Часть 1. Хрустальная увертюра
В воздухе витал тонкий, едва уловимый аромат хвои и парфюма, смешанный с запахом запечённой утки. Квартира Светланы напоминала ожившую визуализацию её лучшего архитектурного проекта: безупречное сочетание скандинавского минимализма и уютного тепла. Гирлянды с тёплым жёлтым светом отражались в окнах, за которыми медленно, словно в замедленной съёмке, падал крупный снег.
Светлана, в элегантном шёлковом платье жемчужного цвета, поправила сервировку. Хрустальные бокалы стояли строго по линии — привычка архитектора видеть геометрию во всём. Она любила этот дом. Это была её крепость, купленная ещё до брака на гонорары от проектирования коттеджных посёлков. Здесь каждый сантиметр пространства был выверен её рукой.
Антон подошёл сзади и обнял её за плечи. Его руки, привыкшие к работе с металлом и сложными вентиляционными системами, были тёплыми и надёжными.
— Ты волшебница, Света, — шепнул он, уткнувшись носом в её волосы. — Я до сих пор не верю, что этот год заканчивается. Он был тяжёлым, но мы справились.
— Главное, что мы встречаем его вдвоём, — улыбнулась она, накрывая его ладонь своей. — Никакой суеты, никаких обязательных визитов. Только мы, утка в апельсинах и старые фильмы.
Книги автора на ЛитРес
Идиллию разорвал резкий, требовательный звонок в дверь. Он прозвучал как сигнал тревоги на стройплощадке. Антон напрягся. Светлана почувствовала, как по спине пробежал холодок. Они никого не ждали.
Антон пошёл открывать. Светлана слышала, как щёлкнул замок, а затем в прихожую ворвался вихрь звуков, топота и голоса, который она узнала бы из тысячи — голос Ларисы Петровны.
— Ну слава богу, добралась! — громогласно объявила свекровь, вваливаясь в квартиру с двумя огромными пакетами. — Антоша, чего стоишь как истукан? Принимай сумки, там соленья, мать старалась, везла через весь город!
Светлана вышла в коридор, стараясь сохранять вежливое выражение лица, хотя внутри всё сжалось в тугую пружину. Лариса Петровна, женщина грузная, с высокой причёской, обильно залитой лаком, уже расстёгивала шубу, оглядывая квартиру хозяйским взглядом.
— Добрый вечер, Лариса Петровна. Мы вас не ждали, — спокойно, но с ноткой холода произнесла Светлана.
— Что значит «не ждали»? — свекровь хмыкнула. — Мать к сыну приехала Новый год встречать, а они не ждали! Я что, чужая? Или мне одной сидеть в четырёх стенах?
Антон молчал. Он выглядел как провинившийся школьник, а не как начальник монтажной бригады.
— Мам, ну мы же договаривались… — начал он тихо.
— Ой, всё, не начинай! — отмахнулась Лариса Петровна, проходя в гостиную. — Лучше посмотри, что творится! Стол у них… Света, это что? Два прибора? А где тазик оливье? Где холодец? Люди Новый год встречают или на диете сидят?
Светлана глубоко вдохнула. Наглость свекрови была феноменальной, но портить праздник скандалом с первых минут не хотелось.
— У нас всё готово для двоих, Лариса Петровна. Утка, салаты с морепродуктами. Оливье мы не планировали.
Свекровь презрительно хмыкнула, разглядывая изысканную сервировку.
— Морепродукты… Тьфу. Мужика кормить надо нормально! Так, ладно. Я там список набросала в голове. Хлеба мало, майонеза, наверное, нет нормального, колбасы докторской надо докупить, горошек… Света, собирайся, тут магазин в соседнем доме работает до десяти.
Светлана замерла. Её взгляд стал тяжёлым.
— Я никуда не пойду. Я готовлюсь к празднику, я накрыла стол, и я не собираюсь бегать за колбасой за два часа до боя курантов.
Лариса Петровна покраснело. Её лицо, покрытое толстым слоем пудры, пошло красными пятнами.
— Ты посмотри на неё! К тебе мать мужа приехала, а ты ленишься в магазин сходить? Неуважение какое! Я, пожилой человек, тащилась к вам с банками, а ты…
— Мам, успокойся, — вмешался Антон, видя, что глаза Светланы начинают сужаться — верный признак надвигающейся бури. — Я схожу. Давай список. Я быстро.
Светлана посмотрела на мужа с немым укором, но тот уже натягивал куртку, лишь бы прекратить этот поток претензий.
