Я до сих пор не знаю, что воняло сильнее — её новые духи с приторным запахом гнилой дыни или эта ложь. Она стояла в прихожей и врала так спокойно, глядя мне прямо в глаза.
— Катя, чек на пять тысяч. На помаду. Откуда?
— Сэкономила. На обедах.
— Ты не обедала месяц? Я чеки в твоей сумке видел. Каждый день.
Она помолчала секунду. Просто смотрела. Как будто искала в голове следующий слайд для презентации.
— Ну, не только на обедах. Копила. Хотела порадовать себя.
Я тогда ещё не понял, что «порадовать себя» — это был её корпоративный код для встречи с ним. С Сергеем. Её бывшим мужем, который внезапно перестал быть бывшим.
Всё началось не с этого, конечно. Всё началось с тишины. Не с густой, драматичной тишины, а с обычной, бытовой. Пустоты в месте, где раньше был её голос.
Раньше она заваливала меня чепухой с работы. «Представляешь, Машка из бухгалтерии купила такие дурацкие розовые кроссовки!» или «Заказчик сегодня назвал наш дизайн «креативным решением в духе позднего конструктивизма», я чуть не поперхнулась сэндвичем!». А потом эти истории кончились. Вместо них пришли короткие смс.
Мой текст: «Во сколько домой? Суп на плите».
Её ответ, через час: «Задерживаюсь. Отчёты».
И всё.
Она возвращалась в одиннадцать. Цвет лица — серый. Бросала сумку и шла мыться. Я как-то попытался обнять её у двери, она вздрогнула, будто обжглась.
— Ты чего?
— Устала просто. Вся на нервах.
— Что случилось-то?
— Да ничего. Всё нормально. Не выдумывай.
Я и не выдумывал. Я начал собирать факты. Как идиот в шпионском триллере. Первый факт: духи. «Carolina Herrera», Good Girl. Я погуглил. Цена кусачая. Второй факт: частые «корпоративы» по вторникам. Третий факт: телефон, вечно лежащий экраном вниз. И её новый смешок, когда она в него смотрела — тихий, какой-то частный, не для меня.
И вот финальный факт, который я сам себе организовал. Я взял отгул. И поехал к её офису. Сидел в машине, курил и смотрел, как выходят люди. И вот она. Моя Катя. Выходит не одна. Рядом — мужик. Высокий, в синем пальто, которое явно стоило больше моей трёхмесячной зарплаты. Они что-то обсуждают, он жестикулирует. И потом, прямо у стеклянных дверей, он кладёт ей руку на шею, притягивает к себе и целует. Не в щёку. В губы. Так, как целуют свою женщину. Долго.
У меня в ушах зазвенело. Я даже не подумал ничего глобального. Мысли были дурацкие, обрывочные: «Надо машину в сервис отдать, стук появился», «Синее пальто к лицу, чёрт возьми», «А ведь она сегодня утром сказала, что любит меня».
Я последовал за их чёрным «Фольксвагеном». Они доехали до того самого итальянского ресторана на набережной, куда я просился с ней сходить полгода. «Дорого, — говорила она. — Давай лучше дома пасту сделаем». Они зашли, взявшись за руки.
Я не пошёл за ними. Я просто сидел и смотрел на дверь ресторана. Потом завёл машину и поехал домой. Ждать.
Она пришла в своё обычное время — без десяти одиннадцать. Лицо было оживлённым, глаза блестели. Увидела меня — и это оживление сползло, как маска.
— Привет, — сказала она, не раздеваясь.
— Как отчёты? — спросил я.
— Нормально. Справилась.
— Одна?
— Ну да. Точнее, команда работала, но все разъехались рано.
— И ты одна допоздна?
— Ага. Ты чего это?
Я встал, подошёл к окну. Голос у меня почему-то был совершенно плоский, без интонаций.
— Я был сегодня у твоего офиса. Видел, как ты вышла. С ним. Видел, как вы поцеловались у дверей. Потом поехал за вами к «Белло Джорно». Сидел на парковке час.
Тишина. Не густая. Просто тишина. Потом я услышал, как шуршит её куртка. Она снимала её очень медленно.
— Это не то, что ты думаешь, — наконец сказала она.
— Отлично. Тогда объясни, что это. Кто он?
— Коллега.
— Не ври, Катя. В глаза не смотришь. Кто?
Долгая пауза. Потом, в пол:
— Сергей.
Имя упало между нами, как гиря.
— Сергей кто? — уже зная ответ.
— Ну… Бывший.
Я рассмеялся. Громко и неприятно.
