— Ты вообще соображаешь, что делаешь? Это моя кухня! Мой холодильник! — Клавдия Петровна перегородила проход, вцепившись в дверцу холодильника.
Дарья застыла с кастрюлей в руках. Утро началось именно так — с очередной попытки что-то приготовить.
— Я просто хотела…
— Хватит уже командовать, неудачница! Никто тебя и слушать не станет, квартира наша! — прошипела свекровь.
Слово «неудачница» впилось в сознание, как игла под ноготь. Дарья поставила кастрюлю на стол и медленно выдохнула. Три месяца. Всего три месяца они здесь живут с Андреем, и каждое утро превращается в пытку.
— Клавдия Петровна, я не командую. Я живу здесь.
— Живёшь? — свекровь усмехнулась, скрестив руки на груди. — Временно живёшь. Пока я разрешаю.
Андрей ушёл на работу ещё затемно, как обычно. Инженер на заводе — график плавающий, ответственность огромная, а зарплата… зарплата пока не позволяет снять отдельное жильё. Вот и приходится терпеть.
— Мама что-то рано сегодня завелась, — протянула Кристина, младшая сестра Андрея, появляясь в дверях в растянутой футболке и с телефоном в руке. Ей двадцать два, но выглядит она на шестнадцать — худенькая, с выцветшими волосами и вечно недовольным выражением лица.
— Тебе-то чего надо? — огрызнулась Дарья.
— Ой, какие мы агрессивные с утра, — Кристина прошла к столу, демонстративно толкнув Дарью плечом. — Может, кофе попить для настроения? А, точно, ты же не умеешь его варить. Андрей жаловался.
Это была ложь, наглая и беспардонная. Дарья прекрасно готовила кофе, Андрей никогда не жаловался. Но Кристина умела врать так естественно, что спорить было бесполезно.
— Кристиночка, умница моя, — Клавдия Петровна расплылась в улыбке, обнимая дочь за плечи. — Иди, я тебе сама всё сделаю. А ты, — она кинула злобный взгляд на Дарью, — можешь идти в свою комнату. Тут твоя помощь не нужна.
Свою комнату. Как будто крохотная спальня в десять квадратных метров — это что-то личное, когда за стеной постоянно слышно каждый шорох, каждое слово. Когда Клавдия Петровна то и дело заходит «проверить, всё ли в порядке», не стучась, будто это её личные апартаменты.
Дарья развернулась и вышла, сжав кулаки. Злость душила, но показывать её было нельзя. Клавдия Петровна только этого и ждала — повода устроить скандал, чтобы потом рассказать Андрею, какая его жена истеричка.
В комнате Дарья опустилась на край кровати и достала телефон. Переписка с подругой Наташей висела непрочитанной.
«Дашка, ну когда вы уже съедете? Я серьёзно, это же невыносимо».
Невыносимо. Точное слово. Но съезжать некуда. У Андрея долги по кредиту за машину, у неё — мизерная зарплата после вычета налогов. Копить пытаются, но каждый месяц что-то происходит: то машина сломается, то Клавдия Петровна «забудет» вернуть деньги, которые «одолжила».
За стеной послышался смех — Кристина что-то рассказывала, Клавдия Петровна ахала и причитала. Они всегда были единым фронтом. Мать и дочь против чужой женщины, посмевшей войти в их территорию.
Дарья вспомнила, как всё начиналось. Андрей познакомил её с матерью через полгода отношений. Тогда Клавдия Петровна казалась вполне адекватной — строгой, но справедливой. Правда, уже на той встрече она успела несколько раз упомянуть, что Андрей у неё «очень чувствительный мальчик» и «не каждая женщина его поймёт».
Первые звоночки появились после свадьбы. Клавдия Петровна вдруг начала звонить по десять раз на день, интересуясь, где Андрей, что он ест, во сколько вернётся. Потом начались «случайные» визиты в съёмную квартиру — с проверками, с замечаниями, с «добрыми советами».
