Табличка на воротах была выцветшей, и Игорь прищурился, вглядываясь в надпись через ветровое стекло. «Пансионат "Вторая весна"». Точно сюда. Он припарковал машину под липами, от которых на капот сыпалась мелкая жёлтая листва, и обернулся к Наташе.
— Ну вот и приехали.
Она посмотрела в окно, поправив шарф. Трёхэтажное кирпичное здание выглядело как санаторий советских времён: узкие балконы, облупившаяся краска на рамах, клумбы с засохшими астрами. Только на фасаде не было ни одного баннера про спа-процедуры, а рядом с крыльцом стоял пандус для инвалидных кресел.
— Что-то тихо слишком, — сказала Наташа. — Должна музыка играть, люди какие-то...
Игорь вышел из машины и потянулся. Позавчера, когда садился за руль после работы, его кольнуло под лопаткой — резко, словно кто-то вонзил в позвоночник тонкую иглу. Прошло через минуту, но ночью он проснулся от того, что сердце стучало неровно, будто пропускало удары. Эти перебои в работе сердца пугали, но он не хотел признаваться — ни себе, ни ей. Лёг на спину, смотрел в темноту и слушал, как дышит Наташа рядом. Утром она спросила: «Ты чего бледный?» Он ответил, что не выспался.
Сейчас сердце молчало. Игорь взял из багажника их общую сумку и подал Наташе руку. Она вылезла из машины, поморщившись — колени болели на погоду, а погода обещала дождь.
В холле пахло хлоркой и варёной капустой. За стойкой администратора сидела женщина лет сорока пяти в вязаном кардигане, перед ней стояла кружка с надписью «Лучшая мама». Она подняла голову от компьютера и улыбнулась вежливо, но без радости.
— Здравствуйте. Вы к нам?
— Бронировали на выходные, — сказал Игорь. — На фамилию Комаров.
Женщина нахмурилась, пробежала пальцем по экрану.
— Комаров... Комаров. Нет такой брони.
Игорь достал телефон, открыл подтверждение. Протянул ей экран.
— Вот, смотрите. Оплачено, всё.
Администратор взяла телефон, прочитала, и лицо её изменилось. Что-то смягчилось в глазах, что-то устало и жалостливое.
— Ох, — тихо сказала она. — Вы не туда попали.
— Как не туда? — Наташа шагнула ближе к стойке. — Адрес тот же самый.
— Это не спа-отель, — сказала женщина. — Это хоспис. Мы оказываем паллиативную помощь пожилым людям в терминальной стадии болезни. Вы, наверное, перепутали названия при бронировании. «Вторая весна» — мы принимаем тех, кому осталось совсем немного времени. А спа-отель «Весна» находится в соседнем посёлке, в двадцати километрах отсюда.
Игорь услышал, как Наташа вздохнула — коротко, словно её ударили. Он посмотрел в холл. Слева от стойки тянулся коридор с бежевыми стенами, на которых висели фотографии цветов в рамках. Справа — дверь в столовую, из-за которой доносился звон посуды. И всё было пропитано этим запахом: лекарства, старость, что-то медленное и неизбежное. Так пахнет осознание смертности — хлоркой и тишиной.
— Деньги вернут? — спросил он.
Администратор развела руками.
— Вы платили через сторонний сервис. Я не знаю, какая у них политика возврата... Но думаю, что нет. Там обычно написано: невозвратный тариф.
Наташа закрыла глаза. Игорь знал это её движение — она так делала, когда нужно было не заплакать. Тридцать лет назад она закрыла глаза так же, когда он предложил ей пожениться, и он подумал тогда, что она откажет. Но она открыла их, мокрые, и кивнула.
— Мы поедем дальше, — сказал он. — Найдём гостиницу.
— Сегодня пятница, — сказала администратор. — Везде забронировано на выходные. У нас ещё ярмарка в районе... Попробуйте, конечно, но...
Игорь почувствовал, как что-то тянет в груди. Не боль — скорее тяжесть, словно лёгкие наполнились чем-то влажным и плотным. Эти симптомы сердечных заболеваний нельзя было игнорировать, но он молчал. Он сглотнул.
— Можно водички? — попросил он.
Администратор кивнула, налила из кулера в пластиковый стаканчик. Игорь выпил. Вода была тёплая, с привкусом пластика.
— Послушайте, — женщина посмотрела на них, и в её глазах было что-то почти материнское. — У нас сейчас один номер свободен. Двадцать третий, на втором этаже. Там лежала бабушка, но её забрали дочери позавчера. Я могу вас поселить на одну ночь. Бесплатно. Утром уедете, найдёте что-то нормальное. Только... ну, вы понимаете. Здесь не спа-отель.
