Я тебя так ненавижу, что, наверное, верну
Начинаем публикацию 2-й книги про Машу и Николаева
Николаев действительно не слушал. События последнего часа и последствия, которые они могут иметь, проложили угрюмую складку между его бровей, ставшую еще глубже после того, как он закрыл за Машей дверь. Он оставался рядом до тех пор, пока не убедился, что Мария Игоревна вняла его просьбе и заперлась на засов.
Впрочем, уговаривать Машу особой нужды не было. Смерть молодой девушки потрясла ее куда больше, чем все предыдущие события, включая даже, собственно, путешествие на двести лет назад. Только присутствие Николаева сдерживало истерику, которую можно было угадать только по многократно повторенной просьбе.
— Николаев, вызовите Агафью! Прямо немедленно. Сейчас же!
Более того, обычные заверения Машу не успокоили, и она потребовала, чтобы Николаев поклялся честью. Андрей Александрович поклялся, но поспешил оставить Машу, пока она не принудила его вскрывать вены и скреплять клятву кровью.
Когда задвижка щелкнула, Николаев нахмурился и невидящим взглядом уставился в мерцающую огнем свечей пустоту коридора.
Он не любил этот дворец и всегда, приезжая в столицу, чувствовал себя тут холодно и неуютно (поэтому требовал, чтобы слуги особенно жарко топили в те дни, когда он останавливался в Санкт-Петербурге).
Дом построил его дед, а перестраивал и «улучшал» уже отец. Вот кто всегда стремился к роскоши, показной светской значимости и богатству. Против своего желания Николаев поднял глаза к потолку. Да, именно там, на последнем этаже, невидимая для слуг находится пещера Али Бабы. Или в данном случае вернее сказать «пещера Николаева».
Картины, коллекции которых мог позавидовать сам император (многие художники, их написавшие, до сих пор прозябают в безвестности — час славы придет не через год и даже не один десяток лет — и не понятно, на что рассчитывал отец?), редкие издания старых книг, антикварные украшения. Николаев представления не имел, сколько стоят сокровища, бережно собираемые отцом с тех пор, как тот вернулся из будущего. Не знал Николаев и не желал знать.
Если между ним и матерью и было что-то общее, то это пренебрежение богатством и презрение к Александру Николаеву, над ним дрожащего. Ох, нельзя так об отце… нельзя так о покойном отце…
После смерти мужа Ольга Павловна велела закрыть дверь, вход заклеить обоями и заставить мебелью.
— Мы не грабители, — сказала она тогда старшему сыну. — Мы спасаем мир, а не наживаемся на его невежестве.
Правда, от Алексея и Анны информацию про «банк» их отца Ольга Павловна утаила, и отдавать в казну мужнины богатства не спешила.
Мария Игоревна не легла в кровать отдохнуть после пережитого кошмара, как надеялся Николаев, а судя по звукам, доносящемся из ее комнаты, металась туда-сюда. Чутье подсказывало — она опять что-то задумала, а знание жизни (и Маши) предостерегало от ее спонтанных планов и безумных идей. Ему стоило, как можно быстрее уладить все дела внизу и вернуться к ней, чтобы не дать осуществить какую-нибудь очередную сумасбродную затею. Или, по крайне мере, принять в ней активное участие. Второе более реально.
Именно поэтому, встретив на лестнице перепуганную Настю, Николаев так спешил от нее отделаться.
— Андрей Александрович! Барин, — рыдая без слез шептала Настя, пытаясь одновременно припасть в руке Николаева. — Как я рада вас видеть! Барин!
Николаев был настолько погружен в свои мысли, что не сразу удивился, узнав девушку, которая столько сделала для него, когда он больной лежал в усадьбе после Машиного побега.
В последний момент он отнял у нее руку, вскользь отметив, как холодна девушка при том, что дом был жарко натоплен по его приказу, и ласково, но коротко погладил ее по голове.
— Настя, здравствуй! Ты тоже здесь?
На мгновение бледное лицо девушки озарилось счастьем, которое скрыло черные впадины под глазами. А щеки ее покрылись краской, столь ярко контрастирующей с полупрозрачной белизной рук. Если бы теперь она встала рядом с Еленой Дмитриевной, то и опытный эксперт по призракам навряд ли определил, кто из двух женщин мертв.
— Андрей Александрович, выслушайте, — Настя снова попыталась схватить руку любимого, но Николаев крепко вцепился в перила, с нетерпением поглядывая на входную дверь — «ну, где же доктор? почему Алексей так задерживается? еще надо выполнить Машину просьбу — написать и отправить в Москву срочное письмо Агафье». — Происходит что-то непонятное. Мне страшно. Заберите меня, умоляю вас! — после того, как ей не удалось больше прикоснуться к барину, она, обессилив окончательно, опустилась на ступеньки. — Эта женщина меня пугает. И тот человек, — Настя подняла на Николаева испуганный взгляд. — Я чувствую дурное. Уедемте обратно в деревню! Ноги вам целовать буду…
Николаев решительно поднял почти невесомую Настю, которая еще пару недель назад была вполне себе здоровой деревенской девицей, пригладил растрепавшиеся из косы волосы, и сказал.
— Настя, я не все понял, но обязательно помогу тебе, если это в моих силах. Только не сейчас. В нашем доме произошла беда, и я должен быть там, с моими гостями. Но когда я все улажу, то вернусь за тобой. Иди пока к слугам. Успокойся. Все будет хорошо. Я обещаю.
Даже люди чести, подобные Николаеву иногда дают обещания, которые не в силах будут сдержать…
Но в тот момент Настя, провожая барина влюбленным взглядом, верила ему и чувствовала силу его прикосновения. Она с надеждой улыбнулась и воспряла духом вплоть до того момента, как невидимая человеческому глазу рука вцепилась ей в локоть, как ледяная ладонь легла на рот, вдавливая обратно готовый вырваться наружу крик. Елена Дмитриевна, не сказав не единого слова, потащила вмиг покорившуюся измотанную Настю вниз, под лестницу.
Не успели они скрыться с глаз, как открылась дверь малой гостиной, где в ожидании так и не пришедшего до сих пор врача лежала несчастная Поленька, и в холл с самым решительным видом выскользнула Наталья Павловна. Она услышала голос Николаева в соседней комнате, и поняла, что Маша, там наверху, наконец, осталась одна. Нечего больше ждать.
Подняв юбки, она опрометью взбежала по лестнице и остановилась почти там же, где еще некоторое время назад стоял Николаев. Не зная точно, в какую из комнат определили мерзавку, но будучи уверена, что остальные гости, а также хозяева дома находятся внизу, она стала бесшумно переходить от одной спальни к другой, тихонько постукивая в дверь.
Очень скоро ей повезло. С той стороны раздался топот, и противный голос спросил.
— Николаев, это вы?
Продолжение
Я тебя так ненавижу, что, наверное, влюблюсь - 1-я часть
Телеграм "С укропом на зубах"