Ульяна стояла посреди кухни, держа в руках выписку из банка. Цифры расплывались перед глазами, но она заставляла себя читать их снова и снова. Триста тысяч рублей. Снято с их общего счёта без её ведома.
— Павел! — позвала она, стараясь держать себя в руках. — ПАВЕЛ!
Муж вышел из кабинета с недовольным видом. В последнее время он часто работал дома, занимаясь торговлей на бирже. Высокий, широкоплечий, с аккуратной бородкой — он производил впечатление успешного человека.
— Что случилось? — спросил он равнодушно. — Зачем кричишь?
— Объясни мне это, — Ульяна протянула ему выписку.
Павел бегло глянул на бумагу и пожал плечами:
— И что? Это наши деньги. Я имею право ими распоряжаться.
— НАШИ? — голос Ульяны дрогнул. — Это мои накопления! Я откладывала каждую копейку, отказывала себе во всём!
— Не преувеличи... — начал было Павел, но жена его перебила:
— Куда ты их дел? На что потратил триста тысяч?
Павел отвернулся к окну. За стеклом шумел город — обычный спальный район, где они снимали двухкомнатную квартиру. Ульяна работала менеджером в логистической компании, зарабатывая неплохо, но не настолько, чтобы разбрасываться такими суммами.
— Матери помог, — буркнул он наконец. — У неё долги.
— Что? — Ульяна чуть не задохнулась. — Твоя мать живёт в собственной квартире, получает пенсию, подрабатывает репетитором. Какие у неё могут быть долги?
— Не твоё дело! — огрызнулся Павел. — Это моя мать, и я обязан ей помогать.
— Но это были НАШИ деньги! Мы копили их на первый взнос за квартиру!
— Да что ты понимаешь в семейных обязательствах? — Павел презрительно усмехнулся. — Ты же сирота, выросла в детдоме. Откуда тебе знать, что такое родительский долг?
Эти слова больно ранили. Ульяна действительно росла без родителей, но это не делало её бесчувственной. Наоборот, она мечтала о настоящей семье, о доме, где будет тепло и уютно.
— Ты... ты специально напоминаешь мне об этом? — её голос дрогнул.
— Я просто говорю правду. Ты не способна понять, что значит помогать родным. Для тебя главное — деньги.
— НЕТ! — Ульяна ударила ладонью по столу. — Для меня главное — честность! Почему ты не посоветовался со мной? Почему втайне взял деньги?
— Потому что знал — ты будешь против. Начнёшь ныть, жаловаться, устроишь истерику.
— Я никогда не устраиваю истерик!
— Вот сейчас устраиваешь.
Павел развернулся и направился к выходу из кухни, но Ульяна преградила ему путь:
— Мы не закончили разговор. Ты хочешь, чтобы я платила за долги твоей матери?
— А что такого? — он смотрел на неё сверху вниз с таким презрением, будто она была чем-то грязным. — Ты же моя жена. Обязана поддерживать мою семью.
— Твоя мать никогда не считала меня частью семьи! Она постоянно намекает, что ты мог найти жену получше!
— Может, она права, — холодно произнёс Павел.
***
Ульяна застыла. За шесть лет брака она привыкла к холодности Нины Петровны, матери Павла, но чтобы сам муж говорил такое...
— Повтори, что ты сказал, — тихо попросила она.
— Ты слышала. Мать всегда говорила, что ты мне не пара. Девчонка из детдома, без роду и племени. Я думал, она ошибается, но теперь вижу — была права.
— Да как ты СМЕЕШЬ! — Ульяна больше не сдерживалась. — Я вкалывала как проклятая, чтобы у нас были деньги! Пока ты сидел дома и «торговал на бирже», теряя одну сумму за другой!
— Не тебе судить о моей работе!
— Какая работа? Ты за последний год заработал ноль рублей! НОЛЬ! Мы живём на мою зарплату!
— Заткнись! — крикнул Павел. — Ты ничего не понимаешь в инвестициях!