— Дарья, почему у тебя пыль на полках? Андрей же аллергик.
— Дарья, ты опять макароны? Мой сын привык к разнообразию.
— Дарья, может, тебе стоит освежить гардероб? Андрей ценит ухоженных женщин.
А потом грянул кризис. Андрея сократили с прежней работы, деньги закончились стремительно. И Клавдия Петровна великодушно предложила пожить у неё. Временно, конечно. Пока не встанут на ноги.
Три месяца превратились в ад.
Хуже всего было то, что Андрей не замечал происходящего. Вернее, не хотел замечать. Каждый раз, когда Дарья пыталась заговорить о поведении его матери, он отмахивался:
— Дашка, ну она просто привыкла всё контролировать. Не обращай внимания.
Не обращай внимания. Легко сказать.
Вчера, например, Клавдия Петровна демонстративно выбросила продукты, которые купила Дарья. Просто взяла и выкинула — творог, овощи, сыр.
— Это всё несвежее, — заявила она. — Ты что, хочешь нас отравить?
Дарья купила эти продукты буквально вчера в супермаркете. Сроки годности были в порядке. Но спорить было бесполезно.
А позавчера Кристина «случайно» пролила кофе на новую блузку Дарьи. Единственную приличную, которую она берегла для собеседований.
— Ой, прости, — сказала Кристина, даже не пытаясь изобразить раскаяние. — Я такая неуклюжая.
Неуклюжая. Конечно.
Дарья поднялась с кровати и подошла к окну. На улице сновали люди — кто-то спешил на работу, кто-то просто гулял. Обычная жизнь, нормальная. А здесь, в этой квартире, всё перевернулось с ног на голову.
Дверь распахнулась без стука.
— Слушай, а ты вообще собираешься что-то делать по дому? — Кристина стояла на пороге с вызывающим видом. — Или будешь целый день в телефоне сидеть?
— Кристина, выйди, пожалуйста.
— А что, я не могу в своей квартире ходить, куда хочу? — девушка прошла внутрь, оглядывая комнату с плохо скрытым презрением. — Мама права, ты совсем обленилась. Андрюшка, бедный, на тебе вытягивает.
Что-то внутри щёлкнуло. Дарья развернулась, и её голос прозвучал жёстче, чем она планировала:
— Кристина, убирайся отсюда. Сейчас же.
— Ого, какая агрессивная! — Кристина достала телефон и нажала на экран. — Мам, иди сюда! Твоя невестка меня выгоняет!
Через несколько секунд в комнате появилась Клавдия Петровна. Лицо её выражало праведный гнев — тот самый, который она так виртуозно изображала при каждом удобном случае.
— Что происходит?
— Она на меня накинулась! — Кристина изобразила испуганную жертву, прижав руку к груди. — Я просто зашла поговорить, а она…
— Я попросила её выйти из нашей комнаты, — спокойно сказала Дарья. — Без стука она вошла.
— Нашей? — Клавдия Петровна усмехнулась. — Девочка, ты забыла, где находишься? Это наша квартира. Каждый угол здесь — наш. И если моя дочь захотела зайти, она имеет полное право.
— У нас с Андреем есть право на личное пространство.
— Личное пространство? — свекровь подошла ближе, и в её глазах мелькнуло что-то хищное. — Ты хочешь личное пространство — съезжай. Снимай квартиру, покупай жильё. А здесь — здесь мои правила.
— Мама, она вообще неблагодарная, — вмешалась Кристина, устраиваясь на краешке кровати, будто это её собственная комната. — Мы её приютили, кормим, а она ещё права качает.
Приютили. Кормим. Дарья работала, приносила деньги в дом, наравне с Андреем оплачивала коммунальные услуги. Но в их картине мира она оставалась нахлебницей.
