Знаете, а ведь всё началось с какой-то дурацкой смски. Не с визга шин под окном, не с найденного в кармане чужого чека. А с уведомления на экране телефона: «Рейс SU 1440 отменен. Обратитесь к стойке регистрации». Я простоял в очереди сорок минут, чтобы мне вернули чемодан. К десяти вечера был уже в своём городе. В своём дворе.
И вот она, первая деталь, которая врезалась в память: у подъезда стояла чужая, тёмная БМВ. Стильная такая, агрессивная. Столичные номера. «Наверное, к соседям сверху», — подумал я. Моя жена Аня всегда говорила, что я слишком редко вижу очевидное.
Поднимаясь на третий этаж, я услышал звуки ещё до нашей двери. Они шли из нашей спальни. Мозг отказывался верить, пытаясь подставить логику: «Телевизор… Новый сериал…». Но это был не телевизор. Это был её стон. И низкий, незнакомый голос.
Вот тут в висках и застучало. Семь лет. Мы только летом на море ездили, выбирали новый диван, она ругала меня за разбросанные носки. Всё это стало картонным, бутафорским в одну секунду.
Я не вломился. Что-то щёлкнуло внутри. Я тихо, как вор, открыл дверь, достал телефон и снял видео. Полторы минуты чёткой картинки. Потом так же тихо вышел. В подъезде меня вырвало в мусоропровод. Банально и мерзко.
Сидел в машине, трясся. Нужно было звонить. Проверить.
— Алло, милый! — её голос был сонным, сладким. — Прилетел уже?
— Да, всё нормально, — мой собственный голос прозвучал для меня странно спокойно. — Ты чего?
— Да сплю уже. Сегодня с Ленкой гуляли, устала жутко. А ты как?
— Да ничего. Ладно, спи. Целую.
— И я тебя. Спокойной ночи!
Она положила трубку. «С Ленкой». Ленка, насколько я знал, уже месяц была в Сочи. У меня в голове что-то оборвалось, и наступила не тишина, а какая-то ясная, ледяная пустота.
Поехал я не домой. Я поехал к Лехе. Он не совсем частный детектив, скорее, «решает вопросы». Сидит в своём полуподвальчике с вывеской «Бюро безопасности».
— Лех, вломи по-полной. Кто он, откуда, как давно. Всё.
Я скинул ему видео. Он свистнул.
— Жестко, братан. Три дня. Держи связь.
Эти три дня я жил с незнакомкой. Она готовила завтрак, рассказывала анекдоты про работу, спрашивала, не поехать ли нам на выходных к родителям. Я смотрел на неё и думал: «Сколько же тебе нужно сил, чтобы так играть? Или ты уже сама в это веришь?»
Через три дня Леха выдал фактуру.
— Артём Соколов. Тридцать два. Не просто качок, а владелец двух фитнес-студий в соседнем городе. Разведён, живёт один. Твоя — его клиентка месяцев пять.
— И как давно они…?
— Активно — месяца два. Места встреч — классика: ваша хата, когда тебя нет, и его апартаменты по субботам, пока ты, простите, «в гараже с камазом своим возишься».
Я кивнул. Потом Леха выложил самое интересное.
— И да, Серег. Он в полном неведении. По версии твоей Ани, она — Алёна, три месяца как развелась с мужем-деспотом. Алкашом, который, цитата, «пил горькую и поднимал на неё руку».
Тишина в его кабинете стала густой. Я понял всё. Он не любовник. Он — благородный спаситель. Это был уже не просто обман. Это была подстава.
— Леха, адрес его зала и дома есть?
— Есть. Ты чего задумал? Не надо быков гонять, он на турниках крутится.
— Я не бык, — сказал я. — Я бульдозер. Медленный и неповоротливый. Но то, что прошёл, не восстановить.
План созрел сам, в бессонницу. В пятницу вечером, когда она красила ногти, я сказал:
— Ань, мне завтра на сутки к отцу. У него забор покосился, буду помогать.
Она даже не оторвалась от своего тюбика.
— Окей, родной. Только аккуратней там с этой его электропилой.
В субботу я уехал к Лехе. Мы пили кофе и ждали. В восемь она написала: «Забор — не забор, не надорвись. Целую!». В девять я уже был у его фитнес-студии. В десять они вышли вместе. Он смеялся громко, положил ей руку на поясницу. Помог сесть в ту самую БМВ. Я ехал за ними, как сомнамбула.
Они заехали в новый квартал, дом с арками и консьержкой. Я дал им время. Час. Потом пошёл на лифте на девятый этаж. Звонок.
— Кто там? — его голос.
— Доставка суши для Соколова. Оплачено, нужно только расписаться.
Дверь открылась. Он был в дорогих спортивных штанах, без майки. Пресс кубиками. Я почувствовал себя старым и помятым.