— Зато я понимаю, когда меня обманывают! ОБКРАДЫВАЮТ! Триста тысяч, Павел! Ты украл у меня триста тысяч!
— Это не кража. Мы муж и жена, у нас общее имущество.
— Тогда почему ты не спросил моего мнения?
Павел молчал, глядя на неё с нескрываемым раздражением. В этот момент зазвонил его телефон. На экране высветилось «Мама».
— Алло, мам, — он сразу изменился в лице, голос стал мягким. — Да, всё в порядке. Деньги перевёл. Нет, она не знает... То есть, теперь знает, но это неважно. Да, понимаю. Конечно, мам.
Ульяна слушала этот разговор, и внутри неё нарастала злость. Они обсуждают её, как будто она пустое место!
— Дай телефон, — потребовала она.
Павел отмахнулся от неё, продолжая разговор:
— Не волнуйся, мам. Она покричит и успокоится. Куда ей деваться...
Ульяна выхватила у него телефон:
— Нина Петровна? Это Ульяна. Объясните мне, на что вам понадобилось триста тысяч рублей?
— Какая наглость! — послышался возмущённый голос свекрови. — Павел, забери у неё телефон!
— НЕТ! Я имею право знать, куда ушли МОИ деньги!
— Твои? — Нина Петровна рассмеялась. — Милочка, у замужней женщины нет своих денег. Всё, что она зарабатывает, принадлежит мужу.
— В каком веке вы живёте?
— В том, где дети помогают родителям! Чего ты, сирота, не поймёшь никогда!
— Да пошли вы! — выкрикнула Ульяна и бросила телефон на стол.
Павел схватил его, извиняясь перед матерью:
— Прости, мам, она совсем озверела. Да, я понимаю... Конечно, ты права...
Ульяна смотрела на мужа и понимала — перед ней чужой человек. Совершенно чужой. Как она могла столько лет не замечать его истинного лица?
— Знаешь что, Павел, — сказала она, когда он закончил разговор. — Верни мне деньги. Все триста тысяч. У тебя три дня.
— С ума сошла? — он даже рассмеялся. — Откуда я их возьму?
— Это твои проблемы. Попроси у мамочки. Раз она такая близкая родственница, пусть поможет.
— Ты совсем охамела! УБИРАЙСЯ отсюда!
— Это я снимаю эту квартиру, между прочим. Так что убираться придётся тебе.
— Не смеши меня. Ты никто и звать тебя никак. Детдомовская подстилка!
Что-то внутри Ульяны оборвалось. Она подошла к Павлу вплотную и, глядя ему в глаза, такую пощёчину, что он отлетел к стене.
— Ты прав. Я выросла в детдоме. Но знаешь, чему там учат? Выживать. Бороться за своё. И я буду бороться. За каждую копейку, которую ты у меня УКРАЛ.
— Да что ты мне сделаешь?
— Увидишь, — Ульяна взяла сумку и направилась к двери. — У тебя три дня. Всего три!
***
Следующее утро Ульяна встретила в гостинице. Небольшой номер на окраине обошёлся недорого, но главное — там было тихо и можно было подумать.
Она не спала всю ночь, обдумывая план действий. Павел не вернёт деньги — это очевидно. Значит, надо действовать иначе.
Первым делом она позвонила в банк и заблокировала совместный счёт. Потом связалась с хозяйкой квартиры — договор аренды был оформлен на неё, и она имела право выселить Павла.
— Марина Сергеевна? Это Ульяна. У меня к вам просьба. Мы с мужем расстаёмся, не могли бы вы помочь с его выселением?
— Ох, милая, как жаль! — расстроилась хозяйка. — Конечно, помогу. Договор на ваше имя, имеете полное право.
К обеду Ульяна вернулась в квартиру с хозяйкой и слесарем. Павел был дома — сидел за компьютером и что-то печатал.
— Ты что здесь делаешь? — он вскочил, увидев жену.
— Пришла за вещами. И кое-что тебе сообщить. Марина Сергеевна, расскажите.