— Знаешь, что мне сказала соседка Зинаида вчера? — Клавдия Петровна села рядом с дочерью, демонстративно игнорируя присутствие Дарьи. — Что её племянник развёлся. Жена оказалась стервой, всё тянула из дома, а потом ушла, оставив его ни с чем.
— Мам, ну ты что? — Кристина широко распахнула глаза. — Неужели думаешь…
— Я ничего не думаю. Просто говорю, что бывает. Андрей у нас доверчивый, наивный. Его легко обмануть.
Дарья стояла у окна, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой комок. Они даже не скрывали своих намерений — просто в открытую обсуждали её, как пустое место.
— Кстати, — Клавдия Петровна повернулась к ней, — я видела, как ты вчера с кем-то переписывалась. Долго так, сосредоточенно. Кто это был?
— Это моё личное дело.
— Личное дело, — протянула свекровь. — Понятно. Значит, есть что скрывать.
— Мама, может, это любовник? — Кристина захихикала. — А что, всё сходится. Она же целыми днями дома сидит, пока Андрей работает.
— Я ищу работу, — Дарья повернулась к ним, стараясь сохранить спокойствие. — Рассылаю резюме, хожу на собеседования.
— Два месяца ищет, — фыркнула Клавдия Петровна. — И всё никак не найдёт. Странно, правда? Хотя, может, и не ищет вовсе. Может, просто прикрывается этим.
— Вы серьёзно сейчас?
— Абсолютно серьёзно, — свекровь встала, подходя вплотную. Она была ниже Дарьи, но умела создавать ощущение давящего присутствия. — Я вижу, что происходит. Ты думаешь, я слепая? Ты села Андрею на шею и свесила ножки. А он, дурачок, ещё и рад стараться.
— Клавдия Петровна, вы не имеете права…
— Я имею! — голос свекрови взлетел вверх. — Это мой сын! Я его растила одна, без отца, вкалывала на двух работах, чтобы он ни в чём не нуждался. А теперь приходит какая-то девчонка и пытается диктовать условия!
Кристина сидела на кровати с довольной улыбкой, наблюдая за происходящим, как за любимым сериалом.
— Я никому не диктую условия, — Дарья сделала глубокий вдох. — Я просто хочу нормально жить.
— Нормально жить? — Клавдия Петровна расхохоталась. — Тогда начни вести себя как нормальная жена. Готовь, убирай, следи за мужем. А не сиди в углу с кислым лицом, изображая жертву.
— Мама права, — кивнула Кристина. — Ты вообще странная какая-то. То молчишь целыми днями, то огрызаешься. Андрею с тобой, наверное, тяжело.
Дарье хотелось закричать, швырнуть что-нибудь, хлопнуть дверью. Но она знала — это именно то, чего они ждут. Они провоцируют её, выводят из себя, чтобы потом иметь козырь в рукаве.
«Смотри, Андрюша, какая твоя жена истеричка. Мы с ней по-хорошему, а она…»
— Я пойду, — тихо сказала Дарья.
— Вот и иди, — Клавдия Петровна махнула рукой. — И подумай над своим поведением. А то, знаешь, всякое бывает. Сегодня ты здесь, а завтра… Кто знает.
Дарья вышла из квартиры, даже не взяв куртку. На лестничной площадке было холодно, пахло сыростью и старой краской. Она прислонилась к стене и закрыла глаза.
Телефон завибрировал. Андрей.
«Как дела, солнышко? Скучаю. Вечером пораньше вырвусь».
Солнышко. Он всегда так её называл. В первые месяцы знакомства это казалось милым, нежным. Сейчас это слово звучало почти издевательски — какое солнышко, когда она живёт в постоянной темноте?
Дарья набрала ответ, потом стёрла. Набрала снова. Что она может ему написать? «Твоя мать сошла с ума»? «Твоя сестра меня травит»? Он всё равно не поверит. Или поверит, но скажет: «Потерпи ещё немного».
Сколько можно терпеть?
