Тяжелые пакеты врезались в ладони, оставляя на коже глубокие красные полосы. Алина остановилась на втором этаже, чтобы перевести дух, и прислонилась плечом к прохладной стене подъезда. Лифт, как назло, снова не работал, словно сговорившись с обстоятельствами против неё. В сумках позвякивали стеклянные банки с соленьями, которые она купила у бабушки возле метро просто из жалости, лежала курица, килограмм сыра, овощи и три пачки любимого творога свекрови. Того самого, с изюмом, который обязательно должен быть определенной жирности, иначе у Лидии Сергеевны моментально портилось настроение, а следом и давление.
Алина вздохнула, поправила лямку сумки, сползающую с плеча, и двинулась дальше. Ступеньки казались бесконечными, как и эти три месяца, в течение которых её уютная однокомнатная квартира превратилась в филиал общежития.
Всё начиналось вполне невинно. Лидия Сергеевна позвонила сыну, пожаловалась на одиночество, на то, что в её квартире затеяли ремонт соседи сверху, и шум буквально сводит её с ума. Олег, муж Алины, с которым они жили душа в душу уже три года, конечно же, не мог отказать матери. «Алиночка, это всего на пару недель, пока там перфоратором долбить не перестанут», — уверял он, глядя на жену щенячьими глазами. Алина согласилась. Она была воспитана в уважении к старшим и искренне верила, что семья должна помогать друг другу.
Кто же знал, что «пара недель» растянется на неопределенный срок, а понятие «гостья» трансформируется в «хозяйку положения».
Повернув ключ в замке, Алина сразу поняла, что дома её никто не ждал, но её приходу, безусловно, будут рады. Вернее, не ей самой, а содержимому сумок. Из глубины квартиры доносился голос телеведущего какого-то ток-шоу, где громко обсуждали тест ДНК. На вешалке в прихожей не было свободного крючка — всё было занято объемными пальто и кофтами Лидии Сергеевны, хотя на улице стоял теплый май.
— О, явилась! — донесся голос свекрови из комнаты. — А мы уж думали, ты совсем там на работе пропала. Олег голодный сидит, урчит животом, как трактор.
Алина разулась, аккуратно поставила сумки на пол и прошла в комнату. Олег лежал на диване с телефоном в руках, а Лидия Сергеевна сидела в кресле, поджав ноги, и щелкала семечки. Шелуха аккуратной горкой росла на журнальном столике, прямо поверх глянцевого журнала, который Алина купила себе неделю назад, но так и не успела открыть.
— Привет, — тихо сказала Алина. — А почему Олег голодный? В холодильнике был суп, котлеты остались со вчерашнего ужина.
Олег оторвался от экрана и виновато улыбнулся:
— Да, Алин, там котлеты мама съела в обед, а суп… Ну, я не хотел суп. Думал, ты придешь, что-нибудь вкусненькое приготовишь. Свежее.
— Свежее? — переспросила Алина, чувствуя, как внутри начинает закипать раздражение. — Олег, время восемь вечера. Я только что пришла с работы. Я устала.
— Ну чего ты начинаешь? — вмешалась свекровь, не отрывая взгляда от телевизора. — Мужик целый день дома просидел, ждал тебя. Ему мясо нужно, а не пустой бульон. Ты же женщина, хранительница очага. Я вот в твои годы и работала, и стирала, и троих кормила, и ничего, не развалилась.
Алина промолчала. Спорить с Лидией Сергеевной было всё равно что пытаться остановить поезд ладонью — бессмысленно и травмоопасно. Она молча развернулась, взяла сумки и пошла на кухню.
Разбирая продукты, она механически расставляла всё по полкам. Курицу в морозилку, сыр в отсек для масла, овощи в нижний ящик. Холодильник действительно выглядел сиротливо. Полка с колбасной нарезкой, которую Алина покупала вчера утром к завтраку, была девственно чиста. Исчезла и банка дорогого паштета, который она берегла для особого случая. Пропали даже яблоки.
Алина прислонилась лбом к холодной дверце. Бюджет трещал по швам. Раньше они с Олегом скидывались на хозяйство: он оплачивал коммуналку и интернет, она закупала продукты и бытовую химию. Остальное каждый тратил по своему усмотрению или откладывал на общий отпуск. Но с приездом мамы схема дала сбой.
