Глава ✓318
Всех с наступившим!!!
Начало
Продолжение
Мисс Мэри Беннет наслаждалась жизнью!
25 лет - прекрасный возраст для англичанки, время расцвета и осознания, ибо краткий период цветения юности уже заканчивается, а начинается период собственно жизни, полной ответственности, важных жизненных решений, общения с равными по статусу без вечной оглядки на "что люди скажут".
Горьким дымом разочарований развеиваются наивные сладкие девичьи мечты и на поверхность бурных волн жизненного моря всплывают самые обычные бытовые трудности.
Англичанка, до 25 лет не нашедшая себе мужа или жениха - поверьте, официально объявленная помолвка столь же респектабельна, как и сам брак - должна готовиться к тому, чтобы самой о себе заботиться всю оставшуюся жизнь. Ежели она, конечно, не готова стать безмолвной и безвольной прислугой "на всё" в доме своего отца, брата или шурина, развлекая сестрицу, обеспечивая уют и комфорт неженатому брату - это прям если повезёт, воспитывая их детей и по ночам рыдая в подушку.
Можно стать гувернанткой - но этот шаг вниз по социальной лестнице - всё равно, что падение в бездну. Те, кто общался с тобой на равных ещё вчера, завтра будут смотреть "сквозь" тебя, не замечая в упор служанку, пусть даже высокого ранга.
Как же повезло Мэри найти единственный путь не роняя достоинства зарабатывать деньги - быть компаньонкой, подругой и спутницей благорой леди за плату.
Насколько сильно отличается жизнь русской "старой девы" с голубой кровью от английского "синего чулка"! Та, что в Туманном Альбионе была бы мишенью для острословов, насмешек и упрёков здесь, на бескрайних лесистых просторах, продолжала царить в свете, самовольно хозяйничать в имении своём, иметь собственное мнение или своё дело.
Тут дворянин или дворянка, владеющая фабрикой, торговыми рядами и даже доходными домами пользовались всеобщим уважением и пожинали восхищение деловой сметкой, пусть и не выпячивая способ заработка.
Её собственная хозяйка, Мария Николаевна Волконская, несмотря на здравие батюшки своего, крепкого духом и телом 66-летнего генерала от инфантерии в отставке, самым активным образом была вовлечена в дела имения.
Система воспитания, разработанная Волконским, предусматривала изучение основ сельского хозяйства, необходимое для управления таким имением, как Ясная Поляна. И управляла она знатно!
Она знала всех своих крестьян пофамильно, с удовольствием крестила их детей и прислушивалась к мнению желающих пойти под венец.
Крестьяне пахали поля её плугами - роскошь непомерная для землепашца, так барыня плуг купила один, велела кузнецу разобраться в устройстве и таких же изготовить с полтора десятка. Теперь на всех её землях крепостные поля сначала барские вспашут по барщине, а потом и свои обрабатывают - и урожай вдвое вырос. Вот вам и некрасивая барышня с большим носом!
Воодушевлённая необычайным стечением обстоятельств, когда её модная концессия с мадам Лариной и работа компаньонки начали приносить отменный доход, Мэри уже не смотрела на свою жизнь без мужа как на жизнь унылую и безрадостную. От хозяйки своей научилась видеть не только тени, но и свет.
Свобода охватила всё её существо. Свобода мысли и действий.
На балах ею откровенного восхищались, но увы, предложений руки и сердца не поступало. О том с Мэри частенько подшучивала Мария Николавна, предупреждавшая свою наперсницу, немногим её моложе, об опасности сердечных склонностей и мимолётных увлечений. В свою очередь Мэри со смехом отвечала, что её влюблённость в контрданс и преданность англезу не смогут поколебать ни гусарский ментик, ни фрак солидного помещика. И только вальс может заставить её сердце биться учащённо.
И всё же, как ни сверкали очи Мишеньки Волконского, но холодный прагматизм британки нашептывал ей, что самым заветным призом для неё стал бы сам Николай Сергеевич.
Подумаешь, 40 лет разницы! В 25 , ладно в 26 - эта разница уже не казалась столь катастрофичной, как в 17.
Князь был свеж для своих лет, голова его была напудрена не по моде, чистая борода синелась, гладко выбрита. Батистовое бельё манжет и манишки было необыкновенной чистоты. Он держался прямо, высоко нёс голову, и чёрные глаза из-под густых, чёрных бровей смотрели гордо и спокойно над загнутым сухим носом. Тонкие губы были сложены твёрдо.* Прожитые года лишь едва коснулись его висков серебряной кистью, поступь была быстра, тверда и уверенна, голос спокоен, тих и звучен.
Николаю Сергеевичу не было нужды возвышать голос на кого-либо из домашних, чтобы к его мнению прислушивались - достаточно было порою взгляда, чтобы один из расшалившихся многочисленных его племянников, частенько гостевавших в имении, утихомирился. Дворня же повиновалась ему по малейшему мановению длани.
В первые месяцы службы своей Мэри Беннет трепетала перед старым князем, как и все прочие компаньонки Марии Николавны, пока не поняла однажды, за внешней суровостью скрывается трепетная любовь к дочери и давно почившей супруге.
Утро третьего февраля 1821 года началось как обычно. Княжна со свитою своею была с вечеру на приёме у Воронцовых, потом до третьего часу на бале у Одоевских, и возвратясь в дом на Воздвиженке, 9, улеглась спать в пятом часу утра. Легкий перекус подкрепил её силы, пока англичанка Мэри с итальянкой расплетали ей косы прически, снимали драгоценный убор и помогали разоблачиться. Обтёрши тело госпожи льняным жёстким полотенцем, смоченным в душистой воде, девушки укрыли Марию Николаевну легким пуховым одеялом и отправились, зевая, в свои комнаты, спать.
Но уже спустя три часа весь огромный дом наполнился перепуганным шёпотом, жалобными стенаниями и горьким плачем. Отправившись к заутрене в собор Воздвижения Честного Животворящего Креста Господня, только и оставшийся от Крестовоздвиженского монастыря, князь Николай Сергеевич внезапно пошатнулся и сел на собственном своём крыльце. Когда перепуганный лакей рухнул перед хозяином на колени он увидел, что тот мёртв.
Призванные лекари только руками развели. Ничем они помочь не в состоянии, сердце князя просто остановилось, но им понадобились все их умения, чтобы привести в чувство молодую княжну. Узнав о кончине обожаемого отца своего, Мария Николаевна впала в ступор. Она не кричала, не рыдала, не билась подстреленной птицей.
Она без сил опустилась на пол у дивана, на который положили тело князя, прижала холодеющую рукуего к щеке своей и молча лила слёзы. Их неостановимый поток прервался лишь когда тело опустили в могилу на кладбище Спасо-Андрониконова монастыря.
Княжна лишилась чувств и пробыла в столь печальном состоянии четыре дня.
Продолжение следует ..
Перевод на телефон 89198678529 не кормит жадину Дзен
* Цитата из бессмертного произведения внука описываемого царедворца. Доказано, что старого князя Балконского Толстой писал со своего деда.