Часть 1. Душная кухня съёмной квартиры
За окном моросил мелкий, противный дождь, превращая вечерний город в размытое серое пятно. Капли барабанили по жестяному отливу, словно отсчитывая секунды утекающей жизни. На кухне пахло жареной картошкой и застарелой усталостью, которая, казалось, въелась в обои вместе с жирными брызгами от прошлых жильцов.
Аркадий сидел за столом, нервно постукивая пальцами по столешнице. Его жёлтая курьерская униформа с логотипом службы доставки висела на спинке стула, источая запах улицы и чужих подъездов. Он смотрел на жену тяжёлым, испытывающим взглядом. Инна стояла у раковины, смывая пену с тарелки. Вода шумела.
— Ты меня вообще слышишь? — голос мужа был резким, с нотками истерики, которую он безуспешно пытался скрыть за напускной суровостью.
Инна выключила воду, медленно вытерла руки полотенцем и повернулась. Её лицо, обычно спокойное и сосредоточенное, сейчас выражало крайнюю степень недоумения.
— Я слышу тебя, Аркадий. Но я отказываюсь верить, что ты говоришь это всерьёз.
Книги автора на ЛитРес
— А что тут несерьёзного? — Аркадий поднялся. Он начал мерить шагами крохотное пространство кухни, от холодильника до подоконника. — Посмотри, как мы живём, Инна! Я целыми днями таскаю эти проклятые сумки с едой для мажоров, которые даже «спасибо» сказать не могут. Спина отваливается, ноги гудят. А ты? Ты владелица клининговой компании, звучит гордо, а на деле — сама же с тряпкой и ползаешь, потому что персонала не хватает. Мы пашем, а денег всё нет.
— Деньги есть, если их тратить с умом, — спокойно возразила Инна. — Мы откладываем, мы планировали...
— Планировали! — перебил он, злая ухмылка исказила его лицо. — Копить на ипотеку ещё десять лет? А тут реальный шанс. Твой дед оставил наследство. Квартира в центре, дача, счета. Это огромные деньги, Инна! Огромные!
— Это наследство моей матери, — ледяным тоном отчеканила Инна. — Она — прямая наследница первой очереди. Дед был её отцом. При чём тут мы?
Аркадий остановился напротив неё, нависая всем телом, пытаясь подавить её своим присутствием.
— При том, что Тамаре Петровне уже за шестьдесят. Зачем ей эти хоромы? Зачем ей деньги? На лекарства? Так мы и так купим. Ей одной её двушки за глаза хватает. А нам нужно жить. Мне нужно сменить работу, купить машину нормальную, может, своё дело открыть. Это называется справедливость, Инна. Молодым дорога, старикам — почёт, но не капиталы.
Инна смотрела на мужа. Тонкая струна уважения, которая ещё держалась последние годы, лопнула с оглушительным звоном. Она видела перед собой не любимого человека, а жадного, испуганного маленького мальчика, который хочет отобрать игрушку у слабого, потому что сам не в состоянии её заработать.
— Нужно сделать так, чтобы твоя мать не получила наследство от деда, — потребовал Аркадий ещё раз, понизив голос до заговорщического шёпота. — Ты должна с ней поговорить. Надави на жалость. Скажи, что мы бедствуем. Скажи, что я на грани срыва. Пусть она напишет отказ в твою пользу. А ты потом всё продашь, и мы заживём.
— Ты предлагаешь мне обобрать собственную мать, которая только что потеряла отца? — Инна говорила тихо. Она вдруг чётко осознала: перед ней враг. Враг коварный, мелкий и подлый.
— Не обобрать, а перераспределить ресурсы внутри семьи! — выпалил Аркадий. — Не будь дурой, Инна. Если ты этого не сделаешь, мы так и сдохнем в этой дыре.