— Вот и иди, — буркнула свекровь. — А ты, Света, хоть бы переоделась. Вырядилась как на приём к королеве, а дома надо быть проще. Платьице бы надела, фартук. Хозяйка должна быть уютной, а не статуей.
Антон выскочил за дверь, оставив жену наедине с ураганом по имени мама. Светлана медленно повернулась к свекрови. В её голове, привыкшей к расчётам нагрузок и сопротивления материалов, начал выстраиваться план обороны. Но она ещё не знала, что главный удар впереди.
Часть 2. Ледяной лабиринт
Улица встретила Антона колючим ветром и темнотой. Фонари горели тускло, словно экономя энергию перед праздником. Он шёл к круглосуточному супермаркету, ощущая, как внутри нарастает глухое раздражение, смешанное со стыдом.
Он ненавидел эти моменты. Ненавидел свою слабость перед матерью. Всю жизнь она управляла им, как марионеткой, дергая за ниточки вины. «Я тебя растила одна», «Я ночей не спала», «Ты мне обязан». И он платил. Платил своим временем, нервами, а теперь и спокойствием любимой женщины.
В магазине была суета. Люди с безумными глазами хватали последние мандарины и шампанское. Антон механически бросил в корзину батон колбасы, банку горошка, какой-то дешёвый майонез в мягкой упаковке, который так любила мать.
Он остановился у полки с алкоголем, глядя на своё отражение в стекле витрины. Мужчина тридцати пяти лет, специалист высокого класса, которого уважают на промышленных объектах, но который дома превращается в мальчика на побегушках.
Телефон в кармане вибрировал. Мать. Антон не стал доставать аппарат. Он знал, что там: либо новые указания, либо жалобы на Свету.
Света… Она была для него всем. Когда они познакомились, он был поражён её внутренней силой и спокойствием. Она была архитектором не только зданий, но и своей жизни. Рядом с ней он расправил плечи, начал зарабатывать, почувствовал себя значимым. И вот теперь он снова предал её, сбежав в холодную ночь, оставив её одну с этим монстром.
— Молодой человек, вы будете брать коньяк? — недовольный голос продавщицы вывел его из оцепенения.
Антон мотнул головой, схватил первую попавшуюся бутылку белого вина — скорее для себя, чтобы заглушить стыд, — и пошёл к кассе.
В очереди стояли счастливые пары, обсуждали подарки. Антон чувствовал себя чужим на этом празднике жизни. Он вспомнил, как Света выбирала скатерть, как подбирала свечи в тон салфеткам. Она создавала сказку. А мать пришла и грязными сапогами растоптала эту хрупкую гармонию.
Почему она пришла? Ведь она говорила неделю назад, что плохо себя чувствует и ляжет спать в десять. Что изменилось? Антон знал свою мать: она никогда ничего не делала просто так. В её действиях всегда был расчёт, прикрытый маской заботы или страдания.
Он вышел из магазина. Снег усилился. Ветер швырнул горсть колючих снежинок в лицо. Антону не хотелось возвращаться. Хотелось сесть в машину и уехать куда глаза глядят. Но там была Света. Его Света. И он должен был вернуться, чтобы стать буфером между ней и своей матерью. Хотя в глубине души он понимал: буфер уже не поможет. Нужна стена. Бетонная, армированная стена, которую умеет строить только его жена.
Часть 3. Архитектура разрушения
Пока Антона не было, атмосфера в квартире накалилась до предела. Лариса Петровна уже успела переставить вазу с цветами («загораживает телевизор»), раскритиковать шторы («пылесборники») и теперь сидела на диване, щёлкая пультом. Светлана стояла у кухонного острова, нарезая лимон. Её движения были чёткими, резкими. Нож ударялся о доску с ритмичным стуком.
— Света, ну что ты там копаешься? — лениво протянула свекровь. — Кстати, ты зря Антошу так нагружаешь работой. Он мне жаловался, что устаёт. Жена должна беречь мужа, а ты всё о своих коттеджах думаешь. Карьеристка…
— Антон любит свою работу, — холодно парировала Светлана. — И я не нагружаю его, мы вместе.
— Партнёры… Семья — это не ООО, милочка. Семья — это жертвенность. Вот я…
Лариса Петровна не успела договорить свой излюбленный монолог о святости материнства, как её телефон пискнул. Она посмотрела на экран и расплылась в довольной улыбке.
— О, Тамара пишет! Уже подъезжает. Надо бы ей тапочки приготовить, у неё ноги больные.
Нож в руке Светланы замер. Она медленно подняла голову.
— Какая Тамара?