Она спустилась вниз, вышла во двор. Морозный воздух обжёг лёгкие, но стало легче дышать. Дарья прошла к детской площадке и села на скамейку, не обращая внимания на снег.
Телефон снова ожил. На этот раз звонила Наташа.
— Дашка, ну что там? Живая?
— Еле-еле, — Дарья попыталась улыбнуться, но вышло криво. — Наташ, я больше не могу. Правда.
— Тогда съезжай. Немедленно.
— Куда? У меня денег хватит максимум на месяц съёмной комнаты. А работу я так и не нашла.
— Слушай, у меня есть вариант, — подруга помолчала. — Моя тётя ищет помощницу в магазин. Платят немного, но стабильно. И она может комнату сдать за полцены первое время.
Дарья почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Вариант. Выход. Возможность.
— А Андрей?..
— А Андрей пусть сам решает, с кем ему жить — с мамочкой или с женой, — жёстко сказала Наташа. — Даш, ты уже три месяца пытаешься быть хорошей для них. Результат какой? Тебя считают прислугой. Меняй тактику.
— Я люблю его.
— Я знаю. Но любовь — это не про самопожертвование. Это про уважение, про партнёрство. А что у вас? Ты одна тянешь всё на себе, а он даже не видит проблемы.
Дарья молчала, глядя на заснеженные качели. Наташа была права. Она всегда говорила правду в лоб, без обиняков.
— Подумай, ладно? Звони, если решишься.
Разговор закончился. Дарья сидела на скамейке, чувствуя, как мысли складываются в чёткую картину. Она могла уйти. Могла начать новую жизнь, без этого постоянного унижения, без Клавдии Петровны с её ядовитыми замечаниями, без Кристины с её подлыми выходками.
Но как же Андрей?
Она вспомнила, как они познакомились — на выставке современного искусства. Он стоял перед абстрактной картиной и серьёзно рассуждал о смысле цветовых пятен. Ей стало смешно, она не сдержалась. Он обернулся, улыбнулся — и всё началось.
Тот Андрей был другим. Внимательным, заботливым, интересным. Он мог часами говорить о своих проектах, о мечтах, о будущем. Их будущем.
А сейчас? Сейчас он приходил домой вымотанный, ужинал в молчании, падал спать. По выходным пытался угодить и матери, и жене, разрываясь между двумя огнями. И выбирал почему-то всегда мать.
Дарья достала телефон и открыла галерею. Их свадебная фотография. Они оба счастливые, влюблённые, полные надежд. Неужели всего год назад всё было по-другому?
— Что, девушка, проблемы? — соседка Зинаида Михайловна проходила мимо с сумкой продуктов. Пожилая женщина с острым взглядом и вечной жаждой сплетен.
— Нет, всё нормально.
— Да ладно, — та присела рядом, явно настроенная на разговор. — Я же вижу, как вы там живёте. Клавка-то совсем от рук отбилась. Каждый день ор стоит.
Дарья промолчала. Зинаида Михайловна вздохнула:
— Она всегда такая была. Ещё когда муж её бросил, сразу в тирана превратилась. Сына своего до сих пор за ребёнка принимает. Ты уж извини, но от неё не сбежишь, пока сам не решишься.
— Что вы имеете в виду?
— А то и имею, — старушка похлопала её по руке. — Либо ты ставишь Андрея перед выбором, либо так и будешь мучиться. Третьего не дано.
Зинаида Михайловна ушла, оставив Дарью наедине с мыслями. Выбор. Ультиматум. Это казалось таким радикальным шагом.
Но что, если это единственный выход?
Дарья поднялась со скамейки и медленно пошла обратно к подъезду. Внутри зрело решение — твёрдое, пугающее, но необходимое. Сегодня вечером, когда вернётся Андрей, они поговорят. По-настоящему. Без недомолвок, без попыток сгладить углы.
Она скажет всё, как есть. И пусть он выбирает.