Наташа посмотрела на Игоря. Он видел в её взгляде вопрос и усталость. Они выехали в шесть утра, пробки, дорога. Колени болели, спина ныла. Искать что-то сейчас, звонить, ехать в темноте по незнакомым местам...
— Давайте, — сказал Игорь. — Спасибо вам.
Номер был маленьким и чистым. Узкая кровать с больничным матрасом, тумбочка, шкаф, окно в сад. На подоконнике стояла забытая фарфоровая статуэтка — ангел с отбитым крылом. Наташа присела на край кровати, сняла туфли и потёрла ступни.
— Тридцать лет, — сказала она. — Круглая дата. Годовщина свадьбы. И мы встречаем её в хосписе.
Игорь повесил пиджак на спинку стула. Сердце опять кольнуло — тихо, но ощутимо. Он замер.
— Игорь?
— Всё нормально, — быстро сказал он. — Просто спину потянул.
Она посмотрела на него долгим взглядом, который умеют только жёны. Потом встала, подошла, обняла его со спины. Её руки легли ему на грудь, и он накрыл их своими.
— Знаешь, мне вспомнилось, — тихо сказала она, — как мы первый раз поехали отдыхать. Помнишь? В Крым, в восемьдесят девятом. Сняли комнату у бабули, а она оказалась глухой. Орала на весь дом по утрам. И тогда тоже казалось, что всё не так.
— А потом было хорошо, — сказал Игорь.
— Да. Потом было хорошо.
Они поужинали в столовой. Длинные столы, пластиковые стулья, на стенах — плакаты с правилами здорового питания. За соседним столиком сидели пожилые люди: трое мужчин и две женщины. Ели медленно, почти беззвучно. Одна из женщин задремала над тарелкой, и медсестра осторожно тронула её за плечо. Здесь оказывали не просто медицинскую помощь — здесь помогали людям проживать последние дни жизни с достоинством.
Наташа ковыряла картофельное пюре вилкой. Игорь жевал котлету и чувствовал, как горло сжимается от каждого куска. Не от страха — от чего-то другого. От того, что в этой комнате была осязаемая тишина времени, которое подходит к концу. Здесь никто не торопился.
За столиком у окна сидел мужчина лет семидесяти, седой, в клетчатой рубашке. Перед ним стояла тарелка с супом. Он зачерпнул ложку, поднёс ко рту. И вдруг застыл. Ложка выпала, звякнула о край тарелки. Мужчина медленно наклонился вперёд и упал лицом в суп.
Медсестра вскочила, закричала что-то. К столику бросились люди в белых халатах. Они подняли мужчину, положили на пол, начали делать массаж сердца. Наташа зажала рот рукой. Игорь смотрел, не моргая. Видел, как вздымается и опускается грудь под чужими руками. Слышал хруст рёбер. Чувствовал, как внутри его собственной груди что-то сжимается и пульсирует неровно. Страх смерти — не абстракция, а вот это: падение в тарелку, хруст, чужие руки.
Его унесли на носилках. Столовая опустела за пять минут. Остались только они двое, и уборщица, которая вытирала пол там, где упал мужчина. Пахло хлоркой и чем-то металлическим.
— Пойдём, — хрипло сказала Наташа.
Они поднялись в номер. Наташа легла, не раздеваясь, отвернулась к стене. Игорь сел на стул у окна и смотрел в темноту сада. Луна висела над деревьями, жёлтая и тусклая. Где-то вдалеке лаяла собака.
Он положил руку на грудь. Сердце билось. Неровно. Пропускало удары. Он подумал о том, как может выглядеть его собственная смерть: так же внезапно, лицом в тарелку, среди чужих людей. Или ночью, в кровати, когда Наташа спит рядом. Или в машине, на светофоре. Или вот так, на стуле у окна, глядя на луну. Эта экзистенциальная тревога была хрупкой, как осенние листья за окном.
— Наташ, — позвал он тихо.
Она не отозвалась. Он думал, что она спит, но потом увидел, как вздрагивают её плечи.
— Наташ, я хочу тебе сказать... Позавчера у меня кололо в сердце.
Она обернулась. Лицо её было мокрым от слёз.
— Что?
— Позавчера. Я не сказал, потому что не хотел отменять поездку. Мне показалось, что пройдёт. И прошло. Но сегодня вечером опять. Вот сейчас... оно бьётся неровно. Аритмия, наверное.
Она села на кровати. Смотрела на него долго, и в её взгляде было столько всего, что он не мог разобрать: ужас, злость, нежность, отчаяние.
— Почему ты молчал?
— Я боялся, — просто сказал он.
— Чего? Что я испугаюсь?
— Что ты поймёшь, как всё хрупко. Как всё может кончиться. Я хотел, чтобы мы просто... хорошо провели время. Вспомнили, как раньше.
