Андрей шёл впереди, размахивая палкой по кустам, будто расчищал дорогу к собственной правоте. Ольга отстала на двадцать метров — остановилась у озера, где вода была цвета крепкого чая, а сосны отражались так чётко, что казалось, можно провалиться в это зеркало и выйти в другом мире.
— Подожди секунду! — крикнула она, доставая телефон.
Андрей обернулся, поморщился и остановился. Он не любил, когда она фотографировала. Считал это бессмысленной тратой времени — зачем снимать то, что всё равно не передаст ощущений. Но Ольга снимала не для ощущений. Она снимала, чтобы потом, дома, показать себе: вот, я была там. Я существовала в этот момент. Я не просто сидела на диване.
Вода блестела на экране телефона. Ольга нажала кнопку, услышала щелчок затвора и подняла голову — группы не было. Ни голосов, ни шороха курток, ни стука палок по камням. Только тишина, густая, как смола.
— Андрей?
Он стоял на тропе, оглядывался по сторонам с таким видом, будто потерял ключи.
— Они ушли, — сказал он негромко. — Мы отстали.
Ольга подошла, вгляделась в лес. Тропа была здесь — вот же, под ногами, узкая полоска утоптанной земли. Но дальше она раздваивалась, потом снова сливалась, потом терялась в папоротниках. Так же, как их жизнь: казалось, что идут вместе, но на каждом повороте расходились всё дальше. Это эмоциональное отчуждение накапливалось годами — в мелочах, в невысказанных обидах, в том, как он перестал брать её за руку.
— Позвони гиду, — сказала она.
Андрей достал телефон, посмотрел на экран и медленно убрал его обратно.
— Нет сети.
— Как нет сети?
— Вот так. Нет.
Она выдохнула, сжала губы. Хотела сказать: "Ты как всегда всё испортил", но сдержалась. Пока сдержалась. В психологии отношений это называется защитным механизмом — когда молчишь, чтобы не разрушить окончательно то немногое, что ещё держит вместе.
— GPS покажет, — сказала она и открыла карты на своём телефоне.
Синий кружок мигал посреди серого экрана, не двигаясь. "Поиск сигнала". Потом исчез совсем.
— У меня тоже не работает, — сказал Андрей. — Наверное, из-за рельефа. Или облачность.
Ольга посмотрела на небо. Оно было чистым, почти прозрачным, но солнце уже скользило к горизонту, окрашивая верхушки сосен в рыжий цвет.
— Сколько времени? — спросила она.
— Половина шестого.
— Значит, через час стемнеет.
— Ага.
Они стояли молча, глядя на тропу, которая вела куда-то, но непонятно куда. Заблудились в лесу — и это было меньшей проблемой, чем то, как они заблудились в собственном браке.
— Пойдём вперёд, — сказал Андрей. — Догоним их.
Ольга кивнула. Другого варианта не было.
Они шли полчаса. Тропа то появлялась, то растворялась в траве, и Андрей каждый раз останавливался, вглядывался в землю, искал следы. Ольга молчала. Ей было холодно — куртка оказалась слишком тонкой для вечернего леса, а кроссовки промокли ещё на первом ручье. Та же холодность между партнёрами, что и дома: внешне всё в порядке, но внутри — промозглый сквозняк.
— Может, вернёмся к озеру? — спросила она.
— Зачем?
— Там хотя бы ориентир. Мы знаем, где оно.
— А толку? Группа пошла вперёд, значит, нам тоже вперёд.
— Но мы не знаем, в какую сторону вперёд!
Он остановился, обернулся. Лицо у него было усталое, раздражённое.
— Ольга, ты хотела в отель с бассейном — я понял. Но мы здесь, и надо выбираться. Паниковать бесполезно.
— Я не паникую, — сказала она тихо. — Я просто говорю, что мы заблудились.
— Ещё не заблудились. Просто отстали.
— Это одно и то же.