— Бывший муж? Тот самый, с которым «всё кончено навсегда и даже думать о нём противно»? С этим встречаешься?
— Мы не встречаемся! Мы просто… общаемся. Он вернулся из командировки. Захотел поговорить.
— Полгода «поговорить»? По вторникам? В ресторанах? Это у вас такой формат дружеских посиделок — с поцелуями в губы?
Она вспыхнула.
— Это был просто порыв! Он не значит ничего!
— Для кого не значит? Для тебя или для него? А духи? Good Girl? Это он тебя так «порадовал»?
— Да! Подарил! И что? Друг подарил духи! Это не преступление!
Тут во мне что-то сорвалось. Я подошёл к её сумке, вытряхнул содержимое на пол. Ключи, паспорт, та самая помада, кошелёк. Я схватил её телефон. Она бросилась ко мне.
— Отдай! Не смей!
Я оттолкнул её. Нашел в контактах «Сереж». Набрал.
Она замерла, глаза полные ужаса.
Он ответил почти сразу. Голос бархатный, уверенный.
— Катюш? Соскучилась?
— Это муж Кати, — сказал я. — У нас есть что обсудить.
На той стороне на секунду затаились. Потом расслабленный выдох.
— А… Привет. Ну, обсуждай.
— Ты что себе позволяешь?
— Я? Ничего. Взрослые люди, взаимные чувства, всё такое. Она тебе объяснила, надеюсь?
— Объяснила, что вы «просто общаетесь».
Он засмеялся. Искренне, весело.
— Ну да. Общаемся. О нашем будущем. Мы, кстати, думаем возобновить отношения. Катя в курсе. Она ещё не сказала?
Я посмотрел на неё. Она стояла, прижавшись к стене, и медленно, как в кошмаре, качала головой: нет, нет, нет.
— Это правда? — спросил я её, не закрывая трубку.
Она не ответила. Просто закрыла лицо руками.
— Катя? — настойчиво повторил я.
— Да будь ты проклят, Сергей! — выкрикнула она вдруг в сторону телефона. — Ты же сказал, что дадим ему время!
Тишина в трубке стала другой. Натянутой.
— Кать, ну что ты… Я же…
Я положил трубку. Просто положил. Всё было понятно без слов.
— Так, — сказал я. — План такой. Через месяц вы съезжаетесь? Или я должен был просто освободить жилплощадь, когда вам будет удобно?
— Ты всё переврал… — начала она, но голос был пустой.
— Нет, милая. Всё как раз встало на свои места. Три года. Три года я был твоим «удобным вариантом», пока твой «бывший» мотал командировки? А как он вернулся — так я и вовсе стал мебелью, о которую вы боитесь споткнуться, пока планируете ваше светлое будущее?
Я не стал кричать. Не стал собирать вещи при ней. Я просто взял ключи от машины.
— Я поеду к маме. Завтра приеду за своими вещами. Ты будешь здесь?
Она кивнула, не глядя.
— И, Катя. Передай своему Сергею. Я узнал, где он работает. В «ВентПромХолдинге», начальник отдела закупок. Солидная контора. Мне кажется, их HR будет в восторге от истории, как их новый управленец восстанавливает семью, начав с адюльтера. Попроси его больше не звонить. Ни тебе, ни мне.
На её лице появилось что-то похожее на страх. Не за нас. За него. За его карьеру. В тот момент я понял всё окончательно.
Дальше было банально. Я съехал. Она звонила, писала: «Я порвала с ним, давай начнём всё с чистого листа!». Чистый лист после таких чернил? Смешно. Я подал на развод. Она не сопротивлялась. От Сергея, как я слышал, она действительно порвала. Вернее, это он порвал, когда понял, что я не шучу насчёт звонка в HR. Его карьера оказалась дороже «взаимных чувств».
Прошло время. Я познакомился с Ирой. Научился снова не проверять телефон, не выискивать двойные смыслы в простых словах. Мы ждём ребёнка. Иногда я вспоминаю ту помаду цвета «засохшей розы» и думаю: а ведь я так и не узнал, правда ли она на неё «экономила с обедов». Какая разница?
История не про то, что все женщины — обманщицы. Или что бывшие мужья — козлы. Она про простую вещь. Есть люди, для которых правда — это то, что удобно здесь и сейчас. А ты для них — часть декораций в их личном спектакле. Играть в таком спектакле — себе дороже. Лучше выйти из зала, даже если билет был дорогой.
А у вас был опыт, когда ложь была настолько виртуозной, что ты сначала начинал верить не фактам, а красивым объяснениям? Как вырвались?