— Я ничего не заказывал, — нахмурился он.
— Это сюрприз, — сказал я и со всей дури врезал ему в челюсть.
Он не упал, а отшатнулся, прислонившись к косяку. Больше от неожиданности.
— Ты чего, мужик, обалдел?!
— Я муж Ани. Той самой, которую ты спасаешь от алкоголика-мужа.
Из глубины квартиры выскочила Аня. В его огромной белой футболке. Увидев меня, она вскрикнула.
— Сергей?! Боже… Что ты… Как ты нашёл?!
— Интернет, милая, великая штука, — сказал я, не отводя взгляда от Артёма. — Представляюсь. Сергей. Законный муж вот этой дамы. Семь лет стажа.
Артём медленно выпрямился, потирая челюсть. Он смотрел не на меня, а на неё. Его лицо из выражения боли и злости стало сначала недоуменным, а потом… о, в нём появилось понимание и брезгливость.
— Ань… Это правда? — спросил он тихо. — Ты замужем?
— Артём, слушай, я могу всё объяснить… — её голос сорвался в визгливый шёпот.
— Объясни, — перебил я. — Объясни ему про побои. Про пьяного мужа. Про то, как я тебя, бедную, не выпускал из дома.
Она замолчала, глотая слёзы. Артём покачал головой. Не в мою сторону, а в её.
— То есть ты… ты просто врала? И про развод, и про всё?
— Я не врала! Я собиралась уйти! — выпалила она.
— Когда? — спросил я. — Когда ты собиралась мне сказать? После того, как нашу общую спальню провоняет его одеколоном?
Артём вдруг грубо рассмеялся. Сухо, беззвучно.
— Боже… какой же я идиот. И верил же. «О, бедная, травмированная женщина, надо поддержать»… — он плюнул на пол, не глядя на неё. — Вали отсюда. Одевайся и убирайся. Быстро.
— Артём, нет, пожалуйста! — она бросилась к нему, но он отстранился, как от чумной.
— Не трогай меня. Всё кончено. И тебе, — он посмотрел на меня, — советую выкинуть это… это существо на помойку. У неё талант. Актриса хренова.
На улице она хватала меня за рукав, всхлипывая.
— Серёж, он ничего не значит! Это была ошибка! Давай поедем домой, всё обсудим!
Я отцепил её пальцы.
— Дом — это там, где мои носки на полу и наш диван. Тебе туда дорога закрыта. Доберёшься как-нибудь.
Я сел в машину и уехал. В зеркале видел, как она стоит одна, под холодным светом фонаря, в чужой футболке.
Дома я ждал. Она приползла под утро. Глаза заплывшие, тушь размазана.
— Ненавижу тебя, — было первое, что она сказала.
— Взаимно, — честно ответил я.
— Ты унизил меня! Ты мог просто поговорить!
— А ты могла не врать двум мужикам одновременно. Квиты.
Она пыталась говорить о любви, о том, что запуталась, что я много работал. Стандартный набор. Я молчал. Потом сказал:
— Завтра я съезжаю к Лехе. Буду жить там, пока не продам эту квартиру. Она моя, ты в курсе. Что хочешь забрать — упакуй за неделю.
Развод был быстрым. Никаких дележек. Леха сказал, что она потом пыталась писать Артёму, каяться. Он, говорят, ответил коротко: «Не пиши сюда больше. Посоветовал бы тебе к психиатру сходить, но это уже не мои проблемы».
Я встретил его случайно месяцев через пять на заправке. Он выходил из магазина с бутылкой воды. Увидел, замедлил шаг.
— Здарова, — кивнул я.
— Привет, — он ответил сдержанно.
— Челюсть в порядке?
Он усмехнулся.
— Зажила. А вот доверие к женщинам в белых футболках — нет. Спасибо, кстати.
— За что? За удар?
— За правду. Хреново быть благородным идиотом.
Мы разошлись. Больше не виделись.
Сейчас у меня другая жизнь. И другая девушка, Катя. Она не стонет так искусно в постели, зато громко хохочет на кухне, когда у неё падает блин на пол. И никогда не говорит, что была «с подругой», если была со мной.
А Аня… Она стала вести инстаграм. Выкладывает цитаты про то, что «настоящая любовь начинается с любви к себе» и «нужно уметь отпускать прошлое». Подписчиков немного, но есть. Наверное, находит там утешение. Или третьего дурака.
---
Вот и вся история. Без моралей. Просто было так.
А вам интересно вот что: как по-вашему, герой перегнул с этой постановкой? Надо было выгнать её сразу, сохранив хоть каплю достоинства, или такой «холодный» способ — единственный, чтобы самому не сойти с ума? Пишите в комментах, реально интересно. Если история задела — поддержите канал лайком и подписывайтесь. Тут всегда только живое.