Хозяйка квартиры, полная женщина лет пятидесяти, строго посмотрела на Павла:
— Молодой человек, договор аренды оформлен на Ульяну. Она просит вас съехать. Даю вам сутки на сборы.
— Это незаконно! — возмутился Павел. — Я здесь прописан!
— Нет, не прописаны. Только проживаете. А это разные вещи.
— Ульяна, прекрати этот цирк! — Павел попытался подойти к жене, но слесарь преградил ему путь.
— Не подходите к женщине, — предупредил мужчина.
— Да вы что, с ума все посходили? Это моя жена!
— Жена не вещь и не собака и я уже не жена, — спокойно сказала Ульяна. — Я подала на развод. И на раздел имущества. Точнее, на возврат украденных денег, процентов и моральный вред.
— Каких украденных? Ты совсем?..
— У меня есть доказательства, что ты снял деньги без моего ведома. Есть свидетели, что я копила их на квартиру. Есть переписка, где ты признаёшься матери, что взял их тайно.
Павел побледнел:
— Какая переписка?
— А ты забыл, что мы пользуемся семейным облачным хранилищем? Все твои сообщения там сохраняются.
Это была правда. Ульяна нашла переписку Павла с матерью, где он хвастался, как ловко провёл «эту дуру».
— Ты... ты читала мои личные сообщения?
— Они перестали быть личными, когда ты УКРАЛ мои деньги.
Телефон Павла зазвонил. Снова мать.
— Да, мам... Что? Как это заблокирован? — он побледнел ещё больше. — Попробуй ещё раз... Не получается?
Ульяна усмехнулась:
— Проблемы с картой? Я заблокировала все счета. Теперь твоя мамочка не сможет тратить мои деньги.
— ТЫ ЧТО НАДЕЛАЛА? — заорал Павел. — Мать рассчитывала на эти деньги!
— На что? На что ей нужны триста тысяч? Может, наконец расскажешь?
Павел замялся:
— Это... это личное.
— Личное? А может, она просто тебя обманывает? Использует твою слепую любовь?
— НЕ СМЕЙ так говорить о моей матери!
— А я и не говорю. Я просто предполагаю. Но скоро узнаем правду.
— Что ты имеешь в виду?
Ульяна достала телефон и показала Павлу фотографию:
— Узнаёшь? Это твоя мать. Вчера вечером. В ювелирном магазине.
На снимке была отчётливо видна Нина Петровна, рассматривающая дорогие украшения.
— И что? Она имеет право...
— На деньги, которые якобы нужны ей для погашения долгов? — Ульяна сделала ещё несколько свайпов. — А это она в автосалоне. Присматривает новую машину. И это тоже вчера.
Павел смотрел на фотографии, и его лицо менялось. От бледного оно стало багровым.
— Ты следила за моей матерью?
— Нет. Это сделал студент за небольшую плату. Всё по закону.
— Ты совсем спятила! Да как ты посмела!
— А как ты посмел УКРАСТЬ мои деньги? — Ульяна повысила голос. — Как посмел унижать меня, попрекать детдомом? Как посмел врать мне в лицо?
***
Павел стоял посреди комнаты. Его мир рушился на глазах. Мать не могла его обманывать. Не могла!
— Это фотомонтаж, — выдавил он наконец. — Ты специально это подстроила.
— Да брось ты! — Ульяна презрительно фыркнула. — Твоя мамочка просто водит тебя за нос. Никаких долгов у неё нет. Она просто захотела денег на красивую жизнь.
— ЗАТКНИСЬ!
— Нет, не заткнусь! Знаешь, что ещё выяснил студент? Твоя мать уже третий раз за последние два года просит у тебя деньги на «долги». И каждый раз ты, как послушный сыночек, несёшь ей всё, что есть.
— Она моя мать! Я обязан ей помогать!
— Помогать — да. Позволять себя грабить — нет. Она использует тебя, Павел. А ты слишком слеп, чтобы это видеть.
