Утро - начало начал. Каждый раз с детства мы говорим себе заученную фразу: «Утро вечера мудренее». Открыв глаза, я не могла поверить в действительность. Архив потомков существует — его скрывают, и в данный момент он в тайнике, о котором никто не знает. Татьяна умерла и не передала знания о том, где он хранится. Она запретила мне говорить кому-либо об этом. Итог: что делать дальше — непонятно. Значит сидеть, молчать и ждать, когда Древо снова призовёт. Либо самой попробовать попасть в лес — ведь Саню я легко в прошлый раз туда отправила. Хотя, понятия не имею, как это получилось: может, он и сам туда отправился, чтобы не скучать в дороге. Кто его знает. Тут чудеса и правда случаются на пустом месте. А раз мне никто ничего не рассказывает, удивляться, думаю, стоит перестать и просто верить в чудеса, что волшебная палочка существует и, в принципе, всё возможно.
Лёгкое шевеление — маленькая ручка легла мне на грудь. Ручка точно проверяла, рядом ли я, и, убедившись, расслабилась. Саня, по-видимому, планирует спать дальше. То, что я легко смогла встать и при этом не последовало требовательного крика, говорит о том, что я могу позволить себе уйти. О том, что мы живём в доме без надлежащих условий, я вспомнила сразу. Надевая на себя столько одежды ради похода в уборную, нельзя не использовать мат. И вот, ругая всё человечество и всех придуманных богов, я зашнуровываю ботинки — точнее, собираю шнурки и засовываю их внутрь ботинок, чтобы не запнуться. Улица встретила меня холодным ветерком: он сразу забрался за шиворот, пробежался по всему телу и вышел снизу. Вздрогнув всем телом, двинулась вперед.
Утренний пейзаж остановил мой взгляд. С детства нам показывают картинки, которые изображают действие, время года или суток. Эта картинка означала пробуждение природы. Первые побеги травы — ярко‑зелёные, тянущиеся вверх, высотой около пяти сантиметров — были покрыты инеем. Иней сложен, многогранен: он состоит из множества снежинок, собранных вместе. Эта ледяная шаль укутывала травинку, но зелень не сдавалась: ярким, сочным цветом она пробивалась через накрывшее её стекло. Первый шаг с крыльца вызвал хруст — разрушился прекрасный, почти идеальный мир.
Пройдя около тридцати метров, я добралась до санузла. Называть это помещение словом «санузел» было кощунством, но тем не менее приятно. Быстро выйдя, я решила вернуться спать. Но мои планы, как показывает последнее время, нередко принимали противоположный характер. И вот передо мной внезапно появился маленький зайчонок. Он сел и стал ногой чесать себе ухо. Такая милая сценка мгновенно растопила моё сердце. Мысли о сне покинули меня, и я уже представляла себя героиней диснеевского мультика — видимо, Белоснежкой.
В момент моих мечтаний о последующей песне зайчонок перестал чесаться, явно махнул мне лапкой, указывая путь, и попрыгал дальше. Пойти за ним стало естественным — как же не последовать за героем сказки?
И вот я иду по тропинке, зайчик скачет впереди, и первая мысль, посетившая меня: «Какого черта? Ты что, не смотрела фильмы ужасов? Зайчик?» Осознание сразу остановило действующую картинку. Зайчик повернулся, подбежал к моей ноге и смирно сел. Ну вот. И что дальше?
Я медленно осмотрелась по сторонам. Мы явно шли по тропинке, но где же она? Небольшая рысь вышла мне навстречу. Она не собиралась нападать, а просто любопытно осматривала меня, двигаясь полукругом. Её спокойствие передалось мне. Новый урок. Интересно, чему меня хочет научить Ксения.
Следом за грациозной рысью, словно вышедшей из сказки, на солнечную опушку ступила Ксения. Её фигуру обтягивал идеально скроенный военный комбинезон цвета хаки, подчёркивающий каждое движение. Я видела такие только на героинях голливудских боевиков, но на Ксении он смотрелся не брутально, а удивительно элегантно, словно часть её самой. Её поступь была лёгкой, но уверенной, и с каждым шагом она приближалась, неся с собой такую лучистую улыбку, что казалось, будто солнце заиграло ярче. Вокруг неё, словно по волшебству, щебетали птицы, порхая с ветки на ветку, а рысь, точно преданный телохранитель, ступала рядом, её движения были синхронны с хозяйкой, словно танец.
