Среди всех правителей России, от первых Романовых до генсеков застоя, Владимир Ульянов стоит особняком. И дело даже не в том, что он перевернул страну с ног на голову, сменил флаг и веру. Дело в пустоте, которая осталась после него в самой главной, человеческой сфере. Он единственный, кто ушел, не оставив ни наследника, ни продолжателя рода. Петр II не в счет — тот умер мальчишкой. А здесь — взрослый мужик, проживший жизнь, полную страстей, борьбы и женщин.
Почему в доме «вождя мирового пролетариата» так и не раздался детский крик? Почему колыбель революции качали миллионы рук, а собственная люлька в семье Ульяновых осталась пустой? Я, как человек, полжизни просидевший в архивах и начитавшийся чужих писем, терпеть не могу сплетен. Но история — дама капризная, она прячется в деталях, в медицинских картах и в тех строчках, которые пишут не для печати, а для мамы. Давайте разберем этот вопрос без идеологической шелухи и дурацких мифов.
Начнем с того, что народная молва, как водится, все упрощает до уровня анекдота.
В «нулевые» был такой певец Трофим, который в одной из своих песенок выдал версию: мол, Ильич в ссылке по морозу бегал, в снегу прятался, вот и застудил все, что нужно для продолжения рода. Смешно? Наверное. Но, как ни странно, в этой кабацкой лирике есть доля жуткой, ледяной правды. Только касается она не столько Владимира Ильича, сколько Надежды Константиновны.
Мы привыкли видеть Крупскую на парадных портретах советской эпохи: полная, рыхлая женщина с выпуклыми глазами, «бабушка русской революции». Этот образ намертво вбит в голову школьными учебниками. Но давайте отмотаем пленку назад. В молодости Надя Крупская была другой. Тонкая, одухотворенная, с характером, который гнул сталь. Но система ломает и таких.
Ключевой момент — 1897-1898 годы. Тюрьма.
Вы когда-нибудь представляли себе камеру предварительного заключения в Российской империи конца XIX века? Это вам не санаторий. Это сырость, пробирающая до костей, сквозняки и каменный мешок. Крупская провела там месяцы. Именно тогда ее мать, Елизавета Васильевна, писала отчаянные прошения, умоляя выпустить дочь, потому что здоровье той таяло на глазах. Тюремное заключение для молодой женщины — это катастрофа для репродуктивной системы. Там, в этих холодных стенах, скорее всего, и была поставлена точка на ее материнстве еще до того, как она вышла замуж.
А потом была ссылка. Шушенское.
Романтика? Бросьте. Это Сибирь. Когда Надежда приехала к Ленину, чтобы стать его женой (иначе ей не разрешали жить с ним), она уже была надломлена. А в 1899 году грянул еще один гром: у нее диагностировали Базедову болезнь. Это тяжелейшее аутоиммунное заболевание щитовидной железы. Те самые «выпуклые глаза», над которыми потом будут потешаться злые языки, — это симптом, экзофтальм. Болезнь бьет по гормональному фону, по нервной системе, по сердцу. В то время медицина была бессильна.
Крупская хотела детей. Это не мои домыслы, это факты. В переписке со свекровью, Марией Александровной Ульяновой, проскальзывает пронзительная, полная горечи фраза: «Что-то никакая пташечка к нам не прилетает». В этих словах — вся трагедия женщины, которая понимает, что ее организм — выжженная земля. Источники упоминают и совсем уж интимные, страшные диагнозы — генитальный инфантилизм, недоразвитие яичников. В Европе, будучи в эмиграции, она ходила по лучшим врачам. Швейцарские светила разводили руками: природа и условия жизни сделали свое дело. Поезд ушел.
Но давайте не будем сваливать все только на Надежду Константиновну. Брак — это дело двоих. И тут мы подходим к фигуре самого Ильича.
Ленин — это сгусток энергии, фанатик, трудоголик. Но был ли он здоров как мужчина? Вопрос открытый. Некоторые коллеги-историки кивают на детские болезни — корь, малярия. В те времена такие инфекции давали осложнения, о которых не принято говорить вслух. Есть и более мрачная версия, о которой шепчутся уже сто лет: нейросифилис.
Не спешите кидать в меня камни. В конце XIX века сифилис был бичом, сравнимым с гриппом. Его подхватывали не только в борделях, но и в быту — через посуду, через цирюльню. Немецкий невропатолог Адольф фон Штрюмпель, консультировавший умирающего вождя в начале 20-х годов, косвенно указывал на сосудистые патологии, характерные для этой болезни. Могло ли это стать причиной бесплодия? Вполне. Но даже если отбросить венерологию, посмотрите на образ жизни Ленина.