Поднимаясь по лестнице, Дарья услышала голоса из квартиры. Клавдия Петровна говорила по телефону:
— Да, Люся, представляешь? Совсем обнаглела. Я ей как лучше, а она… Нет, Андрей пока не знает, но я ему сегодня всё расскажу. Пусть знает, на ком женился.
Дарья замерла. Значит, они планируют опередить её. Рассказать свою версию событий первыми, выставив её виноватой.
Что ж. Игра началась.
Она толкнула дверь и вошла в квартиру. Клавдия Петровна вздрогнула, быстро попрощалась с подругой и положила трубку.
— А, вернулась, — её голос звучал напряжённо. — Где пропадала?
— Гуляла, — Дарья посмотрела ей прямо в глаза. — Думала.
— О чём это? — свекровь скрестила руки на груди, принимая оборонительную позу.
— О том, что сегодня многое изменится, — Дарья прошла в комнату, не дожидаясь ответа.
Впервые за три месяца она чувствовала не страх и растерянность, а что-то другое. Решимость.
Вечер наступил быстро. Андрей вернулся около семи, усталый, но с букетом гербер в руках.
— Солнышко, это тебе, — он протянул цветы и поцеловал в лоб. — Соскучился.
Дарья взяла букет, чувствуя, как внутри всё сжимается. Он старался. Он действительно любил её. Но этого было мало.
— Андрей, нам нужно поговорить.
— О чём? — он снял куртку, улыбаясь. — Что-то случилось?
— Да. Многое случилось, — Дарья села на кровать, собираясь с мыслями. — Я больше не могу здесь жить.
Улыбка сползла с его лица.
— Что ты имеешь в виду?
— Твоя мать превратила мою жизнь в кошмар. Каждый день унижения, упрёки, претензии. Кристина тоже. Они делают всё, чтобы я ушла. И я уйду, если ничего не изменится.
Андрей молчал, переваривая слова. Потом вздохнул:
— Дашка, ну мама просто… она привыкла всё контролировать. Не принимай близко к сердцу.
— Не принимай близко? — голос Дарьи сорвался. — Андрей, она называет меня неудачницей! Выбрасывает мои вещи! Следит за каждым шагом! А ты говоришь — не принимай близко?
— Ну что я могу сделать? — он развёл руками. — Это её квартира, её правила.
— Ты можешь встать на мою сторону, — Дарья встала, глядя ему в глаза. — Ты можешь сказать матери, что я твоя жена и меня нужно уважать. Или мы съезжаем. Снимаем комнату, берём кредит, что угодно. Но я не останусь здесь.
— Даш, сейчас нет денег на…
— У меня есть предложение о работе. Есть вариант жилья, — она сделала глубокий вдох. — Я готова начать новую жизнь. Вопрос в том, будешь ли ты со мной.
Андрей смотрел на неё, будто впервые видел. В его глазах металась растерянность, страх, непонимание.
— Ты ставишь меня перед выбором?
— Нет. Ты сам поставил нас перед выбором, когда позволил матери издеваться надо мной, — Дарья взяла сумку и начала складывать вещи. — Я уезжаю к подруге на несколько дней. Подумай. Решай. Но знай — я не вернусь сюда просто так. Либо мы вместе начинаем новую жизнь, либо расстаёмся.
— Даша, стой…
— Я устала ждать, Андрей, — она застегнула сумку и посмотрела на него в последний раз. — Устала быть невидимой в собственной семье. Когда будешь готов защитить меня, а не искать оправдания — звони.
Она вышла из комнаты под изумлённым взглядом Клавдии Петровны, которая явно подслушивала за дверью. Не оглядываясь, Дарья покинула квартиру.
На улице было темно и холодно. Но впервые за долгое время она дышала полной грудью. Неизвестность пугала, но она больше не была заложницей чужих правил.
Что будет дальше — покажет время. Но одно Дарья знала точно: она больше не жертва.
Она свободна.