— Как какая? — удивилась свекровь. — Сестра моя, тётка Антона. Я ей позвонила, говорю: чего мы будем по разным углам сидеть? Приезжай к нам, у молодых места много, стол богатый. Она женщина весёлая, четыре развода, жизнь знает! Научит вас уму-разуму. Антон её, правда, не любит, но это он по глупости. Родная кровь всё-таки.
Внутри Светланы что-то переключилось. Это был не просто гнев. Это была злость — холодная, кристально чистая, как жидкий азот. Злость архитектора, который видит, как вандалы рушат его творение.
— Значит так, — голос Светланы прозвучал тихо, но так, что Лариса Петровна невольно вздрогнула и выключила телевизор. — Никакой Тамары здесь не будет.
— Что? — свекровь выпучила глаза. — Ты как со мной разговариваешь? Это тётя твоего мужа! Она уже в такси!
— Мне плевать, где она, — Светлана вышла из-за острова и медленно подошла к дивану. Она возвышалась над сидящей свекровью, как небоскрёб над бараком. — Лариса Петровна, вы перешли все границы. Вы ворвались в мой дом без приглашения, вы хамите мне, вы командуете моим мужем, а теперь вы решили превратить мой семейный праздник в балаган со своей сестрой?
Свекровь поднялась, пытаясь вернуть доминирующую позицию за счёт крика.
— Твой дом?! Да как у тебя язык поворачивается! Это квартира моего сына! Ты должна почитать старших, бессовестная! Я сейчас Антону позвоню, он тебе устроит!
— Звоните, — спокойно кивнула Светлана, её глаза сузились. — Только он вам не поможет. Потому что вы забыли одну деталь.
Светлана сделала шаг вперёд, заставив свекровь попятиться к выходу.
— Вы думаете, я не выгоню вас на ночь?! Хочу напомнить это моя квартира, а не вашего сына, — напомнила Светлана растерянной свекрови. — Я купила её за три года до встречи с Антоном. В документах только моё имя. И я не потерплю здесь никого, кто меня не уважает.
Лариса Петровна открыла рот.
— Ты… Ты выгоняешь мать мужа на улицу? В Новый год? Да тебя бог накажет! Жадная, ари… ари…
— Архитектор, — подсказала Светлана с ледяной улыбкой. — И я строила этот дом для счастья, а не для хамства. У вас есть пять минут, чтобы собраться. Если через пять минут вы и ваши соленья будете ещё здесь, я вызываю охрану жилого комплекса и вас выведут под руки за нарушение спокойствия.
— Да я… Да я всем расскажу! Прокляну! — закричала свекровь, но в её глазах появился настоящий животный страх. Она вдруг осознала, что перед ней не покорная невестка, которую можно давить авторитетом, а хозяйка территории. Опасный противник.
Светлана молча взяла шубу свекрови с вешалки и вложила ей в руки.
— Время пошло. Осталось четыре минуты.
Лариса Петровна, бормоча проклятия и всхлипывая от унижения и бессильной злобы, начала судорожно натягивать сапоги. Она пыталась застегнуть молнию трясущимися руками.
— Я сыну всё скажу! Он тебя бросит! — крикнула она уже у двери, хватая свои пакеты.
— Дверь закройте с той стороны, — отрезала Светлана.
Светлана усмехнулась. Но оставалась ещё одна проблема. Тётка Тамара.
Часть 4. Ложная навигация
Светлана вышла на лестничную площадку. Лифтовой холл в их доме был просторным, отделанным мрамором. Она знала, что Тамара ещё не поднималась — консьерж обычно звонит, но в суматохе праздника мог пропустить.
Лифт звякнул. Двери разъехались, и из кабины вышла объёмная женщина в ярком леопардовом манто и с тортом в руках. Тётка Тамара. От неё разило духами и табаком.
— О, Светочка! — заорала она, едва увидев невестку племянника. — А я код забыла, ждала, пока кто-то выйдет! Ну что, принимайте десант! Лариска уже у вас? Антошка где? Я ему настойку привезла от нервов!
Светлана преградила ей путь к двери квартиры. Она стояла прямо под камерой наблюдения. Лицо её выражало крайнюю степень озабоченности.
— Тамара Игоревна! Как хорошо, что вы приехали, но вы немного разминулись.
— В смысле? — тётка остановилась, чуть не уронив торт. — Куда разминулись?
— У нас тут авария случилась, — вдохновенно солгала Светлана, не моргнув глазом. — Трубу прорвало. Воды по щиколотку, МЧС приехало, свет отключили. Мы с Антоном сейчас воду черпаем, а Лариса Петровна… она герой!
— Что Лариска? — Тамара вытаращила глаза.
— Она сказала, что праздник не должен быть испорчен! Она побежала домой, чтобы всё подготовить у себя. Сказала срочно вас туда отправлять. Говорит: «Там у меня сюрприз для Тамары, накрываю поляну в своей квартире, жду сестру немедленно!».
Тамара захлопала глазами.
— Домой? К ней? Так она ж говорила, что к вам…
— Планы изменились минуту назад! — Светлана говорила быстро, уверенно, подавляя волю собеседницы темпом речи. — Она только что выбежала, поехала на такси вперёд, чтобы успеть нарезать салаты. Антон сейчас закончит с сантехниками и мы тоже туда. Лариса Петровна просила передать, чтобы вы ехали прямо сейчас, иначе она обидится. Сказала: «Если Тамара опоздает, я ей дверь не открою!». Вы же её знаете.
— Ох, ё-моё! — всплеснула руками Тамара. — Вот это приключения! А я думаю, чего Лариска трубку не берёт! Занята, значит. Ну ладно, бегу! А вы там держитесь! Трубы — это страшно, у моего третьего мужа так прорвало…
— Бегите, Тамара Игоревна, такси у подъезда ждёт, я вызвала! — перебила её Светлана, нажимая кнопку вызова лифта.
Тамара, подхватив подол своего леопардового одеяния, юркнула в лифт. Двери закрылись. Светлана выдохнула. Второй эшелон обороны врага был дезориентирован и отправлен по ложному следу. Прямиком в ловушку, которую Лариса Петровна сама себе и устроила.
Это был шах и мат. Наказание за жадность и предательство.
Часть 5. Огни на руинах
Антон поднимался на этаж с тяжёлым сердцем. Пакет с продуктами оттягивал руку. Он готовился к скандалу, к крикам матери, к слезам жены. Он ненавидел себя за то, что задержался, выбирая этот чёртов майонез, лишь бы отсрочить момент возвращения в ад.
Он открыл дверь своими ключами. В квартире было тихо. Не слышно было громоподобного голоса матери, не работал телевизор.
— Света? — позвал он осторожно. — Мам?
Антон прошёл в гостиную и замер.
Верхний свет был погашен. Горели только гирлянды на окнах и множество свечей на столе. В камине (биокамин, который Света встроила в стену) плясали языки пламени. На столе стояли два прибора, хрусталь сверкал в полумраке. Никаких лишних пакетов, никакой колбасы и майонеза.
В центре комнаты стояла Светлана, всё такая же красивая, спокойная, с бокалом вина в руке.
— А… где? — Антон растерянно оглянулся. — Где мама? Где все?
Он достал телефон, что переведен на беззвучный режим. На экране высветилось тринадцать пропущенных вызовов от матери и пять от тётки Тамары. Он в ужасе посмотрел на жену.
— Они ушли, — просто сказала Светлана, подходя к нему и забирая пакет с продуктами. Она поставила его на пол, даже не заглянув внутрь.
— Сами? — не поверил Антон.
— Я попросила их уйти. Очень убедительно.
— Света, но… это же скандал. Мать мне жизни не даст. Она же…
— Антон, — Светлана положила руки ему на плечи и посмотрела прямо в глаза. Её взгляд был мягким, но в нём читалась та самая сила, которая и спасла их вечер. — Я защитила нашу семью. Твоя мать хотела унизить меня и привести сюда Тамару, чтобы они вдвоём учили нас жить. Я этого не позволила.
Антон стоял, переваривая информацию. Он почувствовал не злость на жену, а облегчение. Огромное, всепоглощающее облегчение. Гора свалилась с плеч. Света сделала то, на что у него не хватало духу. Она отсекла гниль.
Он подошёл к входной двери и повернул ночную задвижку на два оборота. Затем он выключил телефон. Экран погас, навсегда (по крайней мере, на эту ночь) заглушив истеричные вопли родственников.
Антон вернулся к Светлане, обнял её крепко, до хруста костей.
— Прости меня. Я должен был сам…
— Тише, — она приложила палец к его губам. — Всё закончилось. Мы дома.
За окном начали взрываться первые салюты, раскрашивая небо в цвета надежды. В их квартире царил покой, завоёванный гневом и расчётом архитектора, который точно знал: чтобы построить что-то прочное, иногда нужно безжалостно снести старое.
Где-то далеко, у подъезда панельной многоэтажки, Лариса Петровна барабанила в дверь своей собственной квартиры, слушая, как изнутри доносится громкая музыка и пьяный смех студентов, друзей её дочери, а рядом стояла тётка Тамара с потекшим тортом и орала на сестру за то, что та испортила ей Новый год. Но этого Антон и Светлана уже не слышали. Это был их Новый год.
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»