Наталья смотрела на экран телефона, и буквы расплывались. Не от слёз — те высохли ещё вчера. Просто глаза отказывались фокусироваться на этих словах.
«Я не могу жить с инвалидом. Прости».
Восемь слов. Сергей умудрился разрушить восемь лет брака восемью словами. Эффективно, не придерёшься.
— Наташенька, — медсестра Вера Ивановна заглянула в палату, — кушать будем?
Наталья механически кивнула, хотя есть совершенно не хотелось. Впрочем, не хотелось вообще ничего. Лежать. Дышать. Существовать в этом белом больничном коконе, где даже воздух пропах хлоркой и чужим горем.
Три недели назад они ехали от друзей. Сергей за рулём, она рядом. Говорили о ремонте на кухне, спорили, какую плитку выбрать — бежевую или серую. Такая ерунда, господи. Потом он полез в бардачок за сигаретами, не глядя на дорогу. Секунда, другая. Визг тормозов. Удар.
Очнулась она уже в реанимации. Компрессионный перелом позвоночника, сказал нейрохирург. Операция прошла успешно, но восстановление займёт месяцы. Может, год. Сможет ли она ходить — покажет время.
Первую неделю Сергей приходил каждый день. Сидел рядом, держал за руку, обещал, что всё будет хорошо. Она верила. Дура.
Потом визиты стали реже. Через день. Через два. На прошлой неделе он вообще не появлялся. А сегодня это смс.
— Ложечку за маму, ложечку за папу, — Вера Ивановна присела на край кровати с подносом. — Давай, девонька, не киснем. Видела я таких, кто похуже тебя был, а теперь на марафоны бегают.
Наталья попыталась улыбнуться, но получилось кривовато.
— Вера Ивановна, а вы замужем?
— Тридцать два года, представляешь? — медсестра вздохнула. — Хотя Петрович мой тот ещё фрукт. Пьёт периодически, на диване просиживает штаны. Но свой.
— А если бы вы заболели серьёзно?
Вера Ивановна задумалась, разливая чай.
— Знаешь, милая, мужики бывают разные. Одни рядом остаются, другие сбегают. Это не про тебя, это про них самих. Про то, из какого теста слеплены.
Она ушла, оставив Наталью наедине с остывающим супом и мыслями. А думать было о чём. Квартира записана на Сергея. Работы нет — она ушла в декрет два года назад, но ребёнка так и не получилось. Сбережений кот наплакал. Родители давно умерли. Есть только тётя Оля в Саратове, но та сама на пенсии и с внуками возится.
— Эй, соседка, живём? — в палату заглянула Кира, девушка из соседней койки. Автомобильная авария, как и у Натальи, только у неё перелом таза.
— Пытаюсь, — Наталья отодвинула поднос.
Кира прихрамывая подошла ближе. Она уже могла ходить с палочкой.
— Слушай, не хочешь работу? Моя знакомая Ирка ищет помощницу. Она из дома работает, дизайном интерьеров занимается. Нужен кто-то на телефон отвечать, встречи назначать, с поставщиками общаться. Удалёнка, в основном. Платит прилично.
— Кира, я же ещё не знаю, когда встану.
— Ну так телефон-то ты держать можешь? Ноутбук освоишь? Вот и отлично. Дам её контакт, сама позвонишь, когда будешь готова.
Это была первая за три недели новость, от которой захотелось не плакать, а надеяться.
Реабилитация оказалась адом. Каждое движение отдавалось болью. Наталья заставляла себя выполнять упражнения, превозмогая, сквозь зубы. Инструктор Михаил Степанович, мужчина лет пятидесяти с добрыми глазами и железной хваткой, не давал поблажек.
— Ещё пять раз, Наталья Сергеевна. Не халтурим.
— Не могу больше.
— Можешь. Вопрос только в том, насколько хочешь ходить.
Она хотела. Господи, как же она хотела. Хотя бы для того, чтобы однажды встретить Сергея на улице и пройти мимо на своих ногах. Гордо, красиво. Чтобы он пожалел.
Через месяц она сделала первые шаги с ходунками. Ещё через два — с тростью. Врачи качали головами, мол, прогресс впечатляющий. А ей казалось, что движется она со скоростью улитки.
Из больницы выписали в конце октября. Тётя Оля, узнав о ситуации, примчалась из Саратова и увезла племянницу к себе.