Лидия Сергеевна любила хорошо поесть. Причем не просто картошку с селедкой, а красную рыбу, качественный сыр, дорогие конфеты. «У меня желудок слабый, я дешевку переварить не могу», — говорила она, отправляя в рот очередной кусок буженины за тысячу рублей килограмм. При этом ни копейки в семейный бюджет она не вносила. Её пенсия, по её словам, уходила на лекарства и откладывалась на «черный день».
А Олег… Олег вдруг перестал давать деньги даже на коммуналку.
— Алин, ну ты же понимаешь, маме нужно помогать, — говорил он, пряча глаза. — Я ей дал немного на врачей, там обследование платное. В следующем месяце всё компенсирую.
Это «в следующем месяце» длилось уже третий раз подряд. Вся финансовая нагрузка легла на хрупкие плечи Алины. Она работала старшим менеджером в логистической компании, зарплата была неплохой, но кормить троих взрослых людей, один из которых обладал аппетитом растущего организма, становилось накладно.
В тот вечер она всё же пожарила курицу. Запах специй и чеснока быстро распространился по квартире, и уже через десять минут на кухне материализовались оба родственника.
— М-м-м, пахнет съедобно, — оценила Лидия Сергеевна, усаживаясь на стул у окна. — Только ты в следующий раз поменьше перца клади, у Олежки изжога может быть.
Алина молча поставила перед ними тарелки. Сама она есть не стала — кусок в горло не лез. Налила себе чаю и отошла к окну, сославшись на головную боль. Было слышно, как звенят вилки о тарелки и как свекровь рассуждает о том, что курица суховата и надо было бы её сначала замариновать в кефире.
На следующее утро Алина встала раньше всех. Ей нужно было попасть в банк до работы. Сомнения, зародившиеся вчера, требовали подтверждения или опровержения. Пока чайник закипал, она проверила онлайн-банкинг. На карте оставалось всего пять тысяч рублей до зарплаты, а жить еще полторы недели.
В кухню, шаркая тапочками, вплыла Лидия Сергеевна.
— Доброе утро. А чего сырников нет? Творог же купила вчера.
— Я не успела, — сухо ответила Алина. — Творог в холодильнике, можете сами пожарить.
Свекровь картинно закатила глаза:
— Ну конечно, самой. Всё самой. Невестка нынче пошла — белоручка. Ладно, иди уж, труженица.
Алина ушла, но осадок остался. Весь день на работе она не могла сосредоточиться. В обеденный перерыв она позвонила подруге, которая работала в той же клинике, где якобы обследовалась свекровь.
— Лен, привет. Слушай, неудобный вопрос. Моя свекровь, Лидия Сергеевна Смирнова, у вас сейчас проходит лечение? Платно?
Пауза в трубке показалась вечностью.
— Смирнова? Подожди, сейчас базу гляну… Нет, Алин. Была у нас полгода назад на консультации у кардиолога по ОМС. И всё. Никаких платных процедур не назначено. А что случилось?
— Да так… ничего. Спасибо, Лен.
Алина положила трубку, и пазл сложился. Никаких врачей не было. Деньги Олега, которые он якобы давал матери на лечение, либо оседали у неё в кармане, либо… Тут пришла еще одна мысль.
Вечером Алина решила не идти домой сразу. Она зашла в кафе, заказала себе салат и кофе, и впервые за три месяца спокойно поела, глядя в окно на проходящих людей. Ей нужно было выработать план. Скандалить не хотелось. Крики и упреки только сделают её виноватой — истеричкой, которая жалеет кусок хлеба для «больной» матери мужа. Нужно было действовать тоньше.
Вернувшись домой позже обычного, она застала привычную картину: телевизор, диван, пустые тарелки на столе.
— Ты где ходишь? — недовольно спросил Олег. — Мы есть хотим.
— Я поела в городе, — спокойно ответила Алина. — А вам разве мама не приготовила? Она же весь день дома.
— У меня давление! — тут же вскрикнула Лидия Сергеевна, хватаясь за сердце. — Я встать толком не могла! А ты шляешься где-то!