— Нет, не одно.
Ольга закусила губу, отвернулась. Хотела крикнуть: "Ты как всегда всё испортил!" — но снова сдержалась. Потому что если она это скажет, он замолчит. Замолчит так, как умеет только он — полностью, глухо, будто её больше нет. И тогда они точно не выберутся. Ни из леса, ни из того кризиса в паре, который длился уже так давно, что она перестала отсчитывать месяцы.
Они пошли дальше.
Темнота наступила быстро. Сначала просто потускнели краски, потом исчезли тени, потом лес стал чёрным, и Ольга перестала различать, где земля, а где воздух. Андрей включил фонарик на телефоне — тонкий белый луч, который освещал метр вперёд и делал всё остальное ещё темнее.
— Батарея на двадцати процентах, — сказал он. — Надо экономить.
Он выключил фонарик, и мир исчез.
Ольга остановилась, схватилась за ствол дерева. Сердце билось так громко, что, казалось, его слышно на весь лес.
— Андрей, — позвала она.
— Я здесь.
— Где здесь?
— Рядом. Дай руку.
Она протянула руку в темноту, и он взял её. Ладонь у него была холодная, влажная. Пальцы сжались крепко, почти до боли.
— Не отпускай, — сказала она.
— Не отпущу.
Они стояли в темноте, держась за руки, и Ольга вдруг поняла, что последний раз он так держал её десять лет назад. На свадьбе друзей, когда они танцевали медленный танец, и он прижал её к себе, и она почувствовала, как он дышит ей в макушку. Потом это кончилось. Он перестал прикасаться. А она перестала ждать. Так рождается недопонимание в семье — не из больших ссор, а из маленьких отказов от близости.
— Надо найти место для ночлега, — сказал Андрей. — Где-нибудь под деревом, чтобы ветер не сдувал.
— Ночлега? — Ольга засмеялась, коротко, истерично. — У нас нет палатки. Нет спальников. Нет еды. Даже воды нет.
— Вода есть в ручье, мы проходили.
— Ты хочешь, чтобы я пила из ручья?
— Хочу, чтобы ты дожила до утра.
Он сказал это спокойно, буднично, и Ольга замолчала. Потому что поняла: он не шутит. Он правда боится, что они могут не дожить. Этот страх потери близкого человека был сильнее многолетнего молчания в браке.
Они нашли ель с низкими ветками, под которой земля была сухой и усыпанной иголками. Андрей включил фонарик на минуту, осмотрелся, выключил.
— Садись, — сказал он. — Прислонись к стволу. Так теплее.
Ольга села, подтянула колени к груди, обхватила их руками. Андрей сел рядом, прижался плечом к её плечу. Она почувствовала, как он дрожит.
— Тебе холодно? — спросила она.
— Не очень.
— Врёшь.
— Ага.
Они помолчали. Лес шумел — шелестел листьями, потрескивал ветками, где-то вдали ухал филин. Ольга слушала эти звуки и думала, что если бы они были в отеле, она бы сейчас лежала в тёплой кровати, смотрела сериал и заказывала ужин в номер. А Андрей сидел бы у окна с книгой и молчал. Так они жили последние годы: рядом, но не вместе. Отношения в браке превратились в параллельное существование — удобное, безопасное и пустое.
— Прости, — сказал он вдруг.
— За что?
— Что настоял на этом походе. Ты не хотела. А я решил, что ты просто ленишься.
Ольга повернула голову к нему, но в темноте видела только смутный силуэт.
— Я не ленюсь, — сказала она тихо. — Я просто устала притворяться, что мне интересно то, что интересно тебе.
— Я не заставлял.
— Заставлял. Своим молчанием. Когда я говорила, что хочу в Турцию, ты закатывал глаза. Когда я предлагала ресторан — ты говорил, что дома дешевле. Когда я просила просто погулять — ты брал ноутбук.
— Я работал.
— Ты прятался.