Инна медленно подошла к столу, взяла чашку с полуостывшим чаем и сделала глоток, не сводя глаз с мужа. В её голове шестерёнки завертелись с невероятной скоростью. Страх потерять мужа исчез, уступив место презрению.
— Хорошо, — сказала она вдруг, и её голос прозвучал пугающе ровно. — Я поговорю с мамой. Но помни, Аркадий: жадность — это тупик.
Он просиял, не заметив угрозы.
— Вот увидишь, лапушка, всё будет отлично! Я знал, что ты умная баба.
Он потянулся её обнять, но Инна неуловимым движением уклонилась, якобы чтобы поставить чашку в раковину. Её трясло, но не от страха, а от омерзения.
Часть 2. Офисный центр «Стеклянный горизонт»
Гудение промышленных пылесосов и запах профессиональной химии всегда успокаивали Инну. Здесь всё было просто: есть грязь, и есть чистота. Есть хаос, и есть порядок, который она наводила своими руками. Сегодня её бригада убирала огромный офис после корпоратива. Инна сама надела перчатки, чтобы не думать о вчерашнем разговоре, но мысли возвращались к Аркадию снова и снова.
В огромном холле с окнами появилась высокая фигура. Это была Марина, сестра Аркадия. Она работала в этом же здании в отделе логистики и, увидев знакомую униформу компании Инны, решила спуститься.
— Привет, трудяга! — Марина звонко цокнула каблуками по свеженатёртому граниту. — Всё блестит, как у кота... глаза.
Инна стянула резиновую перчатку и устало улыбнулась. С золовкой у неё были странные отношения: они не были лучшими подругами, но уважали друг друга за прямоту.
— Привет, Марин. Да вот, разгребаем последствия веселья.
Марина внимательно посмотрела на невестку. От её цепкого взгляда не укрылись ни тени под глазами Инны, ни скорбная складка у губ.
— Ты чего такая смурная? Аркашка опять чудит? — спросила она, понизив голос.
Инна огляделась. Её девочки работали в дальнем конце коридора.
— Чудит — это мягко сказано. Он вчера потребовал, чтобы я заставила маму отказаться от наследства деда в нашу пользу. Говорит, что это «справедливость».
Лицо Марины вытянулось, а затем покраснело от гнева. Она отвела Инну к окну, подальше от посторонних ушей.
— Вот же паразит! — выдохнула Марина. — Я знала, что он эгоист, мама его всегда в попу целовала, но это... Это уже дно, Инна.
— Он считает, что нам нужнее. Что он устал работать курьером.
— Устал он! — фыркнула Марина. — Я ему три раза предлагала место у нас в логистике, помощником менеджера. Там головой думать надо, ответственность нести. А он что? «Не хочу в офисе тухнуть». Ему проще сумку носить и ныть, что мир несправедлив. Инна, послушай меня. Не вздумай! Не вздумай прогибаться под него.
— Я и не собираюсь, — жёстко ответила Инна. — Но меня пугает другое. Он настроен решительно. И знаешь, что самое страшное? Твоя мама, Зинаида Львовна, кажется, тоже в курсе и поддерживает его. Она мне сегодня утром звонила, спрашивала, когда похороны деда, и как-то странно намекала, что «молодым надо помогать».
Марина закатила глаза и тяжело вздохнула.
— О, мама — это тяжелая артиллерия. Она Аркашу всегда считала непризнанным гением. Если они объединятся... Инна, они тебя живьём съедят. Они считают твои деньги, как свои. Для них вы — единый организм, где голова — это Аркадий, а ты — рабочая лошадка.
Инна посмотрела на город с высоты двадцатого этажа. Машины внизу казались игрушечными. Вся её жизнь с Аркадием вдруг показалась такой же маленькой и незначительной.
— Я не лошадка, Марина. И, кажется, я знаю, как поступить. Я не буду с ним ругаться. Крик — это слабость. Я сделаю так, как он хочет... но по-своему.
— Ты о чём? — насторожилась золовка.
