Глава 13. Обратная сторона медали
«Боль — это сигнал.
Игнорировать его — значит предавать собственное тело, которое служит тебе верой и правдой.»
— Из лекции по спортивной медицине
Эйфория победы — коварная вещь. Она действует как сильнейшее обезболивающее, заставляя тебя чувствовать себя бессмертным. Даша летела из Софии в Москву, прижимая к груди рюкзак с золотой медалью, и улыбалась так, что сводило скулы. Рядом дремала Алина, у которой на шее висела бронза.
— Мы сделали это, — прошептала Даша, глядя в иллюминатор на облака.
Но когда самолёт коснулся взлётно-посадочной полосы в Шереметьево и адреналин начал отступать, пришла она. Боль.
Это была не привычная мышечная крепатура, приятная и тягучая. Это была острая, простреливающая боль в пояснице, чуть выше копчика. Она кольнула первый раз, когда Даша потянулась за сумкой на багажной полке. Кольнула так, что у Даши потемнело в глазах, и она замерла, хватая ртом воздух.
— Ты чего? — спросила Алина, заметив её странную позу.
— Ничего, — выдавила Даша, медленно выпрямляясь. — Просто спина затекла. Неудобные кресла.
— А, это бывает. Массаж поможет.
Но Даша знала: массаж тут не поможет. Она вспомнила тот самый момент на помосте, когда штанга весом в 124 килограмма придавила её в нижнем седе. Она тогда встала за счёт чудовищного усилия спины, нарушив углы. Победа любой ценой.
Вот и цена.
По плану у Даши был месяц отпуска. Андрей Валерьевич, довольный результатом, расщедрился:
— Езжай домой, Боброва. Отдохни, полечи нервы, поешь маминых... а, ну да, папиных борщей. Восстанавливайся. В июле начинаем подготовку к Чемпионату Мира.
Даша кивнула, стараясь не морщиться, когда наклонялась завязать шнурки.
Сочи встретил её жарой, запахом магнолий и объятиями. Отец встречал в аэропорту с огромным букетом роз. Он сиял так, словно сам выиграл эту медаль.
— Чемпионка Европы! — гремел он на весь зал прилёта. — Вот это уровень! Вот это я понимаю! Бобровы марку держат!
Он хлопнул её по спине — дружески, сильно. Даша едва не вскрикнула, прикусив губу до крови. Спину пронзило электрическим разрядом.
— Спасибо, пап, — прохрипела она.
— Что с голосом? Простыла?
— Устала. Просто устала.
Егор ждал её у выхода, стараясь не мешать триумфу отца. Но когда они наконец остались вдвоём (отец уехал на своей машине, позволив молодым поехать на такси), Егор сразу взял её за руку.
— Ты бледная, — сказал он, внимательно сканируя её лицо.
— Перелёт, — соврала Даша. — И эмоции.
Егор прищурился, но промолчал. Он видел больше, чем она думала.
Первая неделя в Сочи должна была стать раем. Море, солнце, любимый человек. Они гуляли, ходили в кино, встречались с Настей и Денисом. Настя уже полностью восстановилась и готовилась к своим стартам, Денис шутил, что теперь он "парень той самой гимнастки и друг той самой штангистки".
Но для Даши каждый шаг превращался в пытку.
Она научилась двигаться так, чтобы не провоцировать боль. Не наклоняться резко. Не поднимать ничего тяжелее кружки с чаем. Вставать с кровати, перекатываясь на бок.
Она пила обезболивающие горстями, пряча упаковки от Егора.
— Даш, давай сходим в аквапарк? — предложил Денис как-то вечером. — Там новые горки открыли.
— Я... я не хочу, — быстро сказала Даша.
— Ты же обожаешь горки! — удивилась Настя.
— Просто не хочу мокнуть. Я лучше на шезлонге полежу.
Егор посмотрел на неё странным, долгим взглядом.
— Ладно, — сказал он. — Полежим на шезлонге.
Вечером, когда они остались одни в его комнате (мама Егора уехала на дачу), он предложил сделать ей массаж.
— Нет! — Даша отшатнулась, словно он предложил ей прыгнуть с обрыва.
— Почему? — спокойно спросил он. — Я всегда делал тебе массаж после соревнований. Тебе это нужно.
— Не сегодня. Я... я слишком чувствительная сегодня. Щекотно.
Егор сел на кровать напротив неё. В комнате повисла тишина, тяжёлая, как перед грозой.
— Даша, — сказал он тихо. — Хватит врать.
— Я не вру.
— Ты не можешь наклониться, чтобы надеть босоножки. Ты морщишься, когда смеёшься. Ты пьёшь ибупрофен, я видел упаковку в твоей сумке.
Даша опустила глаза.
— Что болит?
— Ничего. Просто потянула мышцу. Пройдёт.
— Снимай футболку.
— Егор...
— Снимай футболку, Даша. Я врач. Почти врач. Дай мне посмотреть.
Даша поняла, что отпираться бесполезно. Она медленно, очень осторожно стянула футболку, стараясь не делать резких движений.
Егор встал у неё за спиной. Его пальцы коснулись позвоночника. Сначала шейный отдел. Потом грудной. Всё было напряжено, как камень, но терпимо.
Затем он спустился к пояснице.
Лёгкое нажатие в районе четвёртого позвонка.
— Ааа! — крик вырвался сам собой. Даша дёрнулась, и слёзы брызнули из глаз. Боль была ослепляющей.