- Как же легко тебя заманить в ловушку, — прозвучал её звонкий, будто колокольчик, голос, мгновенно развеивая остатки моей настороженности. «Пара зайчиков, и ты тут как тут!»
С этими словами она звонко расхохоталась, ускорила шаг и заключила меня в объятия, такие тёплые и искренние, что я почувствовала себя дома.
- Я так рада, что мне выпала честь стать первой, кто проведёт твой урок! — прошептала она, отстраняясь лишь на миг, чтобы заглянуть мне в глаза.
Я промолчала о том, что Арсений уже успел дать мне несколько наставлений – не хотелось омрачать её сияющее лицо этой маленькой деталью, которая могла бы её расстроить. Поразительно, как быстро это произошло, всего несколько дней назад мы были незнакомками, а теперь я чувствовала, что Ксения – это тот человек, с которым мне суждено пройти долгий путь, подруга до гробовой доски, как говорится. Обычно я легко находила общий язык, но, чтобы пустить кого-то настолько глубоко в своё сердце, требовалось время, проверка, доверие. А здесь… не прошло и недели, а я уже не представляла своей жизни без неё. Её искренняя радость была настолько заразительна, что грустить в её присутствии было просто невозможно, даже если очень стараться.
Я обняла её в ответ, впитывая это тепло, затем, отстранившись и заглянув в её искрящиеся глаза, не удержалась от вопроса.
- Так какова же тема нашего сегодняшнего урока, учитель?
Ксения рассмеялась и дружески хлопнула меня по плечу.
— Буду учить тебя слушать природу, — сказала она. — Ты даже не представляешь, сколько вокруг скрытой информации, и как мало людей умеют её собирать.
— Какой информации? — переспросила я.
— О всём, что живёт вокруг, — серьёзно ответила она. — Растения в буквальном смысле считывают происходящее — вся эта информация остаётся в их структуре. Летом, когда всё цветёт и бурлит жизнью, её особенно легко уловить: объектов много, связи сильны, трава — великолепный концентратор сведений. Когда наступает осень и трава подсыхает, объём информации уменьшается, но корни остаются живыми и продолжают хранить важные отпечатки событий. Зимой деревья тоже могут быть источником: в больших лесах, где корневые системы переплетены, информация даже передаётся на расстояние.
— Для такого требуется большой дар, — добавила она, с лёгким восхищением в голосе. — Только первенцы и их дети могут так говорить с лесом. Но, знаешь что...
— Белки! Алексей позвал белок. Просто прикоснувшись к стволу дерева.
— О, да, — подтвердила Ксения. — Алексей действительно мог. Но почему белки и зачем? — переспросила Ксения с удивлением.
— В тот раз, когда за нами гнался вертолёт, мы врезались в лес. Алексей позвал белок, и они вывели меня к старому амбару, — начала я, но дальше не смогла продолжить. Хотя Ксения мне близка, это воспоминание я пока не была готова доверить кому бы то ни было.
Ксения задумчиво кивнула.
— Интересно... Конечно, я знала, что он силён, но это почти дар первенца Веры, — пробормотала она, и на лице промелькнуло смущение и восхищение одновременно. Затем Ксения хлопнула в ладоши и, собравшись, скомандовала:
— Хватит разговоров — начинаем занятие.
— Арина, как у тебя с живописью, рисованием, керамикой? Увлекаешься? — Ксения, заметив мою заинтересованность в деталях ручной работы, словно прочитала мысли.
Я задумалась. Никогда не ходила ни на один кружок, не посетила даже мастер-класса. А ведь так хотела! Меня словно магнитом тянуло к этому миру красок и форм, но всегда находилось какое-то «но».
— Нет, — наконец ответила я, немного смутившись. — Но мне очень нравится смотреть. Иногда даже «зависаю», когда разглядываю какую-нибудь картину или скульптуру. И ещё я очень люблю посуду ручной работы.
