В кафе на Тверской играла тихая джазовая музыка. Никон Александрович сидел за столиком у окна, нервно постукивая пальцами по деревянной столешнице. Напротив него — Ольга, женщина лет тридцати пяти с пронзительными зелёными глазами и медовыми волосами, собранными в высокий хвост.
— Никон, миленький, ну что ты как маленький? — протянула она, наклоняясь ближе. — Мы же так хорошо проводили время. Помнишь Сочи? А Питер?
— Ольга, хватит, — Никон отодвинулся назад. — Это была ошибка. Огромная ошибка.
— Ошибка? — Ольга рассмеялась, и в её смехе послышались стальные нотки. — Три месяца ошибка? Подарки, рестораны, поездки — всё это ошибка?
— ДА! — Никон ударил ладонью по столу, и несколько посетителей обернулись. — Да, ошибка. Я был дураком. Но теперь всё кончено.
Ольга откинулась на спинку стула, скрестив ноги. В её глазах появился опасный блеск.
— А твоя жёнушка знает о твоих... ошибках? — медленно произнесла она, доставая телефон. — Евдокия, кажется? Милое имя. Старомодное.
Никон напрягся.
— Ты не посмеешь.
— А что мне терять? — Ольга прокрутила что-то в телефоне. — О, смотри-ка, какие интересные фотографии. Вот мы в ресторане «Прага». А вот в отеле... Кстати, номер был шикарный.
— Сколько ты хочешь? — процедил сквозь зубы Никон.
— Деньги? — Ольга фыркнула. — Да мне плевать на твои деньги. Я хочу ТЕБЯ. Или развод с женой, или я ей всё расскажу. И покажу.
— Оль, хватит, я женат и люблю свою жену — твёрдо сказал он любовнице, вставая из-за стола.
— Любишь? — Ольга тоже поднялась. — Странная у тебя любовь, дорогой. Ладно, даю тебе неделю. Подумай хорошенько. Или ты со мной, или твоя благоверная узнает ВСЁ.
Никон вышел из кафе, хлопнув дверью. На улице моросил мелкий снег, прохожие спешили по своим делам. Он достал телефон — три пропущенных от Евдокии. «Когда будешь? Ужин стынет».
«Еду», — коротко ответил он и направился к своей машине.
***
Евдокия Сергеевна накрывала на стол, когда услышала звук ключей в замке. На плите томилось жаркое — любимое блюдо мужа. Она специально готовила весь день, хотела порадовать Никона после трудной рабочей недели.
— Привет, — Никон вошёл в кухню, избегая смотреть жене в глаза.
— Привет, милый. Как прошла встреча с инвесторами? — Евдокия подошла поцеловать мужа, но он отстранился.
— Нормально. Устал просто.
Евдокия нахмурилась. Последние месяцы Никон часто задерживался, ссылаясь на работу. Строительная компания, которой он руководил, действительно переживала не лучшие времена, но что-то в поведении мужа настораживало.
— Садись ужинать, — она поставила перед ним тарелку.
— Не голоден.
— Никон, что происходит? — Евдокия села напротив. — Ты уже третий день сам не свой.
— Всё НОРМАЛЬНО! — резко ответил он. — Просто дай мне побыть одному.
Никон встал и ушёл в кабинет, оставив жену одну за накрытым столом. Евдокия сидела, глядя на остывающий ужин. Восемь лет брака. Восемь лет она поддерживала его, верила, любила. Когда его первый бизнес прогорел, она продала свои украшения, доставшиеся от бабушки, чтобы помочь ему встать на ноги. Когда он болел воспалением лёгких, она не отходила от него две недели. А теперь...
Телефон Никона, забытый на столе, завибрировал. На экране высветилось сообщение: «Милый, ты забыл у меня запонки. Верну при встрече. Целую, О.»
Евдокия замерла. Руки задрожали. Она взяла телефон и открыла переписку. То, что она увидела, заставило её схватиться за край стола. Сообщения, полные нежности и страсти. Фотографии. Обещания.
— НИКОН! — крикнула так громка, что сама испугалась.
Через секунду он появился в дверях, и по его лицу она поняла — он всё понял.
— Дуся, я могу объяснить...
— МОЛЧАТЬ! — Евдокия швырнула в него телефоном. — Молчать, скотина!
***
Никон стоял в дверях кабинета, не решаясь войти в кухню.
— Три месяца, — она говорила тихо, но в голосе слышалась буря. — ТРИ МЕСЯЦА ты водил меня за нос. Встречи с инвесторами, командировки, задержки на работе...
— Евдокия, послушай...
— НЕТ! — она вскочила, опрокинув стул. — Это ты послушай! Я отдала тебе лучшие годы своей жизни! Я верила тебе, поддерживала, любила! А ты... ты...
Слёзы текли по её щекам, но в глазах горела такая злость, что Никон невольно отступил.
— Это ничего не значило, — пробормотал он. — Просто увлечение...
— Увлечение? — Евдокия расхохоталась, и от этого смеха у Никона пробежали мурашки по спине. — «Милый», «солнышко», «не могу без тебя»... Это увлечение? А если бы я легла в постель с другим мужчиной, по твоему это так же увлечение?
Она схватила тарелку с жарким и швырнула в стену. Осколки разлетелись по всей кухне.
— Дуся, успокойся...
— УСПОКОИТЬСЯ?! — она схватила следующую тарелку. — Да пошёл ты к чёрту со своим спокойствием!
Тарелка полетела в Никона, он едва успел увернуться.
— Ты с ума сошла!
— Да! Сошла! — Евдокия схватила со стола вазу. — От твоей лжи, от твоего предательства, от твоей мерзкой рожи! От того, что делала для тебя, а ты...
Ваза разбилась о дверной косяк в сантиметре от головы Никона.
— Прекрати! Соседи услышат!
— Да пусть слышат! Пусть ВСЕ знают, какая ты мразь! — она схватила сковородку. — Выметайся из моего дома!
— Твоего? — Никон усмехнулся. — Это МОЙ дом. Я его купил.
— На МОИ деньги от бабушкиных украшений! — Евдокия замахнулась сковородкой. — Или ты забыл?
Никон попятился. Он никогда не видел жену такой. Обычно тихая, спокойная Евдокия превратилась в фурию. Её глаза горели, волосы растрепались, на щеках пылал румянец злости.
— Давай поговорим спокойно...
— Говорить? — она опустила сковородку и рассмеялась. — О чём говорить? О том, как ты три месяца спал с этой... тварью? О том, как врал мне в лицо? О том, как тратил НАШИ деньги на неё? Вернее мои!
— Откуда ты...
— Выписки по карте, придурок! — Евдокия достала из ящика стола бумаги. — Рестораны, отели, ювелирные магазины... Пятьсот тысяч за три месяца! ПЯТЬСОТ ТЫСЯЧ! МОИХ денег!
***
Никон попытался выхватить бумаги, но Евдокия отскочила в сторону.
— Не подходи ко мне! — она схватила кухонный нож. — Клянусь, я тебя порежу!
— Ты не способна...
— Не СПОСОБНА?! — Евдокия со всей силы воткнула нож в разделочную доску. — Я восемь лет терпела твоё хамство, твою мамочку с её вечными придирками, твоих идиотов-друзей! Я молчала, когда ты пропивал премии с Колей! Я молчала, когда ты орал на меня за пересоленный суп! Я молчала, когда ты забывал про годовщины и дни рождения! Но ЭТОГО я не потерплю!
Она выдернула нож и замахнулась им в воздухе.
— Убирайся! Убирайся к своей Ольге! К своей любимой шлюшке!
— Не смей так говорить о ней! — вырвалось у Никона.
Евдокия замерла. Потом медленно опустила нож.
— Что ты сказал?
— Я... я не то хотел...
— Нет, — она покачала головой. — Ты сказал именно то, что хотел. Ты её защищаешь. Передо мной. Своей ЖЕНОЙ.
В кухне повисла тишина.
— Знаешь что? — Евдокия вдруг улыбнулась, и от этой улыбки Никону стало не по себе. — Я сделаю тебе подарок. Можешь идти к ней. Прямо сейчас.
— Дуся...
— НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ТАК! — она снова взорвалась. — Ты потерял право так меня называть! Вали к своей Ольге! Живи с ней! Но знай — ты потеряешь ВСЁ.
— Что ты имеешь в виду?
— А то, что половина твоей драгоценной фирмы записана на меня. Забыл? — Евдокия достала из ящика документы. — Вот учредительные документы. Я совладелец. Пятьдесят один процент.