Егор убрал руки. Его лицо в зеркале было белым, как мел.
— Ложись, — скомандовал он. Голос не дрожал, но в нём звенела сталь.
Он провёл пару тестов. Поднял её прямую ногу — боль прострелила в ягодицу. Попросил потянуть носок на себя — стопа слушалась плохо.
— Одевайся, — сказал он сухо. — Мы едем в больницу. На МРТ.
— Нет! — Даша схватила его за руку. — Никакой больницы! Если Федерация узнает, меня отстранят от Чемпионата Мира!
— Даша, ты дура?! — впервые за всё время он повысил голос. — Какая к чёрту Федерация? У тебя симптомы грыжи! Если её защемит, ты можешь остаться инвалидом! Ты ноги хочешь лишиться?
— Это просто воспаление! Я отдохну, и всё пройдёт!
— Не пройдёт. Поехали. Сейчас же.
— Я не поеду!
Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша. Два упрямца.
— Хорошо, — сказал Егор ледяным тоном. — Не хочешь в больницу официально? Я позвоню своему научному руководителю. У него частная клиника. Сделаем МРТ анонимно. Никто не узнает. Но мы сделаем это сегодня.
Даша поняла, что это её единственный шанс.
— Хорошо.
Частная клиника была тихой и прохладной. Профессор Воронов, мужчина лет шестидесяти, друг и наставник Егора, встретил их без лишних вопросов. Загнал Дашу в трубу томографа. Двадцать минут жужжания и стука казались вечностью.
Потом они сидели в кабинете и смотрели на экран монитора. Чёрно-белый снимок позвоночника.
— Ну что, коллеги, — вздохнул профессор, указывая ручкой на экран. — Картина маслом. L4-L5, экструзия диска. Семь миллиметров. С компрессией нервного корешка. И протрузия выше.
Даша не понимала терминов, но тон врача ей не нравился.
— Что это значит? — спросила она.
Егор молчал, глядя в пол.
— Это значит, деточка, — сказал профессор, снимая очки, — что с тяжёлой атлетикой тебе придётся завязать. По крайней мере, на ближайшие полгода-год. Никаких осевых нагрузок. Лечение, физиотерапия, возможно, блокада. Если будет хуже — операция.
Слова падали, как камни. Завязать. Полгода. Год.
— Но у меня Чемпионат Мира в ноябре... — прошептала Даша.
Профессор посмотрел на неё с жалостью.
— Какой чемпионат? У тебя диск вывалился в позвоночный канал. Одно неловкое движение, один рывок — и тебя парализует ниже пояса. Ты понимаешь это?
Даша посмотрела на Егора.
— Скажи ему, — попросила она. — Скажи, что это можно вылечить быстро. Ты же учишься на спортивного врача. Есть же уколы, тейпы...
Егор поднял голову. В его глазах стояли слёзы.
— Нет, Даша. Здесь тейпы не помогут. Профессор прав. Тебе нельзя поднимать штангу.
— Вы врёте! — закричала она, вскакивая. Боль пронзила спину, но она не обратила внимания. — Вы просто хотите меня остановить! Я только начала побеждать! Я чемпионка Европы! Я не могу всё бросить из-за какой-то картинки!
Она выбежала из кабинета, хлопнув дверью.
Егор нашёл её через час. Она сидела на их любимом месте на набережной, глядя на тёмное море. Она не плакала. Слёз больше не было. Была только пустота.
Он сел рядом, не касаясь её.
— Я ненавижу тебя, — сказала она тихо.
— Знаю.
— Зачем ты заставил меня сделать этот снимок? Я могла бы тренироваться на обезболивающих. Я бы выступила.
— А потом я возил бы тебя на инвалидной коляске.
— Может, я была бы счастлива в этой коляске с золотой медалью Мира на шее!
— А я не был бы! — Егор резко повернул её к себе. — Даша, посмотри на меня! Я люблю тебя не за медали! Мне плевать на твои рекорды! Мне нужна ты — здоровая, живая, ходящая на своих ногах!
— А мне не плевать! — Даша оттолкнула его. — Это моя жизнь! Это всё, что я умею! Если я не поднимаю штангу — кто я? Просто крупная девка, которая ничего не добилась?
— Ты — Дарья Боброва. Ты умная, добрая, красивая. Ты пишешь стихи, ты любишь К-драмы, ты умеешь дружить. Спорт — это часть тебя, но не вся ты.
— Ты говоришь как неудачник, который сам сломался, — зло бросила она. — И теперь хочешь, чтобы я тоже сломалась. Чтобы мы были равны.
Удар был ниже пояса. Егор побледнел, словно она дала ему пощёчину. Он медленно отстранился.
— Может быть, — тихо сказал он. — Может быть, ты права. Я неудачник. Но я живой неудачник. И я хочу, чтобы ты жила.
Он встал.
— Я отвезу тебя домой. Завтра поговорим, когда ты остынешь.
— Не надо. Я сама дойду.
— Даша...
— Уходи!
Егор постоял секунду, глядя на неё с болью, а потом развернулся и ушёл в темноту.
Даша осталась одна. Море шумело, равнодушное к её горю. Спина болела невыносимо. Но ещё сильнее болело сердце, потому что она знала: она только что обидела единственного человека, который по-настоящему её любил.
И она знала ещё кое-что.
Врач был прав.
Её карьера закончилась.