— Аркадий хочет, чтобы мама поступила по справедливости? Будет ему справедливость. Абсолютная.
Марина, глядя на холодный блеск в глазах Инны, поёжилась.
— Я не знаю, что ты задумала, но если нужна помощь — я с тобой. Братец мой совсем берега попутал.
Часть 3. Старый дом с верандой
Поминки проходили в доме деда, в старом дачном посёлке. Деревянные полы скрипели под ногами многочисленных родственников, в воздухе витал запах ладана, блинов и кутьи. Тамара Петровна, мать Инны, сидела во главе стола, маленькая, почерневшая от горя, в чёрном платке. Она почти не ела, только кивала соболезнованиям соседей.
Аркадий вёл себя по-хозяйски. Он уже успел обойти участок, критически осмотреть баню и теперь громко рассуждал о том, что забор надо менять на профнастил, а старые яблони — корчевать.
— Дрова, а не деревья, — вещал он, накладывая себе салат. — Тут всё сносить надо, выравнивать и строить нормальный коттедж. Земля дорогая, место элитное.
Соседи косились на него с неодобрением, но молчали — всё-таки муж внучки покойного. Инна сидела рядом с матерью, сжимая её сухую ладонь под столом. Она чувствовала, как дрожит мама, слыша эти рассуждения о сносе дома, в котором она выросла.
Когда гости начали расходиться и остались только самые близкие, Аркадий решил, что момент настал. Он подсел к тёще, отодвинув тарелку.
— Тамара Петровна, земля ему пухом, конечно, но жизнь продолжается, — начал он, масляно улыбаясь. — Мы тут с Инной говорили... Дед оставил хорошее наследство. Но вам-то зачем все эти хлопоты? Оформление, налоги, ремонт... Вы женщина пожилая, вам покой нужен.
Тамара Петровна подняла на зятя заплаканные глаза.
— О чём ты, Аркаша?
— О том, что правильнее было бы, если бы вы отказались от наследства в пользу Инны. Сразу на неё оформить, и дело с концом. А мы уж позаботимся. Квартиру дедову продадим, вложимся, купим большую жилплощадь, вас к себе заберём, если захотите... Ну или будете в своей жить, а мы помогать станем.
— Аркадий, замолчи, — тихо сказала Инна.
— А чего молчать? — он повысил голос, чувствуя, как ему казалось, правоту. — Деловые вопросы надо решать сразу. Сроки идут. Тамара Петровна, вы же любите дочь? Хотите ей счастья? У нас долги, кредиты душат, работа тяжёлая...
Инна встала. Стул с грохотом отлетел назад.
— Ты сейчас, в доме моего деда, говоришь моей матери, чтобы она отдала всё тебе, потому что тебе лень работать? — Её голос звенел холодно.
— Не мне, а нам! Семье! — взвизгнул Аркадий, понимая, что ситуация выходит из-под контроля, но не вник почему. Он ожидал покорности. Он привык, что Инна сглаживает углы.
— Мама, — Инна повернулась к Тамаре Петровне, игнорируя мужа. — Никого не слушай. Вступай в наследство. Это всё твоё. Каждая доска в этом доме, каждая копейка на счету. Это память об отце.
— Инна! Ты что творишь?! — Аркадий поднялся, лицо его пошло красными пятнами. — Ты обещала поговорить! Ты предаёшь нашу семью ради... ради принципов?
— Моя семья — это люди, которые имеют совесть, — отрезала Инна. — А ты сейчас не о семье думаешь, а о своём кошельке. Выйди. Жди в машине.
Аркадий опешил. Он никогда не видел жену такой. В её взгляде не было привычного тепла или даже обиды. Там был холод хирурга, готового ампутировать гангренозную конечность.
— Я ведь дело говорил, — прошипел он, хватая куртку.
Он вышел из дома. Тамара Петровна заплакала.