Наташа встала, подошла к нему, опустилась на колени рядом со стулом. Взяла его лицо в ладони. Откровенность в отношениях — это не роскошь, а необходимость, особенно когда время становится драгоценным.
— Слушай меня, — сказала она, и голос её дрожал. — Мне плевать на спа-отель. Плевать на романтику. Плевать на то, что мы тут, среди... среди этого. Но если с тобой что-то не так, ты обязан мне сказать. Всегда. Слышишь? Потому что я не хочу провести последние годы, гадая, что ты от меня скрывал. Понял?
Он кивнул. Горло сжалось так, что нельзя было говорить.
— Завтра утром мы поедем к врачу, — сказала она. — Не домой. К врачу. Сразу. Кардиолог, обследование, всё, что нужно.
— Хорошо.
Они легли вместе на узкую больничную кровать. Игорь обнял её, и она уткнулась лицом ему в шею. Он чувствовал, как дрожит её дыхание, как мокрые следы её слёз остаются на его коже. За окном шумели деревья, где-то хлопнула дверь, прошли шаги по коридору.
— Помнишь, — шепнула Наташа, — в Крыму была та ночь, когда ты сказал, что хочешь со мной до конца. До самого конца.
— Помню.
— Я тогда подумала: он не понимает, что значит «до конца». Он молодой, глупый, думает, что конец — это что-то далёкое, абстрактное. Но я уже знала. Я видела, как умирала моя бабушка. Знала, что конец — это вот так. Больница, запах лекарств, страх. И ты всё равно сказал, что хочешь со мной.
— Я всё ещё хочу, — сказал Игорь.
Она прижалась к нему сильнее. Он слушал её дыхание, которое постепенно выравнивалось и становилось глубоким. Потом она уснула. А он лежал в темноте и думал о том мужчине, который упал в тарелку. О том, что это могло быть последним, что он видел: суп, край стола, отражение лампы в ложке. И подумал, что если его конец будет выглядеть так же внезапно, то пусть последнее, что он увидит, будет лицо Наташи. Психологическая поддержка близкого человека важнее всех медицинских процедур.
Утром они проснулись от света. Наташа открыла окно, и в комнату ворвался холодный воздух с запахом мокрой земли. Дождь так и не начался, но небо было серым, низким.
Они собрали вещи быстро и молча. Спустились вниз. У стойки стояла та же администратор, перед ней дымилась кружка «Лучшая мама».
— Как ночь? — спросила она.
— Спасибо, — сказала Наташа. — Вы нас очень выручили.
— Ничего. Бывает. — Женщина помолчала, потом добавила: — Тот мужчина, который вчера... Он умер. Не успели довезти до больницы.
Игорь кивнул. Не удивился. Просто кивнул.
Они вышли на крыльцо. Машина стояла под липами, облепленная жёлтыми листьями. Игорь открыл дверь Наташе, потом сел за руль. Завёл мотор. Посмотрел на неё.
— Поехали, — сказала она.
Он развернулся и выехал за ворота. Табличка «Вторая весна» мелькнула в зеркале заднего вида и исчезла. Впереди была дорога, асфальт, мокрый от ночной росы. Игорь ехал медленно, держась правой стороны. Наташа положила руку ему на колено и не убирала всю дорогу.
Они нашли больницу в райцентре. Кардиолог — женщина с усталыми глазами и быстрыми руками — сделала ЭКГ, послушала, нахмурилась. Сказала: «Аритмия сердца. Нужно серьёзное обследование — УЗИ, холтер, анализы». Назначила лечение, дала направление в областную клинику. «Это не приговор, — сказала она. — Но игнорировать такие симптомы нельзя. При правильной терапии качество жизни можно сохранить надолго».
Они вышли из больницы в полдень. Сели в машину. Игорь положил голову на руль.
— Прости, — сказал он. — Юбилей испортил.
Наташа повернула его лицо к себе.
— Ты ничего не испортил. Ты мне правду сказал. Наконец-то. Это и есть настоящий подарок. Правда в отношениях дороже любой романтики.
Они поехали домой. Дорога была длинной, но они ехали вместе, и Игорь впервые за несколько дней почувствовал, что дышать стало легче. Сердце всё ещё билось неровно, но теперь он знал: что бы ни случилось, Наташа будет рядом. До конца. До самого конца. И это обещание, данное тридцать лет назад пожилыми парами сегодня, больше не казалось абстрактным — оно стало осязаемым, как рука на колене в тихой машине.
* * *
😊Дорогие друзья! Спасибо, что заглянули ко мне! 😊Каждый ваш визит — это маленькое чудо для меня. Если вам было интересно, ставьте лайк и 👉 подписывайтесь на канал
Мои другие рассказы: