Кричать «Отравили, суки!» у гроба человека, которого боялась половина земного шара — это не смелость. Это истерика обречённого. Именно так, с пьяного крика и публичных обвинений в адрес новой стаи хищников, делящих власть над остывающим телом вождя, началась финальная глава жизни Василия Сталина.
Многие любят называть его «советским принцем» или главным мажором эпохи. Это, конечно, удобно для дешёвых заголовков, но, как историк, я вам скажу: чушь это собачья. Мажор — это тот, кто наслаждается безнаказанностью. А Василий был заложником, золотой игрушкой в руках свиты отца, которую сломали, как только она перестала быть нужной. История сына Сталина — это не про красивую жизнь. Это хроника того, как власть перемалывает кости даже тем, кто родился на самой её вершине.
Давайте отбросим шелуху и посмотрим на факты трезво.
Всё полетело к чертям задолго до генеральских погон и водки.
Всё сломалось в тридцать втором году. Представьте себе одиннадцатилетнего пацана. Живёт в Кремле, вокруг охрана, няньки, учителя, которые дышать боятся в его сторону. И вдруг — выстрел. Мать, Надежда Аллилуева, кончает с собой. Что там было на самом деле — пьяная ссора на банкете, оскорбление от мужа или её собственная нестабильная психика — мы можем гадать до бесконечности. Но факт остаётся фактом: в тот вечер Василий стал сиротой при живом отце.
Сталин, параноидально боявшийся заговоров, замкнулся. Сына воспитывали не родители, а система: чекисты, охранники, приживалы. Вы понимаете, что это такое? Это когда тебе нельзя поставить двойку, потому что учителя трясёт от страха. Это когда любой твой каприз исполняется, но ты чувствуешь ледяной холод, потому что самого главного — человеческого тепла — нет и в помине. Именно тогда, в пустых комнатах казенных дач, начал формироваться тот взрывоопасный коктейль из агрессии, вседозволенности и глубочайшего одиночества, который позже разорвёт его жизнь в клочья.
Потом была война.
И вот здесь я не позволю кидать в него камни бездумно. Василий летал. И летал не в штабных кабинетах, а в небе. Он сбивал, рисковал, не прятался за спинами. Это подтверждают даже те, кто его терпеть не мог. Но трагедия в том, что его карьера была искусственной. Вы только вдумайтесь: генерал-лейтенант в двадцать шесть лет! Командующий ВВС Московского округа в двадцать семь! Это же абсурд.
Его тащили наверх не за таланты стратега. Его тащили Берия, Маленков, Булганин и тот же Хрущёв. Зачем? Да потому что им нужна была «прокладка», свой человек, через которого можно было бы влиять на стареющего вождя или, наоборот, демонстрировать ему свою лояльность. Они раздували его эго, подливали в бокал, закрывали глаза на дебоши. Они сами создавали этого монстра, чтобы потом, когда время придёт, свалить на него всех собак.
А монстр рос.
Алкоголь стал его топливом ещё на фронте — там пили все, чтобы не сойти с ума, но Василий тормозов не имел. В Москве это превратилось в образ жизни. Бесконечные гулянки, женщины, скандалы. Его личная жизнь — это отдельная катастрофа. Четыре жены. Сначала Галина Бурдонская, дочь кремлёвского гаражного механика. Потом Екатерина Тимошенко — дочь маршала, которая пошла за него против воли отца. Маршал Тимошенко был тёртым калачом и понимал: брак с сыном вождя — это не билет в рай, это путёвка на минное поле. Так и вышло. Потом была пловчиха Капитолина Васильева.
Василий менял женщин, пытаясь найти то, чего его лишили в детстве — нормальную семью. Но как он мог её построить, если сам был продуктом искалеченной среды? Он пил, буянил, устраивал сцены. Сталин знал? Конечно. Иногда сажал его на гауптвахту, снимал с должностей. Но это были полумеры. Вождь уже не управлял ситуацией в своей семье.
И вот наступает март 1953 года. Смерть Иосифа Сталина.
Для страны это был шок, для Василия — конец света. Он прекрасно понимал, что его защита умерла вместе с отцом. Но вместо того, чтобы затаиться, уйти в тень, он совершает роковую ошибку. Он начинает орать. Громко, публично, на каждом углу: «Отца убили! Его отравили! Хрущёв, Берия — это вы!».