— Доченька, может, он прав? Мне ведь правда ничего не надо... Только бы у вас всё хорошо было.
Инна обняла мать, и в этот момент в её голове созрел окончательный план. Злость трансформировалась в стратегию.
— Нет, мам. Всё будет не просто хорошо. Всё будет правильно. У меня есть идея, но мне нужна твоя помощь. Ты мне веришь?
Часть 4. Уютная кофейня в центре
Через две недели Зинаида Львовна, мать Аркадия, назначила встречу Тамаре Петровне. Она выбрала модное кафе, где чувствовала себя светской львицей, хотя её крикливый наряд и обилие золотых колец выдавали провинциальный вкус. Тамара Петровна пришла скромно одетая, бледная, но спокойная.
Инна сидела за соседним столиком, скрытая густой зеленью монстеры в кадке. Она специально пришла раньше.
Зинаида начала с места в карьер, едва официант принёс латте.
— Тамарочка, дорогая, мы же с тобой обе матери, — заворковала она, приторно улыбаясь. — Мы же хотим детям добра. Аркаша — он хороший мальчик, просто ему не везёт. А Инночка — она работящая, но женщине нужна опора.
— К чему вы ведете, Зинаида? — тихо спросила Тамара.
— К наследству, конечно! — всплеснула руками сватья. — Аркаша места себе не находит. Он же мужчина, глава семьи. Ему нужен капитал для старта. Ты, Тамара, уже пожила. Зачем тебе квартира в центре? Сдавать? Хлопотно. Продай, отдай деньги детям. Они квартиру побольше купят, машину. Аркаша бизнесом займётся.
— А если не получится с бизнесом? — уточнила Тамара Петровна.
— Да как не получится?! У него голова — дом советов! Просто денег нет. Не будь эгоисткой, сватья. Инна вон, глупая, мужа не поддерживает, скандалы закатывает. А ты, как мудрая женщина, должна исправить ошибку. Напиши дарственную на деньги или сразу отказ от наследства в пользу Инны. А там уж они разберутся. Это же совместное имущество будет, всё в семью, всё в дом.
В этот момент Инна встала и подошла к столику.
— Добрый день, Зинаида Львовна.
Свекровь поперхнулась кофе.
— Инна? А ты что тут делаешь? Следишь за матерью?
— Нет, оберегаю её, — спокойно ответила Инна, присаживаясь рядом с матерью. — Я слышала каждое слово. Вы хотите, чтобы мама отдала деньги, чтобы они стали «совместным имуществом»? Чтобы Аркадий мог их профукать на свои бредовые идеи?
— Как ты смеешь так говорить о муже! — возмутилась Зинаида. — Мы к тебе со всей душой...
— Душа у вас с душком, — жестко оборвала её Инна. — Слушайте внимательно. Мы с мамой всё решили.
Зинаида Львовна насторожилась, в глазах блеснула алчность.
— Решили? И как же?
— Аркадий так хотел, чтобы мама не получила наследство? Так и будет. Мама официально вступает в права наследования. Но... — Инна сделала паузу, наслаждаясь моментом. — Я официально, нотариально отказываюсь от любой своей доли в возможной помощи. Я не возьму ни копейки от продажи дедовой квартиры.
— Дура! — вырвалось у Зинаиды. — Ты просто дура!
— Нет, — улыбнулась Тамара Петровна, и в её голосе вдруг прорезалась сила. — Она не дура. Она моя дочь. Зина, я продам квартиру отца. Деньги будут.
Глаза Зинаиды загорелись.
— Вот! Вот это по-нашему! И передашь их молодым?
— Нет, — отрезала Тамара. — Я куплю на них недвижимость. Сама. На своё имя.
— А как же Аркаша? — растерянно захлопала глазами Зинаида.
— А Аркаша пусть работает, — с ледяной улыбкой сказала Инна. — Пойдем, мама. Нам ещё к риелтору.
Они ушли, оставив Зинаиду Львовну с открытым ртом и неоплаченным счетом.
Часть 5. Пустая новостройка с голыми стенами
Прошло три месяца. Аркадий был на седьмом небе от счастья. Инна сказала ему, что тёща продала дедову недвижимость и купила шикарную трешку в новостройке. Он уже мысленно расставлял мебель.
— Ну что, когда переезд? — спросил он, потирая руки, когда они вошли в просторную, пахнущую цементом квартиру. — Тут, конечно, ремонт нужен, но ничего! Деньги с остатка наверняка есть. Я тут кабинет себе сделаю, буду инвестициями заниматься. А там детскую...
Он ходил по комнатам, стучал по стенам, чувствуя себя хозяином жизни. Его план сработал! Пускай и криво, через скандалы, но тёща раскошелилась. Квартира-то наверняка на Инну оформлена, или на двоих, раз уж для семьи покупалась.
Инна стояла у окна, глядя, как медленно падает снег. В руках у неё была папка с документами.
— Нравится? — спросила она.
— Ещё бы! Шикарно, Инка! Ну, ты молодец, додавила старуху всё-таки! — Аркадий подошел и попытался обнять её за талию.
Инна отстранилась и протянула ему папку.
— Почитай.
— Что это? Документы на собственность? — он жадно выхватил бумаги.
— Да. Читай внимательно. Пункт «Собственник».
Аркадий пробежал глазами по строчкам.
— Так... Собственник... Тамара Петровна... В смысле? — он поднял на жену непонимающий взгляд. — Она на себя оформила? Ну ладно, потом перепишет. Или завещание...
— Листай дальше. Договор дарения.
Аркадий перелистнул страницу. Руки его задрожали.
— «Даритель: Тамара Петровна... Одаряемый: Инна Викторовна...» — он прочитал вслух и замер. Потом поднял глаза, полные ужаса. — Это что значит? Дарственная? На тебя?
— Именно, — Инна улыбнулась, но глаза её оставались холодными, как зимнее небо. — Имущество, полученное в дар одним из супругов, не является совместно нажитым. Оно не делится при разводе. Аркадий, эта квартира — только моя. Ты к ней не имеешь никакого отношения. Никакого.
— Но... как же... мы же семья... — пролепетал он. Все его мечты о кабинете, о легкой жизни, о праве собственности рассыпались в прах.
— Были семьёй, — поправила Инна. — Пока ты не решил обокрасть мою мать и не стал считать меня инструментом для обогащения.
— Ты не можешь так поступить! — заорал он, скомкав бумагу. — Это подлость! Я муж! Я имею право!
— Ты имеешь право собрать свои вещи и убраться из съёмной квартиры до вечера, — спокойно сказала Инна. — Потому что за аренду плачу я. А здесь, в этой квартире, ты никто. И в моей жизни ты теперь никто. Я подала на развод сегодня утром.
— Развод? — Аркадий побелел. — Зачем? Почему? И куда я пойду? К матери? В её тесную хрущевку?
— Твоя мама так хотела справедливости. Вот она. Ты хотел, чтобы мама не получила наследство? Она его не получила в денежном эквиваленте. Она подарила его мне. Всё, как ты просил. Шах и мат.
Аркадий смотрел на жену. Перед ним стояла не та Инна, которая готовила ему ужины и терпела его нытьё. Это была железная леди, которую он сам, своим неуважением и алчностью, выковал.
— Ключи на столе оставь, когда будешь уходить с вещами, — бросила она, направляясь к выходу. — И да, курьерскую сумку не забудь. Тебе еще долго работать придется.
Дверь захлопнулась. Эхо разнеслось по пустым бетонным стенам, отражаясь от углов, в которых Аркадий мечтал устроить свою новую, богатую жизнь. Он остался один, в чужой квартире, с пустыми руками и полным осознанием того, что собственная жадность загнала его в ловушку, из которой нет выхода.
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»