Никон побледнел. Он действительно забыл. Когда регистрировал фирму, налоговый консультант посоветовал оформить часть на жену — для оптимизации. Тогда это казалось разумным решением.
— Ты не посмеешь...
— Посмею! — Евдокия рвала копии документов на мелкие кусочки и бросала ему в лицо. — Я заберу свою долю! Продам её твоим конкурентам! Пусть они растащат твою фирмочку по кускам!
— Ты же разоришь меня!
— А ты разорил мою ЖИЗНЬ! — она схватила его портфель и вышвырнула в коридор. — Вон! ВОН ИЗ МОЕГО ДОМА!
— Куда я пойду? Ночь на дворе!
— К Ольге! К любимой! Пусть она тебя приютит! А здесь тебе больше не место!
Евдокия схватила его пальто и швырнула следом за портфелем.
— Дуся, давай поговорим утром, на свежую голову...
— Утром ты получишь документы на развод! — она толкнула его к выходу. — И требование о разделе имущества! А теперь УБИРАЙСЯ!
Никон стоял в коридоре. Его жена, всегда такая покладистая и тихая, превратилась в разъярённую львицу.
— Евдокия, не будь дурой...
ШЛЁП! Пощечина, а затем БАМ! Дверь захлопнулась перед его носом. Щелкнул замок. Потом второй. Потом цепочка.
— Евдокия! Открой! — Никон забарабанил в дверь. — Это мой дом!
— Был твоим! — донёсся голос из-за двери. — Теперь иди к своей любовнице! И передай ей — я ей ещё покажу, что значит лезть в чужую семью!
***
Никон стоял на лестничной площадке, не зная, что делать. В кармане завибрировал телефон. Ольга.
— Ну что, поговорил с женой?
— Она выгнала меня, — глухо ответил Никон.
— Прекрасно! Приезжай ко мне, милый.
— Ольга, я... мне нужно подумать.
— Думать? — в трубке послышался смех. — О чём тут думать? Жена тебя выгнала, теперь ты свободен. Приезжай, отпразднуем.
Никон сел на ступеньки. Голова раскалывалась. Как всё это произошло? Ещё утром у него была семья, дом, стабильность. А теперь...
Дверь квартиры снова открылась, и оттуда вылетел чемодан с его вещами.
— И не вздумай появляться здесь! — крикнула Евдокия. — Завтра приедет слесарь, сменит замки!
— Ты не имеешь права!
— Имею! Квартира оформлена на моего отца! Забыл? Ты же налоги экономил!
Чёрт! Никон действительно забыл. И квартира, и дача — всё было оформлено на её отца. Тогда это казалось выгодным...
Он поднял чемодан и побрёл вниз по лестнице. На улице валил снег. Никон сел в машину и набрал номер своего юриста.
— Павел? Срочно нужна консультация... Да, прямо сейчас... Развод, раздел имущества...
Пока он ехал к Ольге, юрист рисовал нерадостную картину. Если Евдокия подаст на развод, она получит половину всего. А учитывая, что многое оформлено на неё...
Ольга встретила его в пеньюаре.
— Мой герой! Наконец-то ты свободен!
— Свободен? — Никон устало опустился на диван. — Я на грани разорения!
— Не преувеличивай, милый. Переоформишь фирму, выведешь активы...
— Она совладелец! Пятьдесят один процент! Если она продаст свою долю конкурентам, я вылечу с рынка!
Ольга нахмурилась.
— Ну и что? Начнёшь сначала.
— Сначала? Мне сорок лет! Какое сначала?
— Никон, не ной. Ты же мужчина.
Он посмотрел на неё и вдруг увидел то, чего не замечал раньше. Холодный расчётливый взгляд. Поджатые губы. Морщинки вокруг глаз, тщательно замаскированные косметикой.
— Ольга, а ты... ты правда любишь меня?
— Что за глупый вопрос? Конечно!
Но в её голосе не было тепла. Только раздражение.
Телефон Никона зазвонил. Незнакомый номер.
— Алло?
— Никон Александрович? Это Виталий Громов, представляю интересы вашей супруги. Она подала заявление на развод и раздел имущества. Также она намерена созвать внеочередное собрание акционеров для смены генерального директора компании.
— Что?! Она не может!
— Как совладелец — может. Собрание назначено на понедельник. Всего доброго.
Никон выронил телефон.
— Что случилось? — Ольга подошла ближе.
— Она... она хочет выкинуть меня из собственной компании.
