом конце провода. Потом он сказал:
«Это потому, что я доверяю тебе, Волкова. Я доверяю твоему инстинкту. И я... я уважаю тебя.»
Анастасия почувствовала что-то в своём сердце, какой-то трепет, который она старалась игнорировать последние пять лет.
«Спокойной ночи, Морозов, — сказала она.
«Спокойной ночи, Волкова, — ответил он.
Когда она положила трубку, она осознала, что это дело разрешилось не тем способом, которого она ожидала. Картина была украдена с целью спасти жизнь. Директор музея был готов пожертвовать своей карьерой, чтобы спасти свою дочь. И невинный человек был рядом с тем, чтобы быть осужденным за преступление, которое он не совершал.
Это была правда о мире, которую Анастасия знала слишком хорошо — иногда жизнь была намного более сложной, чем чёрное и белое. Иногда были оттенки серого, которые требовали понимания и сострадания.
На следующий день в офисе Николай пришёл к ней с улыбкой.
«Мы получили новое дело, — сказал он. — И это одно непростое.»
Анастасия встала, забрала свой пиджак и следовала за ним.
«Расскажи мне в машине, — сказала она.
И вот они начали снова, двое детективов в большом городе, ищущие истину в лабиринте лжи. Каждое преступление было окном в человеческую душу, каждое раскрытие было шагом к пониманию того, почему люди делают то, что они делают.
Санкт-Петербург был их охотничьим полем, и они были охотниками, ищущими добычу, которая была скрыта в его красивых улицах и тёмных переулках.