Телефон снова зазвонил. Павел схватил его:
— Мам? Да, я тут... Что? Приехать? Сейчас не могу... Почему срочно? Хорошо, еду.
Он бросился собирать вещи, на ходу объясняя:
— У матери что-то случилось. Я должен ехать.
— Беги, беги к мамочке, — Ульяна села на диван. — Только вещи забери. Все. Чтобы завтра тебя здесь не было.
— Ты пожалеешь! — пригрозил Павел, выбегая за дверь.
Марина Сергеевна покачала головой:
— Эх, милая, как же вы столько лет с ним прожили?
— Сама не понимаю, — честно призналась Ульяна. — Наверное, надеялась, что изменится. Что поймёт, наконец, что я ему не враг.
— Маменькины сыночки не меняются, — вздохнула хозяйка. — У меня первый муж таким был. Пока не развелись, так и таскал всё матери.
Слесарь, всё это время молчавший, вдруг сказал:
— Правильно делаете, что уходите. Нечего терпеть такую тряпку.
Ульяна поблагодарила обоих и осталась одна. Квартира казалась чужой, хотя она прожила здесь три года. Всё здесь было выбрано ею, обустроено с любовью. Но любовь ушла, оставив только горечь.
Она начала собирать свои вещи. Одежду, книги, документы. Всё помещалось в два чемодана — не так уж много накопилось за годы совместной жизни.
Вечером позвонила подруга Света:
— Уля, ты как? Павел мне звонил, говорил, что ты сошла с ума.
— Я в полном порядке. Просто решила развестись.
— Из-за денег? Он сказал, ты устроила скандал из-за каких-то денег.
— Из-за трёхсот тысяч, которые он украл. Из-за унижений. Из-за того, что я для него — никто.
— Ох, подруга... Давай встретимся? Поговорим?
— Давай. Только не сегодня. Мне нужно побыть одной.
Ночь Ульяна провела в той же гостинице. Спала плохо, но на утро проснулась с ясной головой и чётким планом действий.
Первым делом — к адвокату. Потом — на работу, предупредить начальство о возможных проблемах. И начать новую жизнь. Без Павла, без его жадной матери, без унижений.
Телефон разрывался от звонков Павла, но она не отвечала. Пусть поймёт, каково это — когда тебя игнорируют.
К обеду пришло сообщение от неизвестного номера: «Ульяна, это Нина Петровна. Нам нужно встретиться. Срочно».
Ульяна усмехнулась. Неужели мамочка решила вмешаться?
«Кафе «Венеция», через час», — ответила она.
Пусть. Ей есть что сказать этой женщине.
***
Кафе «Венеция» находилось в центре. Нина Петровна уже ждала за столиком у окна — холёная женщина лет шестидесяти. Рядом с ней сидел Павел, хмурый и злой.
— Ульяна, — холодно поздоровалась свекровь. — Садитесь.
— Здравствуйте, Нина Петровна.
Ульяна села напротив, положив на стол папку с документами.
— Давайте сразу к делу, — начала свекровь. — Эта ваша выходка с блокировкой счетов и выселением Павла — полное безобразие. Вы должны немедленно всё вернуть как было.
— Должна? — Ульяна подняла бровь. — С чего бы это?
— Вы жена моего сына. Ваш долг — поддерживать его и его семью.
— Во-первых, уже бывшая жена. Во-вторых, мой долг — защищать свои интересы. Павел УКРАЛ мои деньги. Триста тысяч рублей.
— Не украл, а взял на семейные нужды!
— На какие нужды? На вашу новую машину? Или на бриллиантовое колье, которое вы присматривали?
Нина Петровна вздрогнула:
— Откуда...
— Неважно откуда. Важно, что никаких долгов у вас нет. Вы лгунья.
— Как вы СМЕЕТЕ! — взвилась женщина. — Да кто вы такая, чтобы меня обвинять? Детдомовская нищенка!
— Мам, успокойся, — пробормотал Павел.