— Хорошо, — кивнула Алина. — Я поняла.
Она прошла к шкафу и достала небольшую коробку, где хранила свои наличные «на булавки». Те самые десять тысяч, что она отложила из последней премии на новое пальто. Коробка была пуста.
Холодная ярость окатила её с головы до ног. Она вернулась в комнату.
— Олег, Лидия Сергеевна. Кто брал деньги из моей шкатулки?
В комнате повисла тяжелая тишина. Олег покраснел и уткнулся в телефон, а свекровь, ничуть не смутившись, заявила:
— Ой, да нужны больно твои копейки! Я взяла немного, курьеру заплатить. Заказала себе новый халат, а то в старом перед сыном ходить стыдно. А у тебя вечно ничего не допросишься. И вообще, что за тон? Мы одна семья, у нас всё общее!
— Общее? — переспросила Алина. — То есть моя зарплата — общая, мои сбережения — общие, а готовить, убирать и покупать продукты должна только я одна?
— Ты молодая, тебе положено! — отрезала свекровь. — И не смей меня попрекать! Олег, ты слышишь, как она с матерью разговаривает?
Олег наконец подал голос:
— Алин, ну правда, чего ты из-за десятки завелась? Я получу премию — отдам. Маме халат нужен был.
— Премию? — Алина усмехнулась. — Ту самую, с которой мы собирались менять машину? Или ту, которой ты оплачиваешь несуществующих врачей?
Олег побледнел. Лидия Сергеевна насупилась:
— Ты что, шпионишь за нами? Неблагодарная! Мы к ней со всей душой, а она чеки считает!
В этот момент Алина приняла решение. Окончательное и бесповоротное. Она ничего больше не сказала. Просто ушла в ванную, приняла душ и легла спать на диване, отвернувшись к стене.
Следующие три дня прошли в странном режиме. Алина приходила с работы поздно, предварительно поужинав. Домой она не приносила ни крошки. На вопросы мужа отвечала односложно: «Забыла», «Не успела», «Денег нет».
В холодильнике постепенно становилось всё грустнее. Исчезли остатки сыра, доели последние яйца. Осталась только банка горчицы и старый лимон.
Лидия Сергеевна сначала возмущалась, потом пыталась давить на жалость, охая и держась за голову. Олег ходил мрачный, пытался заказать пиццу, но карта почему-то не срабатывала — Алина заблокировала общий счет и оставила только свою личную карту активной.
На четвертый день разразилась буря.
Был выходной. Алина проснулась от того, что на кухне что-то с грохотом упало. Она накинула халат и вышла из комнаты.
Посреди кухни стояла Лидия Сергеевна. Дверца холодильника была распахнута настежь, освещая её перекошенное от гнева лицо. На полу валялась пустая кастрюля — видимо, свекровь в ярости смахнула её с плиты.
— Где еда?! — взвыла свекровь, обернувшись к невестке. Её голос сорвался на визг. — В этом доме есть вообще нечего! Мышь повесилась! Ты что, издеваешься над нами? Я диабетик, мне нужно регулярное питание! Где мясо? Где масло? Где хоть кусок хлеба?!
На шум прибежал заспанный Олег.
— Мам, что случилось? Алин, ну правда, что за дела? В холодильнике шаром покати.
Алина прислонилась к дверному косяку, скрестила руки на груди и посмотрела на них с ледяным спокойствием. Внутри неё больше не было ни страха, ни желания угодить. Была только пустота и четкое понимание границ.
Алина холодно улыбнулась:
— Раздельный бюджет. Покупайте сами.
Эти слова прозвучали как выстрел. Лидия Сергеевна замерла с открытым ртом. Олег заморгал, не веря своим ушам.
— Что? — переспросил он. — Какой раздельный бюджет? Мы же семья!
— Были семьей, — поправила Алина. — Пока я не поняла, что в этой семье я играю роль тягловой лошади и банкомата. С сегодняшнего дня всё меняется. Квартира эта — моя, куплена до брака, и ипотеку плачу я. Коммунальные платежи я оплатила вчера, квитанции лежат на тумбочке. А вот еду, бытовую химию и прочие радости жизни вы теперь обеспечиваете себе сами.