— Ну и пусть. Найдёшь другую работу.
— Другую работу? — Никон вскочил. — Ты понимаешь, что я потеряю ВСЁ? Репутацию, связи, деньги!
— У меня есть кое-какие сбережения...
— Сбережения? — он расхохотался. — Твои сбережения? Да я за один ужин в ресторане тратил больше, чем ты зарабатываешь за месяц!
Лицо Ольги окаменело.
— То есть ты был со мной только из-за тела?
— А ты со мной из-за чего? — Никон схватил пальто. — Из большой любви?
— Куда ты?
— К чёрту всё! — он хлопнул дверью.
На улице Никон остановился. Куда идти? К друзьям? Они все общие с Евдокией. К матери? Она в другом городе. В гостиницу? На карте осталось тысяч двадцать...
Телефон зазвонил снова. Евдокия.
— Что тебе ещё?
— Просто хотела сообщить — я продала свою долю в фирме. Вадиму Петровскому. Он давно мечтал прибрать к рукам твою компанию. Поздравляю, теперь у тебя новый партнёр.
— Ты... ты не могла...
— Могла и сделала. Документы уже подписаны. И ещё — я подала заявление в суд о взыскании алиментов на содержание супруги. Учитывая твои доходы за последний год, это будет приличная сумма. Удачи, бывший. Изучи закон когда тратил мои деньги.
Никон рухнул на лавочку. Снег засыпал его с головой, но он не замечал. Вадим Петровский — его главный конкурент. Человек, который не раз пытался переманить его клиентов. И теперь он совладелец его фирмы...
Прошла неделя. Никон сидел в съёмной квартире. Петровский действительно созвал собрание и снял его с должности гендиректора. Клиенты, узнав о скандале, разорвали контракты. Счета арестованы по иску Евдокии. Ольга перестала отвечать на звонки, узнав, что он банкрот.
В дверь позвонили. На пороге стоял курьер.
— Никон Александрович? Вам письмо. Распишитесь.
Никон вскрыл конверт. Внутри была фотография Евдокии на фоне Эйфелевой башни. Она улыбалась, выглядела счастливой. На обороте было написано: «Спасибо за урок. Я наконец поняла, что заслуживаю лучшего. P.S. Твоя Ольга, кстати, уже нашла нового спонсора. Видела их вчера в „Праге". Береги себя».
Мелкая месть. Никон смял фотографию и бросил в урну. За окном шёл снег, засыпая грязные улицы спального района. Где-то там, в центре города, в их бывшей квартире, наверное, уже сделан ремонт. Евдокия всегда мечтала о ремонте, а он откладывал, жалел денег. Денег, которые тратил на Ольгу...
Телефон зазвонил. Мать.
— Никон, сынок, что происходит? Евдокия звонила, сказала, вы разводитесь...
— Мам, я...
— Дурак ты, сынок. Такую жену потерял. Она тебя любила, а ты...
Никон выключил телефон. В холодильнике было пусто, на карте — пятьсот рублей. Завтра нужно идти на собеседование в какую-то мелкую фирму на должность обычного менеджера. С нуля. В сорок лет.
А Евдокия... Евдокия оказалась сильнее, чем он думал. Её злость, её ПРАВЕДНЫЙ гнев разрушил всё, что он строил годами. Но разрушил справедливо.
Никон встал и подошёл к окну. Внизу во дворе играли дети, лепили снеговика. Нормальная жизнь нормальных людей. Людей, которые не предают близких ради сиюминутного увлечения.
— Прости меня, Дуся, — прошептал он в пустоту. — Если сможешь...
Но ответом ему была только тишина съёмной квартиры и вой ветра за окном. Евдокия больше не услышит его извинений. Она начала новую жизнь. Без него. И правильно сделала.
На столе лежали документы о разводе. Никон взял ручку и поставил подпись. Всё. Точка. Восемь лет брака перечёркнуты тремя месяцами глупости.
Кто бы мог подумать, что тихая, спокойная Евдокия окажется способна на такую злость, на такую ЯРОСТЬ. Но именно эта ярость и спасла её. Не будь она такой решительной, он бы и дальше водил её за нос, врал, изворачивался. А так — получил по заслугам.
Никон лёг на диван и закрыл глаза. Завтра будет новый день. Новая жизнь. С нуля. Один. Как и заслужил.
Автор: Елена Стриж ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»