— Нет, пусть выскажется, — Ульяна откинулась на спинку стула. — Давайте, Нина Петровна, расскажите, какая я плохая. Как я недостойна вашего сына. Как я должна быть благодарна, что он вообще на мне женился.
— Так и есть! Мой Павел мог найти жену из приличной семьи, с хорошим приданым! А выбрал вас — никого!
— Мам! — Павел попытался её остановить, но Нина Петровна продолжала:
— Шесть лет я терпела вас в нашей семье! Надеялась, что вы хотя бы родите внуков, но и на это не способны!
— Потому что я предохранялась, — спокойно сказала Ульяна. — Не хотела рожать детей в такой семье.
— ЧТО? — Павел вскочил. — Ты говорила, что у тебя проблемы со здоровьем!
— Соврала. Как и ты мне врал все эти годы.
— Вот видишь, мам? Она врунья!
— Да, я соврала. Один раз. А ты врал постоянно. Про свои «успешные сделки», про «инвестиции», про долги матери.
— Я не врала про долги! — возмутилась Нина Петровна.
— Нет? — Ульяна открыла папку и достала документы. — Вот выписка из банка по вашим счетам. Никаких долгов там нет. Зато есть регулярные переводы от Павла. За последние два года — больше миллиона рублей.
— Откуда у вас это? — побледнела женщина.
— Ваш сын оформил на меня доверенность на управление счетами. Год назад, когда уезжал на «важную встречу» с инвесторами. Которой, кстати, тоже не было — он ездил с любовницей в Сочи.
— ЧТО? — теперь вскочила Нина Петровна. — Павел, это правда?
Павел молчал, уставившись в стол.
— Ой, вы не знали? — Ульяна изобразила удивление. — А я думала, вы в курсе. Алёна, кажется, её зовут? Молоденькая такая, лет двадцати. Он снимает ей квартиру уже полгода. На те деньги, что якобы инвестирует. А откуда берёт деньги? Ах, да, у меня.
— Павел! — Нина Петровна схватила сына за руку. — Скажи, что это неправда!
— Я... мам, это не то, что ты думаешь...
— А что же это? — Ульяна достала ещё одну пачку фотографий. — Вот он с ней в ресторане. Вот в театре. А вот заходят в квартиру на улице Мира, дом 15. Квартира оформлена на Павла Сергеевича. Это вы, Павел Сергеевич?
Павел выхватил фотографии и начал их рвать:
— Да пошла ты! Подавись своими бумажками!
— Не подавлюсь. У меня копии есть. И у адвоката. Кстати, знаете, что самое интересное? Алёна беременна.
Тишина, повисшая за столиком, была оглушающей. Нина Петровна медленно повернулась к сыну:
— Это правда?
— Мам, я...
— ПРАВДА? — женщина повысила голос так, что на них начали оглядываться посетители.
— Да! Да, правда! — взорвался Павел. — И что? Я мужчина, имею право! А эта, — он ткнул пальцем в Ульяну, — не может дать мне детей!
— Не хочет, а не может, — поправила Ульяна. — И правильно делала. Представляю, какой бы ты был отец.
— ЗАТКНИСЬ! — заорал Павел. — Это всё из-за тебя! Если бы ты была нормальной женой...
— Если бы я была «нормальной женой» по-вашему, я бы молча терпела унижения, измены и воровство. Но знаете что? Я не такая. Я боец. И я буду бороться за своё.
Она встала, собирая документы:
— Нина Петровна, мне вас почти жаль. Вы вырастили эгоистичного лжеца и вора. И теперь пожинаете плоды. Он обманывал не только меня, но и вас. Алёна, кстати, тоже в курсе про ваши «долги». Она уже консультируется с адвокатом насчёт алиментов. Да и вы не лучше, такая же как ваш сын лживая и скупаю. Удачи вам. И постарайтесь друг другу глотки не перегрызть.
***
На следующий день Павлу позвонила Алёна. Голос был холодным и злым.