Представьте ситуацию глазами Никиты Хрущёва. Он только что вступил в схватку за власть. Ситуация шаткая. И тут под ногами путается пьяный генерал, носящий самую громкую фамилию в империи, и обвиняет руководство страны в государственном перевороте и убийстве. Оставлять его на свободе было политическим самоубийством.
Хрущёв, этот хитрый царедворец, сначала пытался его урезонить.
Но Василий был невменяем от горя и алкоголя. Тогда система, которая его породила, начала его пережёвывать. Сначала увольнение из армии. Лишение права носить форму. А потом — арест.
Обвинения слепили на скорую руку, в лучших традициях того времени. Приплели всё: и растраты в спортивном клубе ВВС (что было правдой, он тратил казенные деньги на спортсменов как барин), и антисоветскую пропаганду (а вот это уже за его длинный язык), и злоупотребление властью. Приговор — восемь лет.
Его отправили во Владимирский централ. И здесь начинается самая жуткая часть этой истории. Человека не просто посадили. Его стёрли. В тюремных документах он значился не как Василий Сталин, а как Василий Павлович Васильев. Мелкая, подлая месть новой власти — отобрать у сына имя отца.
Он сидел в той же тюрьме, где при его отце гнили политические заключенные. Ирония судьбы? Нет, это закономерность. Революция и диктатура всегда пожирают своих детей. Но, по воспоминаниям, даже там магия фамилии работала. Охранники, подавая ему баланду, шёпотом говорили: «Кушайте, товарищ Сталин». Они боялись его даже в робе. Боялись тени его отца.
А он верил.
Наивно, по-детски верил, что выйдет и докажет правду. Что проведёт расследование смерти отца. Он не понимал, что страна уже другая, что начался XX съезд, развенчание культ личности, и он в этой новой реальности — лишняя фигура, неудобный свидетель и живой укор.
В 1960 году его выпустили. Досрочно. Хрущёв решил поиграть в милосердие, показав миру, что «сын за отца не отвечает». Василия привезли в Москву, дали квартиру, пенсию, даже вернули генеральский мундир. Казалось бы — живи тихо, пиши мемуары, радуйся, что не расстреляли.
Но Василий не мог тихо.
Он снова сорвался. Снова запои, снова разговоры про убийство отца. А потом он выкинул номер, который окончательно решил его судьбу. В пьяном угаре он пошёл в китайское посольство — просить политического убежища. В то время отношения с Китаем уже трещали по швам, и такой демарш сына Сталина был для Кремля ударом под дых.
Этого ему не простили.
Его не стали сажать снова. Сделали проще и страшнее. Его выслали. Закрытый для иностранцев город Казань. Однокомнатная квартира в обычной хрущёвке. Паспорт на фамилию Джугашвили — фамилию Сталина ему носить запретили законодательно.
Там, в Казани, он догорал, как свеча на ветру. К нему подселили какую-то медсестру, Марию Нусберг, которая то ли ухаживала за ним, то ли присматривала по заданию органов — теперь уже не разберёшь. Он пил страшно, беспробудно, убивая в себе память о прошлом.
19 марта 1962 года. Ему было всего сорок лет. Организм, изношенный стрессами, тюрьмой и алкоголем, отказал. Официально — отравление алкоголем. Слухи, конечно, ходили разные, но, честно говоря, там и помогать особо было не нужно. Он сам стремился к этому финалу.
Когда я смотрю на фотографии Василия Сталина — молодого, в лётной форме, с орденами, улыбающегося, — я вижу не «мажора». Я вижу трагедию человека, у которого не было ни единого шанса стать самим собой. Его раздавила глыба отцовского величия и жернова политических интриг. Он был принцем империи, который умер нищим изгнанником в бетонной коробке казанской пятиэтажки.
Эта история — урок всем нам. Урок о том, что близость к безграничной власти не даёт счастья. Она лишь гарантирует, что падать придётся с огромной высоты. И внизу никто не подстелит соломку.
А как вы считаете, была ли у Василия возможность избежать этой судьбы, или с такой фамилией в то время любой исход был предрешён? Напишите своё мнение в комментариях, мне действительно интересно почитать ваши мысли.
Спасибо, что дочитали — ставьте лайк и подписывайтесь.
---