— Живи, сколько надо, — сказала она, устраивая Наталью в маленькой комнатке. — У меня тут простенько, зато тепло и никто не предаст.
Наталья устроилась на работу к дизайнеру Ирине, Кириной знакомой. Та и правда оказалась нормальным человеком — не жалела, не охала, просто дала задание и ждала результата. Наталья с головой ушла в работу. Это спасало от мыслей.
Сергей объявился перед Новым годом. Написал в вотсап: «Наташ, давай встретимся. Поговорить надо».
Она долго смотрела на сообщение. Потом набрала: «О чём?»
«О нас. О том, что между нами было. Я скучаю».
Скучает. Бросил инвалида, а теперь скучает.
Они встретились в кафе недалеко от квартиры, где раньше жили вместе. Наталья пришла с тростью — без неё пока не могла. Сергей сидел за столиком у окна, нервно теребил салфетку.
— Наташ, — он вскочил, когда увидел её. — Ты... ты идёшь!
— Иду, — она присела напротив. — Как видишь.
Он выглядел неважно. Осунулся, постарел. Под глазами тени.
— Я хотел извиниться. За то, что написал тогда. Это было... я не подумал. Испугался.
— Испугался, — повторила Наталья. — Понятно.
— Наташ, может, мы попробуем ещё раз? Я изменился. Понял, что натворил. Ты же видишь, я...
— Ты хочешь вернуться, — перебила она, — потому что мне стало лучше. Потому что я хожу. А если бы не пошла?
Он молчал.
— Вот видишь. Ты любил здоровую Наталью. Которая в спортзал ходила, на каблуках щеголяла. А когда я стала неудобной, ты слился. И знаешь что, Серёж? Это очень ценный опыт.
— Наташа...
— Я благодарна тебе. Серьёзно. Ты показал, на кого я могу рассчитывать в трудную минуту. На саму себя. И это хороший урок.
Она встала, опираясь на трость.
— Удачи тебе. Искренне желаю найти кого-то, кто никогда не заболеет, не постареет и не создаст неудобств.
На улице был мороз, снег скрипел под ногами. Наталья шла медленно, осторожно, но шла. Без помощи. Без него.
В марте врач сказал, что трость можно убрать. Наталья не поверила, но попробовала. И правда — держалась. Шаткая, неуверенная, но держалась.
В апреле Ирина предложила ей долю в бизнесе.
— Ты классно работаешь, клиенты тебя любят. Давай развиваться вместе?
Наталья согласилась.
В мае она переехала в свою квартиру. Маленькую студию на окраине, но свою. Купленную на собственные заработанные деньги.
А в июне встретила Дениса. Он работал инженером в компании, которая делала дизайн-проект для их клиента. Пригласил на кофе после очередного совещания.
— Я заметил, ты немного прихрамываешь, — сказал он за чашкой капучино. — Травма?
— Авария, — Наталья ждала, что он сейчас найдёт повод свернуть разговор.
— У меня сестра после операции на колене полгода восстанавливалась, — кивнул Денис. — Знаю, каково это. Уважаю людей, которые не сдаются.
Они проговорили три часа. Потом ещё встретились. И ещё.
Однажды, когда они гуляли по набережной, Наталья сказала:
— Знаешь, год назад я думала, что жизнь кончена. Муж ушёл, здоровье подорвано, будущее непонятно.
— А теперь? — Денис взял её за руку.
— Теперь понимаю: жизнь не кончается, пока ты сам не решишь её закончить. Можно лежать и ждать, когда кто-то придёт спасать. А можно встать и спасти себя самой.
Он улыбнулся.
— Мудрые слова.
— Дорого обошлись, — она усмехнулась. — Но того стоили.
Вечером она зашла в соцсети и увидела свадебные фото Сергея. Он женился на какой-то девушке, очень молодой, очень красивой. В комментариях поздравления, лайки, восторги.
Наталья посмотрела на фотографии и закрыла страницу. Без злости. Без боли. Просто закрыла, как главу книги, которая давно прочитана.
А потом открыла новый документ и начала печатать. Ирина просила описание проекта к завтрашней встрече. Наталья печатала быстро, уверенно — пальцы летали по клавишам.
За окном садилось солнце, окрашивая комнату в мягкий оранжевый свет. И в этом свете, в тишине собственной квартиры, за работой, которую она любила, Наталья вдруг поймала себя на мысли: она счастлива.
Просто счастлива. Без оговорок, без "но", без "если бы".
И этого оказалось достаточно.