— Приезжай. Немедленно.
Когда он приехал в квартиру на улице Мира, дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену.
— Ты женат? — Алёна стояла на пороге, держа в руках распечатки из интернета. — ЖЕНАТ? И ничего мне не сказал?
— Алён, подожди, я могу объяснить...
— Объясняй! — девушка швырнула бумаги ему в лицо. — Полгода ты врал мне! Говорил, что разведён!
— Технически я уже...
— Технически ты всё ещё муж этой Ульяны! Вчера у неё в инстаграме появился пост про развод. Вот только оформлен он будет через месяц! Месяц, Павел!
— Но мы же не живём вместе...
— А мне какая разница? — Алёна схватила сумку. — Я не буду любовницей! Не буду ждать, пока ты разберёшься со своими проблемами!
— Куда ты? Алён, постой!
— Съезжаю отсюда. И да, чтобы ты знал — ребёнка я рожу. А ты будешь платить алименты. Все восемнадцать лет. Мой адвокат уже готовит документы.
Дверь захлопнулась. Павел остался стоять в пустой квартире, оплаченной на три месяца вперёд. Его деньгами. Точнее, деньгами Ульяны.
К вечеру он вернулся к матери с двумя чемоданами. Нина Петровна встретила его у порога:
— Ну что, наконец-то решил вернуться домой? Надеюсь, ты образумил эту... Ульяну?
— Нет, мам. Она подала на развод. Хочет забрать все деньги обратно.
— Какие деньги? Триста тысяч?
— Нет. Она требует почти миллион. Говорит, докажет, что все мои переводы тебе и расходы на Алёну — это растрата семейных средств.
Нина Петровна побледнела:
— Миллион? Это бред! У неё нет доказательств!
— Есть. Она собрала все выписки, чеки, переписки. Всё.
— Тогда... тогда мы наймём хорошего адвоката! Будем бороться!
— На какие деньги, мам? У меня ничего нет. Счета заблокированы, квартира потеряна, Алёна требует алименты...
— Алёна? Твоя?
Павел тяжело опустился на диван.
— И ты тратил на неё деньги? Деньги жены?
— Да.
Нина Петровна медленно подошла к сыну:
— Ты идиот. Полный идиот.
— Мам...
— Замолчи! Из-за твоей... твоих шашней мы теперь должны почти миллион! А ты ещё будешь платить алименты! На какие деньги мы будем жить?
— Не знаю...
— НЕ ЗНАЮ! — мать подняла руку, но передумала бить сына. — Ты погубил всё! Всё, что я строила годами!
— Строила? Ты тратила мои деньги на себя!
— Какие твои? Это были деньги Ульяны! И я пользовалась ими, потому что ты сам приносил! Говорил, что у тебя всё хорошо, что зарабатываешь!
— Я хотел тебе помочь...
— Помог! Теперь нам обоим конец!
***
Через месяц состоялся суд. Ульяна пришла с адвокатом, Павел — с матерью и общественным защитником, потому что на платного не было денег.
Судья внимательно изучила документы:
— Так. Истица требует возврата девятисот семидесяти тысяч рублей. Ответчик, вы признаёте, что снимали деньги с общего счёта без согласия супруги?
— Да, но...
— Без «но». Вы признаёте факт?
— Признаю.
— У истицы есть доказательства, что эти деньги были потрачены на содержание третьих лиц — матери ответчика и некой Алёны Григорьевой?
Адвокат Ульяны подал папку с документами. Судья полистала страницы:
— Переводы на счёт Нины Петровны, оплата квартиры на улице Мира, покупки в магазинах... Ответчик, это ваши расходы?
— Да, но я имел право...
— Нет, не имели. Это были общие супружеские накопления. Согласно статье 35 Семейного кодекса, распоряжение общим имуществом супругов осуществляется по обоюдному согласию. Суд встаёт на сторону истицы. Ответчик обязан выплатить девятьсот семьдесят тысяч рублей в течение трёх месяцев.
— Но у меня нет таких денег! — взорвался Павел.
— Это ваша проблема. Можете оформить рассрочку на год. Ежемесячно восемьдесят тысяч рублей.
— Откуда? У меня нет работы!
— Тогда придётся найти. Заседание закончено.
Павел вышел из зала суда словно в тумане. Девятьсот семьдесят тысяч. Восемьдесят тысяч в месяц. Плюс алименты Алёне — минимум двадцать тысяч. Это сто тысяч каждый месяц.
Вечером он вернулся к матери. Нина Петровна встретила его на кухне:
— Ну что? Что решил суд?
— Платить. Почти миллион.
— ЧТО? — женщина схватилась за сердце. — Откуда мы возьмём такие деньги?
— Не знаю, мам. Может, продашь свои украшения? Или машину?
— Это другое! Это мои деньги!
— КАКИЕ ТВОИ? — закричал Павел. — Я давал их тебе! Из общего счёта с Ульяной!
— Но я твоя мать! Ты обязан мне помогать!
— Помогать — да! Но не грабить жену ради твоих прихотей!
— ПРИХОТЕЙ? Сам давал!
— Замолчи, мам! Замолчи наконец! Ты довела меня до ручки! Из-за тебя я потерял всё!
— Из-за меня? Ты сам завёл любовницу! Сам тратил деньги!
— Потому что ты постоянно требовала больше! Больше денег, больше внимания! Я пытался угодить всем — и тебе, и Алёне, и Ульяне! И что получил? Ничего!
— Тогда убирайся отсюда! — Нина Петровна указала на дверь. — Раз я такая плохая мать!
— С удовольствием! — Павел схватил куртку.
— Стой! Куда ты?
— А тебе какое дело? Ты же сама выгнала!
— Павел, вернись! Павел!
Но сын уже хлопнул дверью.
На улице было холодно. Павел шёл наугад, не разбирая дороги. В голове звучали слова Ульяны: «И постарайтесь друг другу глотки не перегрызть».
Она знала. Заранее знала, что так и будет. Что он и мать начнут обвинять друг друга. Что всё развалится.
«Проклятая...» — подумал Павел, но тут же остановился. Нет. Не она виновата. Он сам. Он сам разрушил свою жизнь — ложью, изменами, жадностью.
Мать тоже виновата — использовала его, манипулировала, вытягивала деньги.
Но больше всех виноват он. Потому что позволил этому случиться.
Телефон завибрировал. Сообщение от матери: «Приходи домой. Поговорим спокойно».
Павел усмехнулся. Спокойно? Они больше никогда не будут говорить спокойно. Теперь редкий день пройдёт без ссор, обвинений, упрёков.
Он вернулся домой только к полуночи. Нина Петровна ждала его на кухне:
— Где ты был? Я волновалась!
— Гулял.
— Павел, нам нужно решить, что делать...
— Что делать? Платить. Работать. Выживать.
— Но...
— Никаких «но», мам. Мы оба облажались. Теперь расхлёбываем.
***
А в это время Ульяна стояла у окна своей новой квартиры. Однокомнатная, на окраине — нет, в тихом районе, недалеко от метро. Скромная, но уютная.
Она сняла её на год, пока ждёт решения суда и выплат. Потом, когда получит свои деньги, купит что-то своё. Небольшое, но только её.
На столе лежала папка с документами — решение суда, график выплат, контакты адвоката. Всё было под контролем.
Света позвонила вечером:
— Ну что, выиграла?
— Выиграла.
— Поздравляю! Как ты?
— Хорошо. Честно. Действительно хорошо.
— А Павел?
— Павел пусть сам разбирается. Это больше не моя проблема.
— Ты молодец. Серьёзно.
— Спасибо, Светка.
Ульяна положила трубку и посмотрела на своё отражение в окне. Та же самая девушка из детдома, которая привыкла бороться. Которая не сдаётся.
Она улыбнулась. Новая жизнь только начинается.
Автор: Елена Стриж ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»