Я положил на кухонный стол мокрую от автошампуня кредитку и сказал:
— Объясни.
Лена, только что вышедшая из душа, замерла с полотенцем в руках. Её взгляд метнулся от меня к пластику, потом обратно. Молчание стало таким густым, что его можно было резать.
— Откуда? — наконец выдавила она.
— Спроси у своего бардачка. Рядом с нашей общей лежала. На твоё имя. В банке, которого я не знаю. Весело, да?
Всё началось с того, что она попросила заехать на мойку. «Там уже птицы гнездятся, — сказала, — заедь, если время есть». Время как раз было. Я сидел в кресле, смотрел, как роботы с рёвом трут её хэтчбек, и от нечего делать открыл бардачок. На меня вывалилась привычная груда: чеки за последние два года, три высохших влажных салфетки, помада без колпачка. И под этим слоем — два кусочка пластика. Один я узнал сразу. Второй… Второй был холодным и чужим.
Я не стал звонить, не стал строить догадки. Просто сунул карту в карман. А вечером, когда она пошла в душ, взял её телефон. Он лежал на тумбочке, без пароля, как всегда. «Нашёл, что забыл?» — крикнула она из ванной.
— Да, — крикнул я в ответ. — Сейчас посмотрю.
Зайти в мобильный банк было делом двух минут. СМС-код пришёл прямо на этот телефон в моей руке.
И вот я вижу экран. Баланс: -131 200 рублей. Лимит — 150. Я почему-то начал вслух читать историю, шепотом:
— Перевод на MTS Кошелёк… 15 000. Ещё перевод… 20 000. Оплата «Ситилинк»… 47 800. Это что, ноутбук? У тебя же есть ноутбук. Оплата «Яндекс.Еда»… 4 500. Надо же, какие щедрые ужины. Сегодня, кстати, тоже. Перевод… 10 000. Сегодняшний.
Я вышел из приложения, стёр историю входящих СМС. Положил телефон на место. Сел на кухне и стал ждать, вертя карту в пальцах. Она была ещё чуть влажной от конденсата с мойки. И вот она вышла.
После моего вопроса «Объясни» наступила тишина. Потом понеслось.
— Это старая! Я ей не пользуюсь! Может, данные украли…
— Украли? — я перебил её, не повышая голоса. — И вор, такой дурак, оформил кредитку на твоё имя, привязал к твоему же номеру, и полгода аккуратно, как по расписанию, переводил деньги на какие-то левые номера и покупал технику? Гениальный мошенник попался. Его бы в ЦБ на работу.
Она замолчала, губы задрожали.
— Лена, кто такой Марк?
От этого имени её будто ударило током. Как актёр, забывший роль.
— Откуда ты…?
— История операций. Он получает твои переводы. Кто он?
— Коллега… Бывший коллега. Ему было плохо, я просто помогала…
— Помогала на 130 тысяч? С моей зарплаты? — моё спокойствие начало давать трещину, голос стал резче. — Оформила на себя кредитку, чтобы «помочь» коллеге? Давай дальше. Что там было дальше? Он такой несчастный, а ты такая добрая, и пошли ужины за 4500, и подарки в «Ситилинке»?
Она расплакалась. Не красивые слёзы обиды, а истеричные, захлёбывающиеся рыдания. Из этого потока слов я выловил суть. Да, был коллега Марк. Да, «попал в ситуацию». Сначала немного, потом ещё. Потом он, видимо, поняв, что лошадь смирная, предложил «взять кредитку, чтобы всё разом покрыть, а я тебе отдам». И, конечно, не отдал. А потом… Потом между ними «что-то возникло». И кредитка стала бюджетом для этого «чего-то».
— Ты содержала его? — спросил я уже совсем просто, без эмоций.
Она кивнула, не поднимая головы.
В животе у меня стало пусто и холодно. Я представил, как вчера отказывал себе в походе в паб с друзьями, потому что надо платить по ипотеке досрочно. Я вспомнил, как мы в субботу выбирали обои в детскую, которую всё никак не начнём делать. Всё это было фоном. Фоном для её жизни в кредит, для её романа с каким-то проходимцем.
— И где он сейчас, твой принц на кредитных дрожжах?
— Уехал… Мы поссорились. Он не отвечает.
— Подарок на прощание был? Последний перевод сегодня утром?
Она снова кивнула.
Я встал, прошёлся по кухне. Потом взял её телефон, нашёл в мессенджере этого Марка. Переписка была… поучительной. Он мастерски давил на жалость, выклянчивал деньги, называл её «зайкой» и «спасительницей». А она писала: «Марк, я больше не могу, муж может узнать», а через час: «Ладно, держи ещё 10, но это последний раз». Это последний раз было раз пятнадцать.
— Папочка твой не поможет? — спросил я, глядя на скриншоты. — Или мамочка? Или они в курсе, что их дочь полгода была дойной коровой для афериста?
— Не говори им! — она вскочила, глаза полные ужаса.
— А что мне говорить? Что мы все живём в розовой вате, а на самом деле ты просадила в никуда треть моей годовой зарплаты? На какого-то урода?
Я сел обратно, отодвинул телефон.
— Вот что будет. Завтра утром ты идешь в этот банк. Рефинансируешь этот кредит полностью на себя. Каждая копейка — твоя.
— Я не потяну платежи! — выдохнула она.
— Это не моя проблема. Твоя проблема — где жить дальше. Потому что отсюда ты съезжаешь.
— Что? Это наша квартира!
— Была. Теперь — моя. Ты идешь к нотариусу и отказываешься от своей доли в счёт погашения этого долга передо мной. 131 тысяча — это как раз примерно твоя половина в наших вложениях с учётом выплат.
— Ты не можешь меня выгнать! Это незаконно!
— Законно, — возразил я. — Через нотариуса — абсолютно. Или ты хочешь, чтобы я подал в суд о взыскании с тебя этих денег как ущерба? И приложил вот это? — я ткнул пальцем в экран с перепиской. — Думаешь, судье понравится эта история? Или твоим родителям?
Она смотрела на меня, как на незнакомца. Возможно, я им и был. Тот человек, который верил ей, умер там, на кухне, пока она была в душе.
Были слёзы. Были звонки её маме. Та начала орать, что я чудовище. Я сказал: «Мария Петровна, зайдите в чат, я вам кое-что сброшу». Сбросил скрин истории операций и самое сочное из переписки. Через пятнадцать минут она перезвонила, голос был другой, сдавленный: «Разбирайтесь сами».
Всё сделали быстро. Банк, нотариус. У нотариуса она подписывала бумаги и плакала. Я молчал. Когда мы вышли, она сказала:
— И как ты теперь жить будешь? Один, с этой квартирой?
Я посмотрел на неё.
— Значительно дешевле, чем содержать тебя и твоего альфонса.
Она уехала к подруге. Я сменил замки. А через месяц общий знакомый, качнув головой, сообщил: «Слышал, твоя Лена искала того Марка. Оказалось, он женат, детей двое, в другом городе. Слился после последнего перевода, даже номер сменил». Кредит, разумеется, остался с ней.
Теперь я живу в тишине. Иногда ловлю себя на мысли, что та поездка на мойку была лучшим вложением времени в моей жизни. Дешевле, чем бракоразводный процесс с дележкой. И честнее.
А вопрос у меня к вам, на самом деле, не про мораль. А про другое. Вот представьте: вы обнаруживаете нечто подобное. Что становится последней каплей, точкой, после которой назад дороги нет? Сумма? Ложь? Или вот эти жалкие, удушающие подробности в переписке, где ваше доверие превратили в фарш?