Андрей замолчал. Ольга услышала, как он дышит — медленно, тяжело, будто поднимается в гору.
— Может, и прятался, — сказал он наконец. — Не знаю. Просто в какой-то момент мне показалось, что тебе со мной скучно. Что ты хочешь чего-то другого. И я решил, что лучше не мешаться.
— Лучше для кого?
— Для тебя.
Ольга засмеялась — тихо, горько.
— Ты идиот, — сказала она. — Я не хотела другого. Я хотела тебя. Настоящего, а не вежливого. Я хотела, чтобы ты говорил со мной, а не молчал. Чтобы брал за руку, а не отодвигался. Чтобы смотрел на меня, а не в телефон.
— Я смотрел.
— Нет. Ты видел. Это не одно и то же.
Андрей положил руку ей на плечо, притянул к себе. Ольга не сопротивлялась — прижалась к нему, уткнулась лбом в его куртку. Она пахла сыростью и хвоей, но под ней было тепло. Это был первый по-настоящему откровенный разговор за много лет — без упрёков, без защиты, без страха сказать слишком много.
— Если мы умрём здесь, — сказала она, — то последними словами, которые я тебе сказала, будут: "Ты как всегда всё испортил".
— Ты это не говорила.
— Хотела.
— Но не сказала.
— Нет.
Он обнял её крепче, положил подбородок ей на макушку.
— Мы не умрём, — сказал он. — Утром найдём группу. Или группа найдёт нас. Или выйдем к дороге. Я не дам тебе умереть в лесу, Оля. Обещаю.
Она кивнула, не поднимая головы. И вдруг почувствовала, как по её щекам текут слёзы — тёплые, солёные, неостановимые.
— Я не хочу, чтобы мы умерли, — прошептала она. — Но ещё больше я не хочу, чтобы мы жили так, как живём.
— Как?
— Рядом, но не вместе.
Андрей молчал. Потом поцеловал её в макушку — осторожно, почти незаметно.
— Тогда не будем, — сказал он.
Они не спали. Ночь была слишком длинной, слишком холодной, слишком пугающей. Они сидели под елью, прижавшись друг к другу, и говорили — о том, как познакомились, как поженились, как перестали разговаривать. Ольга рассказала, что всегда мечтала уехать на месяц куда-нибудь к морю, но боялась предложить, потому что знала, что он откажется. Андрей признался, что записался на этот поход, чтобы вернуть то время, когда они были счастливы, — но забыл, что счастье было не в походах, а в том, что они были вместе. Примирение супругов не случается мгновенно — оно складывается из таких вот признаний, медленно, как рассвет после долгой ночи.
Когда небо начало светлеть, они увидели тропу — она была в пяти метрах от них, чёткая, утоптанная, с красной меткой на дереве. Всё это время выход был рядом, но в темноте они его не видели. Так же, как годами не видели выхода из собственного кризиса, хотя он был совсем близко — в простом желании говорить правду.
Андрей встал, протянул Ольге руку. Она взялась за неё, поднялась, отряхнула куртку.
— Пойдём, — сказал он.
— Пойдём, — кивнула она.
Они шли по тропе, не отпуская рук, и когда через полчаса увидели группу, разбившую лагерь у ручья, гид бросился к ним с криком: "Где вы были?!" — Андрей ответил спокойно:
— Заблудились. Но нашлись.
Ольга посмотрела на него и улыбнулась. Первый раз за много месяцев. Потому что это было правдой — они нашли не только выход из леса, но и дорогу друг к другу. Иногда нужно потеряться по-настоящему, чтобы понять, как вернуть доверие между супругами и то простое, но забытое желание быть близко.
* * *
😊Дорогие друзья! Спасибо, что заглянули ко мне! 😊Каждый ваш визит — это маленькое чудо для меня. Если вам было интересно, ставьте лайк и 👉 подписывайтесь на канал
Мои другие рассказы: