— Ключи на стол и пошел вон, — голос отца не дрожал, он скрипел, как старая половица.
Андрей замер в дверях. С его куртки на безупречно чистый паркет стекала грязная мартовская кашица. В прихожей пахло дорогим парфюмом мачехи и свежесваренным кофе — запахами жизни, к которой он больше не имел отношения. Пять минут назад он был наследником строительной империи, а сейчас — просто человеком, который «перешел черту».
— Отец, ты же знаешь, что это подстава, — Андрей попытался сделать шаг вперед, но холодный взгляд Игоря Викторовича пригвоздил его к месту.
— Я знаю, что цифры в отчете не врут. И я знаю, что твоя подпись стоит под каждым переводом на те счета. У тебя было все. Теперь у тебя есть только эта куртка.
Ключи звякнули о мраморную столешницу. Андрей вышел в подъезд, чувствуя, как внутри закипает не обида, а ледяная, прозрачная решимость. Он не крал эти деньги. Но он знал, кто это сделал. И знал, что у него есть ровно сорок восемь часов, прежде чем документы передадут в прокуратуру. Это было классическое корпоративное мошенничество — с подделкой подписей, выведением денег и назначением виновного.
Спустя три часа Андрей сидел в обплеванном тамбуре электрички. Его единственным активом был старый телефон с треснувшим экраном и номер человека, которого он клялся никогда не набирать. Своего биологического отца. Того, кто бросил их с матерью в девяностых ради дозы, а теперь, по слухам, «решал вопросы» в промышленных зонах на окраине города. Поиск биологического отца начался не из сентиментальности, а из отчаяния.
— Ты опоздал на двадцать лет, — прохрипела трубка вместо приветствия.
— Мне не нужны деньги. Мне нужна твоя... специфика, — Андрей сжал телефон так, что побелели костяшки. — Меня заживо хоронят.
Встреча была назначена за гаражами у старой ТЭЦ. Воздух здесь был пропитан мазутом и безнадегой. Человек, вышедший из тени, меньше всего походил на отца. Маленький, сутулый, с серым лицом и глазами, в которых выгорело всё человеческое.
— Твой отчим — умный гад, — пробормотал старик, изучая экран телефона Андрея. — Он не просто деньги вывел. Он подготовил почву, чтобы ты сел надолго. Завтра в десять утра курьер отвезет оригиналы бумаг в управление?
— И что делать?
Старик посмотрел на сына. В этом взгляде не было любви, только странное профессиональное любопытство.
— У тебя два пути. Первый: я перехватываю курьера. Но тогда прольется кровь. И твой Игорь Викторович поймет, чья это работа. Жизни тебе не будет. Второй... — он замолчал, доставая помятую папиросу. — У него в сейфе лежит «страховка». Компромат на его партнеров из министерства. Если ты заберешь его, он сам сожжет бумаги на тебя.
— Сейф в его кабинете. Там охрана, сигнализация...
— Завтра в доме будет только Елена. Твоя мачеха. Она как раз и подделала твои подписи, пока ты был в отпуске. Думаешь, папаша не знает? Знает. Ему просто удобнее заменить бракованного сына на верную женщину.
Мир Андрея окончательно рухнул. Значит, это не ошибка. Это зачистка. Манипуляции близких людей оказались не импульсом, а холодно спланированной операцией. Предательство в семье бывает страшнее, чем удар от врага, — потому что оно маскируется под заботу.
Ночь прошла в полубреду. Утром он стоял перед дверью особняка. Ключи, которые он бросил на стол вчера, были в его кармане — «отец» вернул их ночью, пока Андрей спал на заднем сиденье его раздолбанной «девятки».
Тишина в доме была оглушительной. Андрей проскользнул в кабинет. Пальцы помнили код. 12-08-95. Дата смерти его матери. Игорь Викторович считал это данью памяти, а на самом деле это был его высший цинизм. Даже память о мёртвой женщине стала инструментом контроля.
Щелчок. Сейф открылся. Внутри лежала толстая папка с грифом «Конфиденциально». И рядом — те самые документы с его поддельными подписями.
— Ты все-таки пришел, — тихий голос Елены заставил его вздрогнуть.
Она стояла в дверях, тонкая, в шелковом халате, с бокалом вина. В руке у нее был телефон с открытым приложением охраны.
— Одна кнопка, Андрей. И полиция будет здесь через три минуты. Отдай папку.
— Ты подставила меня, Лена. Зачем?
— Потому что ты — напоминание о его прошлом. О его слабости. А я — его будущее. Игорь знает всё. Он сам дал мне твою подпись. Ему нужен повод, чтобы ты исчез.
Андрей посмотрел на папку, потом на женщину. В этот момент он понял, что его биологический отец-наркоман был честнее этих людей. Он хотя бы не притворялся святым. Токсичные отношения с родителями не всегда выглядят как крики и скандалы — иногда они завёрнуты в дорогой костюм и пахнут хорошим парфюмом.
— Жми, — сказал Андрей, делая шаг к окну. — Но перед этим проверь почту мужа. Мой... знакомый только что отправил ему копии этих документов. И еще пару фактов о твоих связях на стороне.
Лицо Елены побледнело. Палец замер над экраном.
— Ты блефуешь.
— Рискни. Но если я выйду отсюда с этой папкой, я просто уеду. Мне не нужна его империя. Мне нужно, чтобы вы меня забыли.
Андрей вышел из дома через сад. На дороге его ждала старая «девятка». Старик за рулем даже не повернул головы.
— Забрал?
— Да.
— Теперь ты у них на крючке. И они у тебя. Это и называется семья, сынок. Добро пожаловать в реальный мир.
Андрей посмотрел в зеркало заднего вида на удаляющийся особняк. Он не чувствовал победы. Он чувствовал только холод, который теперь всегда будет с ним. Выживание после изгнания требует не героизма, а готовности принять, что близость — это иллюзия, а правда всегда дороже комфорта.
Машина свернула на объездную. За окном мелькали серые панельки, заводские трубы, рекламные щиты. Андрей закрыл глаза и попытался вспомнить, как выглядит лицо матери. Но память стёрла детали — остались только её руки, которые гладили его по голове, когда ему было пять.
— Ты куда теперь? — спросил старик, не отрывая взгляда от дороги.
— Не знаю.
— У меня есть контора. Маленькая. Грузоперевозки. Нужен человек, который умеет считать и не боится грязной работы.
Андрей открыл глаза.
— Это предложение?
— Это жизнь, сынок. Бери или не бери.
Андрей посмотрел на руки старика на руле — узловатые, в шрамах, с обгрызенными ногтями. Эти руки когда-то били его мать. Эти руки держали шприц. Но сейчас они держали руль и везли его прочь от красивой лжи.
— Беру, — сказал Андрей.
Старик кивнул. Больше они не разговаривали до самого города.
* * *
😊Дорогие друзья! Спасибо, что заглянули ко мне! 😊Каждый ваш визит — это маленькое чудо для меня. Если вам было интересно, ставьте лайк и 👉 подписывайтесь на канал