— Это понятно почему, — улыбнулась Ксения, кивая. — Ведь посуду обычно с любовью делают, вкладывая в неё частичку души, чтобы она руку грела. Вот тебя и тянет к этому человеческому теплу. А ещё к историям, которые вещи могут рассказать. Так вот, считывание информации — это как собирать головоломку или пазл из обрывков силуэтов. Информация ограничена, считывается только обзорная часть. Если будет темно, то только размытый силуэт. Проще тебе показать.
После этих слов она сняла со спины рюкзак, который я абсолютно до этого не замечала, даже когда мы обнимались. Словно он был частью её самой. Из него она достала два свёрнутых коврика. Один, бросив мне, сказала:
— На восход солнца лицом.
Быстро расстелив свой коврик, она указала верное направление. Я не стала отставать и поспешила последовать её примеру. Когда я уселась удобно, Ксения уже сидела с закрытыми глазами в позе йога, равномерно и глубоко дыша.
- Арина, ты знакома с техниками медитации? — голос Ксении был тихим, почти шепотом, но отчётливым.
- Нет, - немного застеснявшись ответила.
- Отлично, — едва заметно улыбнулась она. — Значит, не придётся тебя перенастраивать.
Я попыталась открыть рот, чтобы задать свой вопрос, но не успела. Ксения резко повернула ко мне голову. Её взгляд был пронзительным, словно она видела меня насквозь.
- Вопросы после. Сейчас осмотри внимательно всю поляну, постарайся запомнить каждое дерево, каждый куст, каждую кочку травы. Это все источники информации. После закрывай глаза и воспроизводи в голове все, что видела. Делай панорамное 3D-фото. Словно карта, чтобы на нее можно было поставить фигуры и силуэты.
- Что?!
Мой вопрос прозвучал слишком громко для этого уединенного места. Птички, которые прилетели вместе с Ксенией и до этого времени смирно сидели вокруг нас, возмущенно взлетели и с громким щебетом улетели на ближайшие деревья.
Ксения глубоко вздохнула, а затем медленно выпустила воздух. Едва её выдох стих, как меня ощутимо подкинуло на коврике — это было ярким проявлением кипевшего во мне возмущения.
- Подыши, Арина, это помогает, — спокойно сказала она, снова закрыв глаза.
- Ты издеваешься? Как я могу запомнить все эти деревья? Они же все одинаковые! — в моем голосе сквозило отчаяние.
Ксения приоткрыла один глаз и посмотрела на меня с легкой искоркой в глубине зрачка.
- Не переживай. Просто попробуй. Ты удивишься. Гены пальцем не испортишь. А твои-то, да ещё и со способностями Александра... Ты главное расслабься и позволь природе помочь тебе. Доверься ей.
Она помедлила, на её лице заиграла улыбка, ставшая ещё мягче, словно Ксения вспомнила какую-то забытую, но по-прежнему тёплую мелодию.
— Хорошо, — прошептала она, и в её голосе звучало глубокое понимание. — Я буду рядом. Только не бойся ошибок, милая: это не экзамен, а всего лишь учёба, путь к новому знанию.
Я сделала глубокий вдох, стараясь выровнять своё дыхание с её спокойным ритмом, и закрыла глаза. Постепенно стук сердца утих, внутренний шум отступил, и мир вокруг меня стал не просто более чётким, а словно приобрёл дополнительное измерение. Под закрытыми веками я различала каждую травинку, ощущала шероховатость берёзовой коры и видела тёмные, влажные пятна мха у подножия старых деревьев – детали, которые раньше казались лишь фоном.
Ксения незримо вела меня, направляя мой внутренний взор голосом, обращая внимание то на дерево с изогнутыми ветвями, то на примятую траву у подножия большого куста. Она учила меня выстраивать из этих незримых нитей цельную картину. Казалось, стоило мне лишь задержать взгляд на определённом дереве или кусте, как из его сердцевины, словно невидимая плёнка, разворачивался отпечаток – мгновенный снимок прошлого. Он показывал не только силуэт и форму, но и направление, как будто пленку отмотали назад.