Это был человек, живущий на пределе человеческих возможностей.
Нервные срывы, бессонница, чудовищное напряжение. Он горел идеей. «Я влюблен в Маркса и Энгельса», — шутил он, но в каждой шутке, как известно, лишь доля шутки. Либидо, простите за прямоту, — вещь капризная, оно требует ресурса. А весь ресурс Ульянова уходил в статьи, в споры, в организацию партии.
Плюс — условия.
Вы пробовали заводить детей, когда вы постоянно в бегах? Конспиративные квартиры, поддельные паспорта, переезды из Женевы в Париж, из Парижа в Краков, вечная нехватка денег, жизнь на чемоданах. Ребенок в подполье — это угроза. Это уязвимость. Революционер должен быть легок на подъем, а младенец — это якорь. Представьте: жандармы стучат в дверь, надо сжигать шифровки и уходить через чердак, а у вас в люльке кричит грудничок. Несовместимые вещи.
Крупская сама писала в воспоминаниях: «Ни минуты личного счастья, все время только во имя революции». Потом, на закате жизни, в 30-е годы, она горько жалела об этом, мечтая понянчить хотя бы внуков, которых не могло быть.
Конечно, история любит пикантные подробности.
В 90-е, когда открылись шлюзы гласности, поползли слухи о внебрачных детях. Всплыла фамилия Инессы Арманд. Француженка, красавица, революционерка, муза вождя. Говорили, что ее сын Андрей — от Ленина. Я видел фото Андрея Арманда. Сходство есть, отрицать глупо. Этот характерный прищур, скулы… Но даты — вещь упрямая. Андрей родился в 1903 году, а Ленин и Арманд познакомились в Париже только в 1909-м. Шесть лет разницы. Если только Ильич не умел перемещаться во времени, отцовство исключено.
Был еще некий Александр Стефан из Берлина, утверждавший, что он сын Ленина и Арманд, рожденный в 1913-м. Но, друзья мои, документы — это не рассказы самозванцев. Никаких метрик, писем или признаний, подтверждающих этот факт, не существует. А Ленин, при всей своей скрытности, был человеком, который вряд ли бросил бы своего ребенка на произвол судьбы. Не тот психологический портрет.
В итоге мы имеем классическую трагедию: два человека, одержимых одной идеей, принесли ей в жертву всё, включая свое биологическое будущее. Их брак стал союзом соратников, где вместо детей рождались газеты «Искра» и планы восстаний. Духовная близость заменила им семейный уют. Крупская была для него секретарем, сиделкой, первым читателем, памятью, руками. Это больше, чем просто жена. Это симбиоз.
А теперь давайте на секунду остановимся и подумаем вот о чем. Может быть, в этом была какая-то высшая, жестокая справедливость?
Посмотрите на судьбы детей других советских вождей. Яков Джугашвили, сын Сталина, погиб в немецком плену. Василий Сталин спился и умер в опале. Светлана Аллилуева бежала из страны, проклиная тень отца. Галина Брежнева закончила дни в психушке, спившаяся и одинокая. Дети диктаторов и великих реформаторов редко бывают счастливы. Их давит гранитная плита отцовской славы, их перемалывают жернова истории, на них отыгрываются враги.
Если бы у Ленина был сын, какая судьба ждала бы его в 1937 году? Стал бы он наследником престола или первой жертвой сталинской чистки, как «предатель идеалов отца»? Скорее всего, второе. Отсутствие детей у Ленина избавило страну от еще одной династической драмы, а возможного ребенка — от гарантированно поломанной судьбы.
Владимир Ильич оставил после себя другое «потомство». Его детьми были партия, государство, идеология, миллионы октябрят с его портретом на груди. Он растворился в этом, став не человеком, а символом. А Крупская… Она осталась одна в огромной стране, которую построил ее муж, окруженная чужими детьми, которым она дарила конфеты и писала назидательные статьи, так и не услышав в своем доме слово «мама».
Это история не про медицину и не про политику. Это история про цену. Цену, которую люди платят за право вершить судьбы мира. И цена эта, как видите, бывает непомерно высока — абсолютная, звенящая пустота в собственном доме.
Спасибо, что дочитали. Такие темы редко поднимают всерьез, предпочитая либо сплетничать, либо молчать.
Как вы считаете, изменилась бы история СССР, если бы у Ленина все-таки был прямой наследник? Стал бы Сталин тем, кем он стал, или династия Ульяновых повела бы страну другим путем? Пишите свои мысли в комментариях, это действительно интересный вопрос для дискуссии. И не забудьте поставить лайк и подписаться.
---