— Ты с ума сошла! — взвизгнула свекровь. — Олег, скажи ей! Она выгоняет мать родную на голодную смерть!
Олег попытался принять грозный вид:
— Алина, ты перегибаешь. Мама — гость. Как ты себе это представляешь? Мы будем полки в холодильнике делить?
— Отличная идея, — кивнула Алина. — Верхняя полка моя. Остальные — ваши. Можете заполнять их чем угодно. Хамоном, икрой, или, может быть, тем самым творогом с изюмом. За свой счет.
Она подошла к чайнику, налила себе воды и спокойно сделала глоток, глядя поверх голов родственников.
— И еще, — добавила она. — Лидия Сергеевна, я знаю, что никакого платного лечения нет. И про халат за десять тысяч я тоже не забыла. Так что считайте, что эти деньги пошли в счет вашей аренды за проживание здесь в прошлом месяце.
Свекровь побагровела. Казалось, её сейчас хватит удар, но на этот раз Алина знала — это всего лишь спектакль.
— Да ноги моей здесь не будет! — закричала Лидия Сергеевна. — Собирай вещи, сынок! Мы уходим! Не нужна нам такая жена-стерва! Найдем тебе нормальную, хозяйственную!
Олег растерянно переводил взгляд с матери на жену.
— Мам, ну куда мы пойдем? У тебя там ремонт…
— Какой ремонт! — проговорилась в запале мать. — Нет там никакого ремонта! Я просто хотела с сыном пожить, пока свою квартиру сдавала! Деньги нам копила! А эта… эта змея всё испортила!
Никто не произнес ни слова. Даже холодильник перестал гудеть, словно прислушиваясь.
Алина медленно поставила стакан на стол.
— То есть, — тихо произнесла она, глядя мужу в глаза. — Твоя мать сдавала свою квартиру, получала деньги, жила здесь за мой счет, ты отдавал ей свою зарплату, а я вас всех кормила и еще осталась виноватой?
Олег молчал. Ему было нечего сказать. На его лице читались стыд и паника.
— Уходите, — сказала Алина. Голос её не дрогнул. — Собирайтесь. У вас есть куда пойти — в квартиру Лидии Сергеевны. Туда, где якобы был ремонт. Я уверена, квартиросъемщики освободят её за пару дней, если вы их попросите.
— Ты не имеешь права! Это квартира моего мужа тоже! — начала было Лидия Сергеевна, но Алина её перебила.
— Нет. По документам эта квартира только моя. Олег здесь даже не прописан. Собирайте вещи.
Сборы проходили под аккомпанемент проклятий и причитаний Лидии Сергеевны. Она швыряла вещи в сумки, называла Алину жадной, бессердечной, обещала, что бумеранг вернется. Олег пытался поговорить, хватал Алину за руки, бормотал что-то про ошибку, про то, что маму «бес попутал», что он не знал про сдачу квартиры.
Но Алина была непреклонна. Она стояла у окна и смотрела на улицу. Через сорок минут за ними захлопнулась дверь.
Когда щелкнул замок, Алина впервые за три месяца почувствовала, как в квартире стало тихо. По-настоящему тихо. Исчез запах чужих духов, исчезло напряжение, висящее в воздухе.
Она прошла на кухню. Подняла с пола кастрюлю. Закрыла холодильник.
Живот предательски заурчал. Алина открыла приложение доставки продуктов и заказала всё, что хотела давно, но экономила: стейк из лосося, авокадо, бутылку хорошего вина и то самое мороженое, которое Лидия Сергеевна считала «химией».
Вечером она сидела на своей кухне, наслаждаясь ужином. Телефон разрывался от звонков и сообщений Олега, но она не отвечала. Впервые она не думала о том, что приготовить на завтра для кого-то другого.
Она знала, что впереди будет непростой развод, раздел имущества, возможно, попытки Олега вернуться. Но это будет потом. А сейчас она просто наслаждалась тишиной и вкусом еды, которую никто не пытался у неё отобрать.
Раздельный бюджет оказался лучшим решением в её жизни. Только разделила она не полки в холодильнике, а свою жизнь — на «до» и «после». И в этом «после» места для паразитов больше не было.
Спасибо за прочтение👍