Постепенно, соединяя эти прозрачные "фотографии", словно пазлы, я начала видеть. Сначала это были лишь отдельные фрагменты: след лапы на земле, примятая трава, покачивающаяся ветка. Но шаг за шагом, следуя подсказкам Ксении и собственным ощущениям, я собрала по кругу целый образ. Передо мной возник крупный заяц, его мех казался почти осязаемым. Я увидела, как он проскакал по поляне, недолго задержавшись в самой её середине, осторожно принюхался, а затем, найдя особенно сочные зелёные стебли, склонил голову и принялся их щипать. Ощущение завершённости и восторга от этого открытия наполнило меня, как будто я не просто увидела прошлое, а пережила его заново.
- Ты видела? Видела? – подпрыгнула я на коврике. – Заяц, как живой. Я думала погладить его смогу, но боялась спугнуть.
Ксения улыбалась.
- Видела. Он и правда очень красив. Но ты не смогла бы его погладить — это иллюзия. К сожалению, её нельзя показать никому, остаётся только верить мне на слово. В нашей семье, точнее в ветви рода Ярослава, эта способность просыпается чаще всего. Но в основном — по мужской линии. По женской — ведуньи проявляются изредка. В остальном удел женщины — земледелие и животноводство. А мне повезло: дар проснулся рано и сразу был сильным.
Когда мне было пять лет, я рассказала родителям, что по ночам в нашем дворе ходит соседский кот и топчет мамины цветы. Они попросили подробности, и я показала, где он делает лаз и какие клумбы любит. Той же ночью родители подкараулили кота. На крики я выскочила из дома и отобрала у них этого проказника. В итоге кот всё равно приходил к нам на клумбы, и за это мне пришлось пообещать отцу одно желание, которое он может попросить, когда ему вздумается. Он, кстати, до сих пор не загадал это желание.
— Отлично, — одобрила она. — Ты начала чувствовать поток. Не принуждай — просто расширяй поле восприятия, как будто растягиваешь сетку. И помни: у природы нет лжи. Она говорит прямо, но порой тихо.
Под острым угольком её глаза мелькнуло нечто серьёзное.
— И ещё, — добавила Ксения. — Ты должна быть осторожна. Чем выше способность у человека, тем больше его могут искать, и не все встречи будут добрыми. Но об этом поговорим позже, когда ты окрепнешь.
Я кивнула, внутренне ощущая тепло и тревогу одновременно, но рядом с Ксенией тревога как будто таяла. Мы вернулись на коврики, и она нежно поправила мои волосы, оставляя на щеке лёгкое прикосновение — знак поддержки.
— Ну что, попробуем ещё раз, — предложила она. — Только теперь — в обратную сторону: закрой глаза и считывай не только то, что на поверхности, но и то, что скрыто под корнями. Почувствуй следы зимы, прошлых пожаров, старые тропы.
Я закусила губу, вздохнула и погрузилась в работу. Образы шли медленнее, но глубже: тёмные линии корней, чуть обугленные пни в стороне, след от тележки, которая, казалось, не использовалась долгие годы. Сердце моё то боялось, то радовалось, а каждая новая находка делала меня увереннее.
Когда мы закончили, солнце уже клонилось к заходу, и лес наполнился тёплыми тенями. Ксения сложила коврики и, глядя на меня с тихой гордостью, произнесла:
— Сегодня ты сделала большой шаг. Отдохни, а завтра — продолжим. Только помни: природа хранит многое, но никогда не отдаёт всё сразу.
Я взяла её руку и крепко сжала, благодарная за урок и за то, что кто-то рядом готов вести меня дальше в этом новом для меня мире. Вокруг снова затарахтел лес, и где‑то вдали донёсся взрыв смеха рыси — как будто и она разделяла нашу тихую победу.
Ксюша не дала мне возможности долго наслаждаться моментом. Она встала, чем дала понять, что пора двигаться к избе. Саня точно уже проснулся; представив лица Алексея и Данила, меняющих памперс, улыбнулась и вспомнила:
— Ксюша, дорогая моя подруга, расскажи, что за кошка пробежала между тобой и Данилом?
Ксения вздрогнула всем телом, отвела глаза. Затем развернулась и быстро двинулась прочь. Вот же своенравная кошка, я двинулась за ней.
